Вячеслав Букур – Поиск-87: Приключения. Фантастика (страница 3)
Это называется — обдумывать. Много было выпущено в прохладный солнечный воздух слов, и Старцы ждали, когда все части тела родной орды кончат с обдумыванием.
Потом они встали, образовав своими телами кольцо. Оно было в одном месте незамкнуто. Меня неудержимо потянуло в это незамкнутое место, на пустое место, на свободное место, на хорошее место. Я приблизился и замкнул цепь. По одобрительному молчанию Старцев я понял, что поступил правильно. А может, молчание было неодобрительным, и я поступил неправильно. Но все равно: хоть на один этот раз я стал одним из них.
В руках Старца-первого появилась долбленка с охрой. Выйдя на середину круга, он опрокинул сосуд, и сухая кровавая струйка с шорохом посыпалась из дыры, рисуя на земле холмы, реки, долины, ручьи, скалы. Я поразился, как много знают Старцы: была нарисована не только страна нашей орды, но и места других орд на два дня ходьбы на все четыре стороны мира. Старец сделал охрой орду Рыбы, орду Лося, орду Кремня, орду Змеи, орду Сухого Сучка (по их отвратительному заблуждению, Енот-Строитель прокопал этим суком овраги и реки в начале времен)… Пошмыгивая от волнения носом, Старец вел разнообразные линии по убитой, утоптанной земле. Рука его костлявая тверда, взгляд остер, поступь жилистых, в старых белесых шрамах ног уверенна. Нельзя допустить ни малейшей ошибки.
Рыба, то есть Друг Камня, сел. Он покопался в своей плетеной сумке и вытащил кусок кремня. Одобрительно он глядел на рисующего. Руки его между тем были сами по себе: они обернули кремень обрывками шкуры, зажали его между мощных колен; пальцы левой, глупой руки хищно обвили отбойник, приставили к единственно верному месту на поверхности. Друг Камня прошептал извинительный заговор Кремню и мягко ударил зажатым в правой руке молотком. Произошло чудо: от камня отделилась длинная, почти совсем прямая полоса…
— Посолонь или противосолонь? — вопросил Старец-первый. Все в замешательстве молчали. Я шагнул к Старцу, в середину круга, и твердо сказал:
— Противосолонь.
— Почему? Но почему? Это необдуманно! — зашептали Старцы. — Это молодо, зелено, глупо! Объясни, почему?
— Если кружиться посолонь — это желать добра. Мы же должны желать… э… уговорить Носатого Предка, а это добро только для Рыб, но почти, то есть не совсем, добро для него.
Все молча закивали и пошли по кругу — тихим приставным шагом против хода солнца, переплетя руки и взявшись за плечи друг друга. После обдумывания наступила пора обсуждения.
В стойбище один за другим возвращались еще мужчины и женщины. Они бросали в одну кучу коренья и ягоды, в другую — связки евражек и зайцев, в третью — узелки с вкусными гусеницами и птенцами. Двое последних принесли вздетого на жердь поросенка. Молодого Старца все еще не было. Видно, складывает крупную добычу.
— Мы пойдем сначала в сторону холода-а-а, — тонким голоском затянул Старец-первый, идя по кругу.
Все хором подхватили.
— Мы разделим сильных, могучих, хитрых охотников на трой-ки-и-и.
Подхватили.
— Тройки разойдутся во все стороны, как перья в птичьем хвосте-е-е.
Подхватили.
— Когда кто увидит бешеного Носатого Родича…
Подхватили.
— Будет заманивать его к скала-а-а-мммммм.
Подхватили. Мммммммм. Я шел в общем хороводе, и костлявые старые руки обвили мои руки справа и слеза, цепко впились в плечи. Слаженно выкрикивая вместе со всеми повторы вслед за Старцем-первым, я в то же время видел, как Верхний Огонь опускался все ниже, люди обступили частью нас, частью Друга Камня, который, неверно улыбаясь, осторожно обивал край ножевой пластины — делал ее острой. Это великий Мастер, так и запомните. Несмотря на множество черепов мухомеда, руки его не тряслись, а сновали в полном согласии. Он очень редко смотрел на них, больше на хоровод советующихся Старцев.
Подхватили. Подхватили. Подхватили.
— Нет! — Я выбежал на середину круга. — Нельзя гнать Носатого Волосатого! «Гнать», вы поете? Но как? Это вам не трусливый суслик.
И, обратясь к Старцам, я громко пропел:
— Поманим его и побежим от него!
— По-ома-а-а-ани-им его-ооо и-и по-обе-ежи-и-и-им о-от не-его-о-о-ого-го-го-го-го!!!
Я снова встал в круг и затерялся, смазался в нем, в вихре резких поворотов и притопываний. Пыль висела в вечереющем воздухе. Старцы сдержанно, чтобы не мешать обсуждению, покашливали. Друг Камня показывал белые зубы и красные десны. Он вытащил из сумки две костяные пластины и сухожилиями примотал к ножевой заготовке. Получалась прекрасная ножевая ручка. Сумка его была неиссякаема. Так, Мастер достал из нее прекрасный рыбий клей, отличную меховую кисточку, яркий кусок охры, прекрасный белый кусок топленого жира, острую рисовальную палочку. Трудно было следить за ним — хоровод в своем священном движении уносил меня от него, и когда движение вновь приближало меня к Рыбе, у ног его оказывалась новая помогающая ему вещь.
