Вячеслав Бондаренко – Липгарт: Создатель «Победы» (страница 80)
Впрочем, один-единственный раз Андрей Александрович все же позволил себе ошеломить собеседников кратким определением своей роли в автомобильной жизни страны. Дело было на даче, примерно в 1962–1964 годах. Слово старшему внуку Липгарта, Андрею Олеговичу Попову: «Для кухни, для мытья посуды была сделана специальная установка. Над раковиной на высоте вытянутой руки на стене были установлены две обычные газовые горелки от стандартной газовой плиты. Над ними монтировались два небольших бачка, к которым подводилась вода. Газ от баллонов подводился с помощью красивых медных трубочек. Установка работала, по-моему, не один год. Потом появились люди из газонадзорной организации. Причину их появления я не знаю. Скорее всего, плановая проверка. Установка их потрясла. Я присутствовал при их разговоре с дедом и запомнил его на всю жизнь.
– Это что и зачем?
А. А.: “Для мытья посуды”.
– А что, в тазике нельзя?
А. А.: “А вы пробовали мыть посуду для двадцати человек в тазике?”
– Ну да, конечно… А что это за трубки такие интересные?
Ответ деда меня просто потряс, тем более что больше я от него никогда подобных слов не слышал.
А. А.: “Дело в том, что я АВТОМОБИЛЬНЫЙ КОРОЛЬ, а трубки эти от автомобильной тормозной системы”».
Можно себе представить шок проверяющих… Автомобильный король – так в Советском Союзе называли разве что Генри Форда. Возможно, представители Мосгаза решили, что старый дачник-садовод – просто чудаковатый изобретатель из тех, кто под старость лет считает, что без его участия судьба страны сложилась бы по-другому, вот и мнит себя автомобильным королем. И невдомек им было, что в применении к этому конкретному человеку сказанное являлось чистой правдой. Ведь не будь Липгарта, и судьба гигантской ветви советской промышленности пошла бы иным путем. Возможно, не менее славным, но – иным.
К юбилею было приурочено специальное интервью, которое для журнала «За рулем» взял легендарный историк отечественного автомобилестроения Лев Михайлович Шугуров. В ответах на вопросы Липгарт опять-таки крайне далек от того, чтобы что-то выпячивать, приукрашивать, про «автомобильного короля» – ни слова. Всё коротко и по делу. Но, конечно, и автор интервью, и его читатели прекрасно знали, с кем и о чем идет разговор. «Миллионы автомобилистов знакомы с Андреем Александровичем Липгартом. Не лично, а через спроектированные под его руководством при его участии машины: ГАЗ-М-1, ГАЗ-51, ГАЗ-63, ГАЗ-20, ГАЗ-12 и многие другие. Будучи главным конструктором Горьковского автомобильного завода, он каждую из них наделил частичкой своей души, своего характера. Рациональные и простые по конструкции, неприхотливые и выносливые в работе, они долгие годы несли свою службу» – так начиналось это интервью.
В день юбилея Липгарт был в приподнятом, праздничном настроении. Поздравления принимал в НАМИ, в кабинете Бежана Михайловича Енукидзе. В этот день на имя Андрея Александровича поступило 33 приветственных адресов, 15 писем и телеграмм. Некоторые были с необычными обратными адресами:
«ГВКГ им. Бурденко 3.06.78.
Дорогой Андрей Александрович!
С удовольствием поздравляю Вас с днем Вашего рождения. Конечно, мое поздравление мало чего стоит, и Вы, бесспорно, заслуживаете не только моего, но и многих других, гораздо более весомых поздравлений.
Вы молодец, что не перестаете работать, и давнишнюю Вашу фразу “умирать надо в хомуте” я тоже, как и многое другое, услышанное от Вас, пытаюсь принять на вооружение.
Нередко, и всегда с благодарностью, вспоминаю совместную с Вами работу во время войны, многотрудных положений того времени, из которых мы с Вами выходили не без успеха.
У Вас я увидел настоящую, серьезную и большую конструкторскую, испытательскую и доводочную работу, научился ее организации, а главное, осмысливанию конструкторского дела – в большом и всестороннем смысле этих слов, за что искренне Вас благодарю.
Такой школы, кроме как у Вас, пройти было нигде и никогда невозможно. Более того, я думаю, что если бы судьба не свела меня с Вами, я не был бы чего-то стоящим конструктором.
Примите мою искреннюю благодарность за это и за благосклонное ко мне отношение.
Почему-то моя Татьяна Евгеньевна немножко Вас побаивается, но после последнего разговора с Вами по телефону обо мне решила, что Вы очень милый, и я думаю, в этом она не ошиблась. Всегда при упоминании о Вас говорит: “Уж известно, что ты влюблен в своего Андрея” и т. д.
Ваш Астров.
P.S. Писать о своих болезнях не хочется. Дело это длинное, малоприятное и малоинтересное. Сегодня начался 6-й месяц моего больничного существования, так что я сделался чем-то вроде профессионального больного, а по левой руке – полукалекой. Надеюсь все же выписаться в обозримый срок. Пожалуйста, не падайте на улице, как это сделал я, ведь с этого вся цепочка и началась».
