Вячеслав Белоусов – Жил отважный генерал (страница 96)
– Кто?
– Тебя.
– Кто же, мама?
– Володя, Володя! Ну кто же ещё?
– Мама! Я же просила!
У неё с запозданием мелькнула догадка, что это не случайно, что мать, жалея её, слукавила, скорее всего, заранее договорилась с ним о звонке; сама Майя уже несколько дней не подходила к телефону, объявив, что её ни для кого нет.
– Это надолго у вас? – грустно покачав головой, спросила тогда Анна Константиновна, услышав необычный ультиматум дочери.
– Навсегда! – в сердцах сорвалась она.
– Серьёзные вроде люди, а ведёте себя, словно дети малые!
Мать знала, дочь в отца, слово своё держала, упрётся – ничем не пробить. И вот они её перехитрили. Трубка действительно жгла руки, Майя не знала, куда её деть, что с ней делать. Но, в конце концов, не бросать же!
– Не соскучилась, учительница? – как будто ничего не произошло между ними, спросил он, явно изображая грусть, но переигрывал.
– Не приходится, – тоже не здороваясь, ответила она, сдерживая волнение.
– Нервная обстановка?
– Угу.
– Очень занята?
– У нас экзамены.
– Обычное дело.
– А мне всё заново.
– Я пригласить тебя хотел.
– Вряд ли получится.
– К нам. В школу.
– Что такое?
– Послушать мою первую лекцию.
– Первую?
– Новый курс открыли. Криминология. Выпало счастье. Начальство доверило мне.
– Поздравляю.
– Придёшь?
– Я не разбираюсь в уголовном праве…
– Как лектор. Послушаешь. Замечания сделаешь. По риторике… аргументации… Первая самостоятельная!
– Не знаю, что сказать…
– Приходи. Я и транспорт найду!
Это уже звучало как миру – мир, войне – конфетка.
Он действительно прислал за ней чёрную «Волгу». Когда она спустилась, ничего не подозревая, с третьего этажа, у подъезда оседала пыль от колёс сверкающего автомобиля. И дверь заднюю распахнул выскочивший из-за руля строгий шофёр в форме. Сам Свердлин встретил её у ворот школы.
– Как доехала, малыш?
– Володь, ты с ума сошёл! – всё ещё приходила в себя Майя. – Чья машина?
– Пустяки, – махнул он небрежно рукой. – Начальник наш, полковник, одолжил.
– Что! Да как ты мог! Я же тебя просила!
– А что? Ты дочь генерала. Он тоже почти генерал.
– Я со стыда сгорю.
– Успокойся. Бежим, – перебивая, взял Свердлин её за локоть и увлёк за собой. – А то лектор на свою первую лекцию опоздает. Собрались уже все. Ни минуты лишней.
Он усадил её к курсантам, но на последний ряд, где заранее стоял отдельный стул с кожаным сиденьем. Над ней со стены в портрете внимательно оглядывал аудиторию в фуражке набекрень железный Феликс. Лекция началась, но курсанты исподтишка, то один, то другой, оборачивались на неё, оценивая, щурясь. Она плохо слушала, отвлекалась. Всё начало почти пропустила, курсанты не унимались. Владимир говорил громко. Иногда слишком. И размахивал руками. Это и помогло ей быстрее прийти в себя. Но всё равно многое она не поняла. Запомнились примеры, которые вставлял лектор в свой материал, об убийствах, о разбоях, другие криминальные жуткие ситуации, одна другой страшней.
«И где он их выкопал? – удивлялась она, казалось, много книжного. – Неужели и в жизни такое? Надо спросить отца».
И ещё впечатляло одно слово, часто употребляемое Владимиром; делал он это с особым выражением. Весь преображался, глазами сверкал, ей вспомнился Черкасов в фильме о Дон Кихоте, сражающийся с мельницами. Похоже метался и буянил.
– И всполохи! Что было! – Владимир кричал от чистого сердца, будто неведомые стихийные чудеса природы возникали перед ним каждый раз, когда он произносил это загадочное, экзотическое слово. – Всполохи в общественном сознании! Как волновался народ! Потрясение! Сплошная жуть!
Это впечатляло, действовало на аудиторию, курсанты даже прижимали головы к столам, будто прятались от звуков его голоса, как от смертоносных снарядов.
– Как? – Когда аудитория опустела, он подошёл к ней.
– Хорошо, – обмахивалась она, в помещении всё же было душно. – Пойдём на воздух.
– Погоди. Ты всё же ответь. Как впечатление?
– Это что за всполохи у тебя везде? Кто полыхает?
– Не кто, а что. Сознание полыхает, психология этих нуликов, микроорганизмов. Красивое выражение, да? – Он оживился, лицо так и горело. – Мне встретилось в энциклопедии. Ты знаешь, я ничего теперь не читаю. Не засоряю голову. Только спецпредметы, которые веду, и энциклопедии. А это?… Я подумал, не помешает. Украшает фразу. Правда, смыслового значения мало, поэтому иногда проигрывает, но красота спасает всё?
– Я бы подумала. Может, ради содержания пожертвовать всё же формой?
– Идеализм.
– При чём здесь…
– Мне нравится. Красиво.
– К месту ли?
– Я тебя начальнику хотел представить, – не ответил он ей. – Десяткин ещё не успел никуда укатить. Здесь должен быть.
– Что ты! – Майя замахала руками. – Зачем? Я не официальное лицо. К чему всё это?
– Да, да, да! Быть здесь – и не посетить его!..
– Так не договаривались!
Но было поздно. Полковник, сопровождаемый двумя офицерами, уже входил в аудиторию и направлялся к ней. Майя покраснела, вцепилась в сумочку, застыла.
– Спасибо, Майя Николаевна! – принялся пожимать ей руки полковник. – Снизошли. Нашли время. Спасибо. Владимир Кузьмич меня заверил, а я, признаться, всё же ни слухом ни духом. И не думал, что найдётся у вас минутка для нас.
Он говорил, не переставая, словно торопился, чтобы не перебил кто; откуда-то появились цветы, белые и жёлтые, душистые; он, сделав значительное лицо, преподнёс их, задержав её руки в своих.
– Спасибо. Чайку ко мне? – заглянул полковник ей в глаза. – Владимир Кузьмич, приглашай гостью.
Свердлин повёл её по коридору под локоть, полковник шёл рядом, поддерживая под другую руку, курсанты растекались по стенкам и исчезали.
– Вот! Индийский! Вам конфет? – полковник обвёл рукой угощения на столе, заполнившим почти всё пространство комнаты, где они оказались.