Вячеслав Бондаренко – Липгарт: Создатель «Победы» (страница 23)
Но все-таки в Американском Посёлке был
Можно сказать, что ГАЗ попал в перекрестье сразу нескольких кампаний Большого террора: «чистки» регионального партийного и государственного аппарата, «антисоветского элемента» как такового и выявлению «базы» зарубежных разведок. Причем наиболее заметный урон заводу нанесла именно последняя кампания, ведь к 1937-му на ГАЗе продолжало работу множество иностранных специалистов, приехавших еще на постройку завода семь – девять лет назад.
Но в жернова попали и те, кто не имел никакого отношения к зарубежью. Были арестованы заместитель директора ГАЗа Э. М. Рубин, главный инженер А. С. Иванов, главный энергетик Г. М. Зельберг, начальник сбыта В. С. Куканов, начальник инструментального штампового корпуса С. З. Бондарчик, бывший секретарь парткома А. С. Зашибаев, его заместитель С. А. Осипов. К концу года были вакантны должности начальников почти всех заводских цехов. Особо отягчающим обстоятельством считалась стажировка в США, которую проходили многие газовцы…
Вал репрессий совпал с кампанией выборов в Верховный Совет СССР – первых всеобщих выборов с 1917 года. По Автозаводскому округу баллотировался нарком внутренних дел Ежов, и в одном из номеров «Горьковской коммуны» за подписями рабочих штамповочного цеха ГАЗа было опубликовано такое письмо: «Дорогой Николай Иванович! С величайшей радостью и гордостью мы узнали, что Вы, любимец народов нашей страны, соратник Великого Сталина, чье имя приводит в трепет врагов советского народа, – дали согласие баллотироваться в нашем избирательном округе. Ваше согласие – великая честь для нас». За неделю до выборов, в декабре 1937-го, у заводчан была возможность лично увидеть генерального комиссара госбезопасности – он выступал на многотысячном избирательном митинге в радиаторном цеху ГАЗа…
В следующем, 1938-м, завод продолжало лихорадить. 16 января приговорили к расстрелу бывшего начальника спецтехотдела Яна Шепте, 16 марта у своего дома в Американском Поселке был арестован Владимир Данилов. Ему, по меркам эпохи, «повезло» – трехлетнее нахождение под следствием засчитали в срок заключения и в марте 1941-го освободили (в день освобождения Данилов перенес инсульт; в дальнейшем он работал на Борском стеклозаводе и ушел из жизни после второго инсульта, в 1947-м). А 19 апреля 1938-го сняли с должности директора Дьяконова. В вину ему вменялось «примиренческое отношение к крупным недостаткам работы завода», обилие брака, невыполнение плана, текучка кадров и невнимание к стахановскому движению. Ровно через три месяца Дьяконова арестовали в центре Москвы. В ходе следствия «выяснилось», что он создал в автопромышленности «диверсионно-террористическую правотроцкистскую организацию». 7 сентября 1938-го Дьяконов был расстрелян. Увольнение и последующий арест директора повлекли за собой аресты новой партии заводчан – главного бухгалтера, многих инженеров, технологов и других, вплоть до заведующего заводским детсадом и кинофотобазой…
И ведь такое касалось не только ГАЗа. В течение года в Наркомате тяжелого машиностроения, в структуру которого входил советский автопром, сменилось четыре наркома, причем трое из них были расстреляны, в том числе хорошо знакомый Липгарту выходец с ГАЗа Михаил Давыдов (в 1932–1936 годах он был главным механиком завода, а потом первым замом технического директора). Были арестованы и погибли начальник ГУТАПа С. С. Дыбец, директор НАТИ В. Б. Ваксов (главное обвинение – германский шпион), директор ЯАЗа В. А. Еленин (многочисленные дефекты троллейбусов ЯТБ), главный конструктор ЗИСа Е. И. Важинский (дефекты лимузина ЗИС-101), десятки других специалистов отрасли. В декабре 1937-го расстреляли доброго знакомого и наставника Липгарта, создателя техотдела ГАЗа Владимира Ивановича Ципулина. В марте 1938-го был арестован Константин Шарапов. Обычно пишут, что взяли его якобы за передачу чертежей некоему гражданину Греции, но на самом деле Шарапова затянуло в водоворот «антисоветской организации правых в системе ГУТАПа», по которому шли также многие натишники – В. Б. Ваксов, И. С. Арцебушев, Л. М. Рабинович и другие; показания против них дал бывший старший инженер НАТИ Г. Л. Бухгольц, впоследствии расстрелянный. Свой первый тюремный срок, восемь лет, Шарапов получил через год с небольшим…
Воздух вокруг сгустился до крайности. Американский Посёлок казался вымершим (да и само название «Американский» стало опасным, поселок превратился в Приокский, хотя в быту его продолжали звать по-старому). Новости об аресте того или иного сотрудника приходили почти каждый день. «Оптимизма» жизни добавляло то обстоятельство, что слева от дома Липгартов помещался народный суд…
Говорили ли о происходящем в доме Липгартов? Ростислав Липгарт вспоминал: «Какое-то тревожное чувство было. Теперь я понимаю, почему долгие годы у мамы всегда под рукой был небольшой, вернее средних размеров, фибровый потертый чемоданчик, со всем необходимым, как я потом понял, для “автономного” существования папы – не дай Бог, придут в любой момент. Тем более, как теперь известно, это делалось ночами, и времени на сборы у людей не оставалось. ‹…› Я помню грустные, ласковые взгляды папы, сдержанного и молчаливого, и понимаю, как они с мамой переживали за возможное, нелегкое наше будущее». Но Бог миловал, черная «эмка» у дома ее главного конструктора так и не остановилась.
