Вячеслав Белоусов – Жил отважный генерал (страница 131)

– На кухне вроде кушетки нет… – размышлял, вспоминая, Муракин. – В зале диван кожаный, у стенки справа, как войти… И вроде больше ничего.

– И ещё у них две комнаты, – торопливо подсказал Гардов. – Родительская почивальня и Лаврушкина.

– Живут же буржуи, – позлобствовал Муракин. – С зала и начнём. Потом видно будет. Давай за мной.

Дверь не поддалась сразу. Муракин завозился возле неё, зашарил руками.

– Дайте я, – сунулся Гардов, – там у них шпингалеты, вверху и внизу, дверь двухстворчатая…

– Нет тут ничего, она просто тугая…

Створки двери скрипнули так, что оба обмерли от неожиданности, и с громким визгливым скрежетом распахнулись перед ними. Что-то враз напугало их обоих, хотя ничего ещё не произошло после визга дверей, не случилось. Зал тонул в полумраке, высвечивались с улицы только два окна напротив, но посредине зала, на месте отсутствующей люстры что-то чернело, громоздкое и длинное, чуть ли не до самого пола.

– Что там? – напирал на Муракина сзади Гардов.

– Сам не пойму.

– Висельник! – шепнул Гардов.

– Ты что?!

– Висельник точно! – рванулся назад к входной двери Гардов. – Лаврушку повесили!

– Куда? Дурак! Стой! – схватил его Муракин. – Стой на месте!

– Он висит! – дёргался в его руках Гардов. – Я его сразу узнал! Его башка кудрявая!

– Чего ж бежать-то? – удерживал его Муракин. – Тем более бежать незачем.

– Он сам не повесится! – затвердил, забился, как в истерике, Гардов. – Его убили!

– Ну и хрен с ним! – рванул его за грудки на себя Муракин, приводя в чувство. – Нам какая разница! Кто повесил его, тот и отвечать будет! Одним уродом меньше! Нам тетрадку ту отыскать. Отыщем и ходу отсюда. Молчи!

– Далась вам та тетрадка, – не успокаивался Гардов. – Ну найдёте вы её. Что там особенного? Успокоитесь наконец?

– Не твоё дело, – огрызнулся тот. – Успокоюсь. И тебя перестану таскать. Нужен ты мне, как собаке пятая нога. Трус несчастный!

– В тетрадке, поди, и нет ничего.

– Не твоего ума! Не нужна была бы, сдались тогда мне твои дружки!

– Что ж в ней такого особенного? Инка за что разбилась?

– Перехитрить меня хотела, – осклабился Муракин. – Умная слишком оказалась. Только я тоже не дурак! И ты, борода, меня не раздражай. Пришёл сюда, слушайся, поможешь тетрадку отыскать.

– И всё?

– И всё. Отпущу потом, как обещал, – хмыкнул Муракин. – Закрой окна шторами, я посвечу тебе, а потом свет включим, чтобы скорее найти. Тут в этих потёмках чёрт ногу сломит.

Гардов, страшась висящего покойника, начал осторожно обходить тело, но наткнулся на стул, споткнулся, потерял равновесие и, падая совсем, схватился за ноги висельника. Верёвка двоих не выдержала, лопнула, издав резкий звук, покойник заорал благим матом, валясь вниз, ещё громче завизжал Гардов из-под него. Муракин едва успел отскочить от обоих, не успев ни понять ничего, ни издать крика. Однако вопли нечеловеческие послышались из другой комнаты, из кухни, где вдруг, слепя глаза, вспыхнул электрический свет, затем он зажёгся в прихожей, откуда вылетела безумная Варвара, закрывавшая сама себе лицо обеими руками.

Среди этого бедлама Муракин пришёл в себя первым. Ударив фонариком в лицо ворвавшегося в дверь капитана Вихрасова, он рванулся вниз по лестнице, отбросил, сбил с ног опера Симакова и сгинул в темноте весенней, мокрой от начинавшегося дождя ночи.

Вывернулся было из-под ожившего Лаврентия его бывший приятель, бородатый Гардов, и тоже бросился к двери, но упал от удара вовремя очухавшегося Вихрасова и, уже не пытаясь поднять головы, затих.

– Симаков? – крикнул капитан в открытую дверь.

– Я здесь, Константин Сергеевич, – встрял в двери тот, держась за подбитый глаз.

– Упустил?

