Вячеслав Белоусов – Жил отважный генерал (страница 48)
– Кто?
– Вы!..
– Ну? Говорите?
Свердлин с охапкой дел медленно поднялся с пола, развернулся к Пановой.
– Иезуитка! Издеваетесь над подчинёнными!
– Что?
– Что слышали!
– Ах так! Вон из кабинета!
– Чего?
– Вон из кабинета и подайте рапорт Максинову! Вы больше работать у меня не будете!
– Да чихал я на всё! – Свердлин размахнулся и обрушил всю тяжесть уголовных дел в руках на одинокий сейф, тот зашатался и грохнулся на пол.
– Он ещё и хулиган, – опустились руки у Пановой. – Вместо работы любовь крутит и… мебель ломает.
– Что?
– Что слышали…
То, что случилось дальше, не ожидал увидеть никто, даже умудрённого житейским опытом Косаревского пробрало: здоровенный долговязый Свердлин упал на стул и, бросив кудрявую голову на разбежавшиеся по столу локти, заплакал.
– Что это с ним? – опешила Панова.
– Ревёт… – боясь подойти к приятелю, тихо сказал Косаревский.
Дверь кабинета без стука отворилась – голова дежурного в милицейской фуражке просунулась внутрь и, повертевшись туда-сюда в поисках Пановой, объявила:
– А я звоню, звоню! Екатерина Михайловна, подполковник Сараскин приехал! Требуют вас к начальнику!
– Приплыли! – ахнул Косаревский. – Ещё один на наши бедные головы!
Свадьба
Можно было с обеих рук сразу, но Порохов поберёг этот эффектный трюк напоследок.
Широко расставив ноги, словно врастая в землю, он упруго выгнул спину назад и, периодически резко взмахивая то левой, то правой рукой, послал шесть ножей, сверкающих лезвием, в жёлтое поле мишени.
Шесть клинков вошли в деревянный щит, как в масло, лишь свист в воздухе и глухие удары.
Вторую шестёрку – все в красное ядро – он вонзил, посылая их по паре одновременно с обеих рук.
Тимоня, как застыл с открытым ртом, так и продолжал коченеть в восторге, лишь шире глаза округлялись.
– Научишь, Эд? – опомнился он, бросившись опередить, когда Порохов легко прижимая локти к бокам, с прямой спиной, двинулся за ножами к щиту. – Научишь?
Тот даже головы не повернул; ещё бы ковбойскую шляпу на голову – и вылитый Крисс из «Великолепной семёрки»! Тимоня раз пять тот фильм смотрел в заводском клубе, спички пробовал, как ковбои, от подошвы зажигать, только не получалось.
– Что хочешь, сделаю! – хватал он, дёргал ножи из мишени, не замечая внезапно заалевших от крови пальцев, не чувствуя острой боли.
– Стоп! – одёрнул его Порохов. Без рук останешься. Не видишь, в крови уже весь.
– Да чёрт с ними! Пустяки.
– Не дёргай ножи! Это тебе не девок за сиськи хватать. С ножами бережно надо.
– На мне, как на собаке. – Тимоня сиял от счастья. – Научишь?
– Научу, научу. Терпения наберись.
– Заживёт до свадьбы, – подпрыгнул и крутанулся вокруг себя от восторга Тимоня, выдернул последние ножи и протянул их Порохову. – Кстати, ты на свадьбу идёшь?
– Пригласил меня Аргентум.
– Он всех наших позвал. Пойдём, Эд? Гульнём. Первого своего женить будем.
– Не знаю.
– Рубин идёт, Хабиба, Колян, Серёга… Даже мадам Бовари собирается. Я её сегодня в мастерскую возил. Завиваться-подвиваться. И Ксюху тоже.
– А это кто такая?
– Ксюша-то?
– Ну да.
– Так это сама невеста и есть!
– Как?
– А ты не знал?
– Она невеста?
– Это что же? Серебряный тебя звал, а на ком женится, – не сказал?
– А я и не спрашивал.
– Ксюшка! Она же Жорика бросила, когда Аргентум её подцепил. Жорик ведь и творил чудеса на стадионе из-за этого! А ты не знал ничего? Я же рассказывал.
– Да-да, вспоминаю…
– Ты же сам её домой тогда отвозил. Она промолчала?
– Да мы и не знакомились толком.
– Пойдём, Эд. На свадьбе и познакомитесь. Все наши будут. Оторвёмся по полной.
– По полной, говоришь?
– А чё?
– Ладно, подумаю.
– Тогда я за тобой забегу?
– Не надо. Я сам как-нибудь…
– Ну, я пошёл. С Рубином договорились одно дельце прокрутить на мотиках.
– Постой-ка, Тим. – Порохов схватил убегающего Тимохина за рукав. – А эта девушка… Ксения? Она что же, давно с Аргентумом встречалась?
– Что это тебя разобрало?
– Да так. Странно всё.
– Если интересно, тебе бы у Жорика спросить. Он с ней до армии кантовался года два-три. Любовь была – неразлейвода. Платоническая по юности. А с Серебряным она встречается с месяц. Не думала уже, что Жорик возвернётся, вспомнит. Разговор пошёл, будто нашёл тот где-то на стороне зазнобу круче. Вот Серебряный её и сманил. А тут Жорик нагрянул, как снег на голову.
– А правда, что беременная она?
– Чего не знаю, того не знаю. Со свечкой не стоял. Но думаю, врут бабы. Ксения девка степенная. За ней тут многие приударяли без Жорика-то. А она ко всем, как снежная королева.