Более официально, но не менее тепло написал бывший коллега по ГАЗу, а теперь многолетний главный конструктор ЗИЛа Анатолий Маврикиевич Кригер:
«Дорогой Андрей Александрович!
В день Вашего славного восьмидесятилетия и пятидесятилетия научно-производственной и педагогической деятельности примите мои самые горячие и искренние поздравления.
Для всех, кто длительно работал под Вашим руководством, день Вашего восьмидесятилетия останется в памяти надолго.
На опыте создания ряда грузовых и легковых автомобилей, а также двигателей, поставленных на массовое производство, Вы научили нас, работавших под Вашим началом, большому трудолюбию, настойчивости и технической принципиальности.
В годы Великой Отечественной войны, когда враг был у порога нашей столицы, Вы были инициатором и руководителем создания объектов армейской гусеничной и колесной техники, которая, будучи своевременно поставленной на поток, помогла нашим самоотверженным Вооруженным Силам создать важный перелом в ходе войны.
Многие из нас, Ваших учеников, на автомобильных заводах нашей Родины работают сейчас в коллективах, создающих образцы новой автомобильной техники.
В этой многотрудной работе по преодолению возникающих препятствий нам всегда помогает опыт, приобретенный в работе под Вашим руководством.
Ваше творческое горение, Ваш огромный опыт, Ваша преданность Делу всегда являются для нас живым примером, достойным внимания и подражания.
В день славного восьмидесятилетнего юбилея от души желаю Вам хорошего здоровья, благополучия и дальнейших успехов в самоотверженном служении нашей Родине.
На праздничном банкете всех тронуло выступление Шарапова, который сказал, что после многих лет, проведенных им в лагерях, Андрей Александрович стал одним из очень немногих людей, которые не отвернулись от него по возвращении и оказали помощь и поддержку. Но, наверное, самым приятным подарком для юбиляра стал неожиданный приезд из Горького старых знакомых – Юрия Сорочкина и Николая Добровольского. Сорочкин к тому времени успел побывать главным конструктором на двух заводах, ПАЗе и ЗАЗе. В истории советского автопрома Юрию Наумовичу было суждено остаться не только как «отцу» первых седана, пикапа и бронекорпусов танков Т-60 и Т-70, блестящему кузовщику, но и как автору легендарных бескапотных «пазиков», практически идеальных служебных автобусов 1950–1980-х. Причем идею такого автобуса Сорочкин пробил… вопреки Липгарту, считавшему такой тип автобуса излишним! В Запорожье Сорочкин налаживал всю технологическую цепочку создания ЗАЗ-965, под его руководством создавалось следующее поколение «Запорожца». Но в 1963-м Юрий Наумович вернулся в ставший для него родным Горький, на ГАЗ. На заслуженный отдых Сорочкин уйдет только в 1990-м, за четыре года до смерти…
Но тогда, в 1978-м, до этого было еще далеко. Были и подарки, и поздравления, и неспешный, продолжавшийся несколько часов разговор за чаем. На снимке Добровольского, сделанном на этих посиделках, юбиляр от души смеется чему-то. Сколько же связывало их – тех, кто видел молодость ГАЗа, прошел вместе все 1930-е, войну, видел, как рождалась «Победа»!..
Официальная трудовая биография Андрея Александровича завершилась в последний день мая 1979 года, за пять дней до его 81-летия. В трудовой книжке появилась запись: уволен по собственному желанию в связи с выходом на пенсию по статье 31 КЗОТ РСФСР. По сложившейся традиции, новоявленного пенсионера чем-то одаривали, для Липгарта таким подарком стали настенные электронные часы, «писк моды» тех лет. Запись об этом тоже появилась в трудовой. Последняя награда в его жизни. В последний раз двери проходной НАМИ закрылись за его спиной.
…А в августе 1979-го, на даче, случился инсульт. Инсульт, после которого человек жил еще семь месяцев. Первый из них был проведен в больнице в Измайлове, на 15-й Парковой, а потом Липгарта перевезли домой. У его постели круглосуточно дежурили родные. Андрей Александрович не спал ночами, иногда садился в кровати и спускал с нее ноги, будто бы собираясь идти, но никуда не шел. Что виделось ему в эти последние месяцы, недели, дни наедине с болезнью, с беспомощностью? Тот день 1916-го, когда кто-то из оллсовцев впервые передал ему красивый пас на Ширяевке и под восторженные вопли зрителей он «вбил голь»? Возня с Шараповым над НАМИ-1 во дворе Дурпера? Гладь океана с палубы гигантского «Олимпика», несущего его в Америку? Вечер, когда сошла с конвейера первая «эмка»? Вечер, когда он в одиночестве в последний раз осматривал первую «Победу» перед тем, как показать ее людям? Или приходили мысли о любимой жене, без которой не было смысла ни в чем, о любимых цветах – как же без него теперь гладиолусы в Болшеве?