– Свалился прямо на голову… Догнать?

– Успеется. Куда ему теперь? Пусть побегает.

– А что?

– Давай этими займёмся. – Вихрасов нагнулся над Фридманом и стал освобождать Лаврентия от сбруи верёвок. – «Покойничек» наш как бы не задохся, экспериментатор бесстрашный.

– Что это вы? Кто? – таращил глаза на Вихрасова и Симакова Лаврушка. – Это ты всё придумала, Варька?

– Молчи уж, Нат мой Убиенный, – бросилась к нему та. – Что было бы, если бы я тебя слушала? Милицию благодари. Вот товарищ Вихрасов. Если бы не он…

Она стаскивала пиджак с Лаврентия, теребила, помогала снимать с него опутавшую пояс и грудь верёвку, тараторила, не переставая. – Что бы было, если бы они не успели.

– Опоздать мы не могли, – покачал головой Вихрасов, отодвинувшись от Лаврентия и наблюдая, как трепетно Варька освобождает того из пут. – Затея только пустяшная была. И без неё мы бы урода того взяли.

– Взять-то, как раз и не взяли, – заерепенился Лаврентий, освобождённый Варварой, потирая руки и поднимаясь с пола. – А я вот для себя все вопросы решил.

– Что же ты решил? – не отходила от него Варька.

– А тебе-то чего? – буркнул Лаврентий, не смирившийся ещё с коварством подружки.

– И нам интересно послушать, – поддержал Варвару капитан Вихрасов, усаживаясь на диване. – Мы что же, Лаврентий Павлович, зазря по ночам шастаем, да от своих насущных дел? Мы запросто так к вам наладились? Отдаёте себе отчёт? Из петли вас вытаскивать? Висели бы себе… Отдыхали.

– Я не про вас, – смутился Лаврентий. – Тут, некоторые… Я про…

И замолчал, запутавшись.

– Варвара Исаевна верно оценила обстановку, – подбодрил его Вихрасов, улыбнувшись. – Не стоит её корить. Вот меня, старого сыщика, надо. Знал бы я, что ты в петлю полезешь для того, чтобы гада того изобличить, разве бы позволил? Разве дожидался бы у дверей? Симаков!

Симаков, так и не отпуская рук от повреждённого глаза, встрепенулся.

– Проверь второго, жив? Что-то помалкивает. Ему слушать наши разговоры ни к чему.

Гардов зашевелился, застонал.

– Веди его отсюда, Симаков, – приказал Вихрасов. – Нечего ему тут делать. В отделе с ним будем разговаривать.

– Нет! – встрял Лаврентий. – Товарищ Вихрасов, не следует его уводить.

– Что так?

– Он нам поможет, – покосился на Гардова Лаврентий. – Я, когда висел на крюке, весь разговор их слышал. Ради этого и всё задумано было.

– Ну и что же?

– За тетрадкой они сюда пришли с Ушастым.

– С кем?

– Это мы его так прозвали, – замялась Варвара. – Уши у него больше головы.

– Бывает. А что за тетрадка-то? Зачем она им понадобилась, – заинтересовался Вихрасов, поманил к себе на диван Лаврентия. – Садись. Рассказывай.

– В ней всё и дело, – сказал Лаврентий. – Теперь я твёрдо уверен. Все убийства из-за неё.

– Ну ты сразу-то что? Какие убийства? – покачал головой Вихрасов. – Умерло несколько человек, погибло, но убийства – не убийства, это, брат, пока рано говорить. Я сам не отважусь. Прокуратура занимается. Там Владимир Михайлович у нас ещё такого себе не позволяет говорить. А ты уже всё расследовал…

– Это в тетрадке всё и будет. Все ответы там, – засмущался Лаврентий, но ненадолго, и снова уставился на капитана. – Ушастый за ней и охотился. Вот до меня добрался. Ко мне лез, а у других моих друзей не нашёл.

– Значит, друзья они тебе? – посуровел лицом Вихрасов. – Не отказываешься? И тех, кого арестовал Шаламов?

– Вадим и Эдик ни в чём не виноваты, – поднялся с дивана Лаврентий. – Поленов тоже, а Инка… не знаю ещё. Подумать надо.

– Ну думай, думай, – потянул его к себе на диван Вихрасов. – Выходит, этот бородатый не из вашей компании?

– Был с нами, – нахмурился Лаврентий, – только не наш!