Мы уже заканчивали обсуждать, как нам уговорить Мамонта. Друг Камня заканчивал изготовление ножа — своего родственника. Блуждающий огонь заканчивал свой спуск. С охоты наконец-то вернулся Молодой Старец. Ему захотелось прикончить чужака. Он просто не разобрался. Да и Рыбомамонт сам был виноват. Он вспотел от выпитого, и узоры истины на его теле сильно размазались, так что Молодой Старец видел перед собой лжечеловека из орды Рыбы. Всем известное проворство Рыб спасло нашего гостя. Когда в воздухе подало свой тонкий голос невидимое в быстроте копье, он не разгибаясь мелькнул от камня, на котором сидел. Он закричал криком смерти, и сначала все решили, что все кончилось. Но гость страшно выругался:
— Бесплодный ты мертвец! Испортил все! Испорчено было не все — копье только пригвоздило сумку к земле да слегка порвало мышцу на боку. Но это едва было видно в сумерках, а еще было видно, как бешено рванулся, выхватив нож, Младостарец и на нем черными комьями повисли другие Старцы.
— Гость! — орали они. — Нельзя!
Молодой Старец остановился. Тяжело задышал:
— Что же вы… Давайте быстрее делайте из него человека! Я терплю из последних сил!
Свет Верхнего Огня замер на пороге, отделяющем землю от неба, и на земле орда разложила очень большой костер. При его свете Старцы торопливо разрисовывали Рыбу, опасливо косясь на Младостарца, которого трясло, он то и дело вскакивал и трубил, как Предок, при виде чужих ненавистных рисунков на чужом теле. Но кожа Рыбы заполнялась рисунками из жизни родной орды, дыхание великого охотника становилось мягче. Стерев дикую пену с губ, он улыбнулся и сказал:
— Теперь я узнаю в тебе человека. Я не виноват перед тобой. Приказ Предков двигает нами, а он несгибаем, у него только одно значение: убей так убей, накорми так накорми. Давай выпьем с тобой из одного черепа и забудем этот печальный случай.
Так они сделали… Потом Старцы стали рассказывать, что гнев Змееносого Предка обрушился на Рыб, и они припали к коленям могучей орды людей, ища заступничества. И про круговое обсуждение говорили мудрые Старцы, и про песнь-решение, и про мою поправку. Молодой Старец прошел по мне блестящими глазами и сказал:
— Его избранничество почти ясно. А сейчас пойдем отдохнем.
Но сначала все отправились навестить Старца, готового перейти к Предкам. Родная орда столпилась вокруг, гладила занемогшего по горячим рукам и голове и поила медовой брагой. Но ум его уже почти весь пребывал в Местовремени Снов, он разговаривал с невидимыми существами, а драгоценная жидкость вяло выливалась без пользы из пахучего рта. Все отошли и залезли в один шалаш из шкур, тут мед всеми овладел, и мы повалились друг на друга, сплетясь в одно ордовое существо.
Поутру мы проснулись. Предки, вошедшие вместе с медом, прямо так и распирали наши головы. Их было много, и поэтому им было там тесно. Мы терпеливо перенесли эту вспыхивающую, гремящую боль — ведь Предкам хотелось иногда оживать, и у них не было иного выхода. Что может быть лучше жизни?
Если выпить много воды и съесть кусок хорошо пропеченного курдюка горного барана, они будут довольны и выйдут вон.
В безмедовом состоянии мы вновь исполнили хоровод обсуждения. Потом какой-то из Старцев кивком подозвал какую-то девушку и спросил:
— О, еще не взрослая, ты все запомнила из вчерашнего обсуждения?
— Запомнила.
— Все запомнила из сегодняшнего обсуждения?
— Запомнила.
— Есть ли какие отличия?
Невзрослая задумалась. Потом, запинаясь, сказала:
— Первый палец: это было вечером, а сегодня это произошло утром. И второй палец: вчера — это ведь было вообще вчера, а сегодня ведь светит другое солнце.
Теперь уже не только Старцы, но и вся орда усиленно начала решать — большие это отличия или нет. Все-таки установили, что сегодняшнее решение не слишком отличается от вчерашнего.
И вот закипела орда, перекликаясь внутри себя, разбиваясь на охотничьи группы мужчин, а женщины, подростки и дети скучивались в другом месте, чтобы пойти собирать пищу с поверхности мать-земли. Молодой Старец сжал мой локоть твердой рукой:
— Ты пойдешь искать Предка с Другом Камня. Не удивляйся: хоть над тобой не совершили необходимых обрядов и ты еще не мужчина, но ты заявил, что Предки избрали тебя. Если это так, то из похода за Предком ты вернешься первым в орде Мальчиком-Старцем. Ты мне сразу понравился вчера, когда я пришел, сгибаясь под тяжестью добытого мяса.