Сейчас это кажется поистине загадочным: ведь кто-кто, а уж Липгарт-то, кажется, стопроцентно подпадал под обвинение в чем угодно! Немец по происхождению (а ведь 25 июля 1937-го началась отдельная «немецкая» линия репрессий), с вызывающе нерусской фамилией. Выходец из буржуазной среды, внук фабриканта. Беспартийный. Женатый на дочери расстрелянного священника, сочетавшийся церковным браком. Дважды бывавший в зарубежных командировках – восьмимесячная стажировка в США, нацистская Германия, фашистская Италия. Иностранный член Международной ассоциации автомобильных инженеров SAE, регулярно получавший из-за рубежа автомобильную прессу. В своих статьях относился к западным методам производства и укладу быта некритично. В 1931-м был «вычищен» из НАТИ. Главный конструктор той самой М-1, по качеству которой было столько нареканий. На завод его пригласили Дьяконов и Данилов, изобличенные как враги народа… Любого из этих обвинений при желании было достаточно, чтобы бесповоротно утянуть на дно. Людей арестовывали и по куда менее веским и более фантастическим причинам. А тут – целый набор, выбирай на вкус. Более того. 1937–1938 годы принесли горе в многочисленный московский клан Липгартов – Пельтцеров: троюродный брат Андрея Александровича Владимир Липгарт был расстрелян, а двоюродный брат по другой линии, Павел Пельтцер, сгинул на Колыме. Наличие репрессированных родственников в ту эпоху – всегда отягчающее обстоятельство…
Внук и полный тезка нашего героя, доктор филологических наук Андрей Александрович Липгарт, размышляя о том, почему репрессии не коснулись деда, замечает: «Репрессий в довоенные годы мой дед избежал благодаря тому, что в 1937–1938 годах он проходил полугодовую стажировку в Америке на заводах Форда и в самый пик репрессий оказался за пределами СССР. А когда вернулся, репрессии уже шли на спад». Действительно, с 29 июля 1937-го по 30 января 1938 года Липгарт находился во второй своей американской командировке (о ее целях – чуть позже). Но вернулся он в самом начале 1938-го, а в этом году репрессии били по ГАЗу (и автопрому в целом) намного жестче, чем в прошлый год. И Данилова, и Дьяконова взяли именно в 1938-м, только в первой половине этого года НКВД «выявил» на заводе 407 (!) «иностранных шпионов», «работавших» в пользу Германии, Италии, Японии, США, Франции, Латвии, Румынии и Болгарии. Так что дело заключается явно не в том, что «репрессии шли на спад». Тогда в чем же?..
В оценке Большого террора 1937–1938 годов обычно предлагается либо не искать логику в принципе (мол, метла мела все подряд), либо, напротив, искать во всем тонкий расчет и далекоидущие планы. Оба подхода далеки от истины: в реальности логическое начало накладывалось на иррациональное, расчеты Кремля – на планы и выгоды местных властей. На «региональном» уровне Липгарту можно было не беспокоиться за свою судьбу: по собственной инициативе Горьковское НКВД не рискнуло бы его тронуть никогда, на это требовалась санкция сверху. А такой санкции не последовало. Почему?..
Можно предположить, что Липгарт был