Вячеслав Белоусов – Жил отважный генерал (страница 130)

– Не надо. Уже поздно.

– Ничего не поздно, придут, не сломают спин. Они и так ничего не делают.

– Да не строчи ты, как из пулемёта, – остановил её Лаврентий. – Я звонил. Они просили подождать до завтра… Утром придут.

– Так… А люстра всё-таки где? Зачем убрал?

– А ты хотела, чтобы я её совсем кокнул?

– Ну висела б она себе и висела…

– Я её снял, посмотреть хотел…

– Вот. – Варька упёрла руки в бока. – С этого и начинать надо было, голубчик. Сломал материнскую гордость! Хрусталь разбил?

– Ничего не разбивал, – защищался Лаврушка, как нашкодивший мальчишка. – Вон она в спальне, я её туда убрал.

Варвара не поленилась, сходила, убедилась.

– Так, что ещё ты тут без меня натворил?

– Да отстань ты, – отмахнулся Лаврентий. – Нет настроения. Подурачилась, и будя. Не до этого.

– А до чего? – Она, забывшись сразу, ткнулась опять к нему. – Что ты всё мучаешься, Лавруш? Да не придёт никто к нам ночью! С чего ты взял? Что у тебя за мысли дурацкие в голове!

– Ты вот что, – развернул её к себе Лаврентий, крепко обхватив руками и уставившись в глаза. – Будешь мне помогать или нет? Последний раз тебя спрашиваю?

– Ну буду. – Она засмеялась тихо. – Куда от тебя, непутёвого, деться. Буду, буду. Что тебе ещё?

– Тогда слушай. – Он поморщил лоб, подумал. – Я после десяти-одиннадцати, ну тогда ещё решим, один останусь в зале, вот здесь.

Он указал глазами на диван.

– А я?

– А ты спрячешься на кухне. Там кладовка есть. И будешь сидеть тихо, как мышь.

– Закрытой?

– А чего? Света-то всё равно нет.

– Как нет? Что случилось?

– Света совсем не будет в зале, я отключил контакты из-за люстры, – помялся Лаврентий. – А в других комнатах мы просто оставим потёмки.

– Я умру там от страха! Задохнусь!

– Потерпишь. Это недолго.

– Откуда ты знаешь? Распланировал он, вычислил всё! Умник нашёлся!

– Тихо! – оборвал он её так, что она враз осеклась, поняла, теперь уже его лучше слушать; Лаврушка умел превращаться порой в Лаврентия Палыча, другого, которого ничем не остановить и лучше повиноваться. – Раз согласилась помогать, Варвара, придётся делать, что я тебе прикажу.

Она и здесь ничего не ответила.

– Света нигде не должно быть, – продолжил он, – а дверь входную оставим незакрытой.

– Это ещё зачем?

– Надо! Если они придут, ты услышишь и после этого многое уже будет зависеть от тебя.

– Я уже вся дрожу!

– Дрожать потом будем. Сейчас рано. Когда услышишь, как заявятся они и в зал ко мне пройдут…

– Как же я в шкафу-то всё услышу? – не унималась Варька.

– Услышишь, услышишь, – успокоил он её. – Думаю, шума хватит.

– Ах, свят, свят!

– Да перестань ты, – положил он ей руку на плечо. – Тогда выскакивай, ори, что пожелаешь, и свет везде включай.

– Что это я? Сумасшедшая?

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – поморщившись, успокоил он её опять. – Хотя…

– Значит, ты их один решил поймать? – хитро сощурилась она.

– Ну… поймать не поймать. – Он пожал плечами. – Убедиться.

– А не боишься, что прибьют?

– А зачем им?

– Так. А про Светку же сам говорил?… И про эту… вашу подружку?…

– Не знаю я ничего, – опустил голову Лаврентий. – Я и Димычу во всём доверял… А тут – на тебе! Запутался я.

Удивительно, но сколько он ни давил на кнопку звонка, к двери в квартире не торопились. Он ещё раз нажал, ухо прижал к клеёнчатой обшивке, прислушался, нет, внутри тихо. Вот почему света в окошках квартиры он с улицы не узрел! Лопух тот кучерявый уже завалился спать со своей уборщицей, или как там её, Дунькой-почтальоншей! Хорошую бабу заимел. И главное, никто ничего не знает. Тихушник себе эротический смастерил втайне от родителей! Она его и обстирывает, и кормит, и уроки любовные устраивает. Хорош, гусь!

– А ведь свет горит во всём доме, – шепнул он Гардову.

Тот молчал, жался к стенке.

– Точно легли, любовнички, – добавил он. – Не ломать же дверь. Не подумал я.

– У меня есть кое-какие ключи, – сунулся неуверенно бородатый. – Может, я попробую?

– А сможешь?

Тот пожал плечами, приник к двери сам, но только начал её осматривать, пытаясь вставить свой ключ в замочную скважину… дверь отворилась сама!

– Гляди! – Гардов отскочил от двери.

– Чудеса! – замер и он.

Дверь медленно отворилась, внутри темнота и тишина.

– Неужели нет никого дома? – Он заглянул внутрь. – Давай-ка за мной тихо. И осторожненько. Если нет никого, нам повезло.

– Лаврушка к бабе своей сбежал, Иван Владимирович, – шептал сзади Гардов. – Она тут недалеко от него со своей тёткой проживает. Перепугался, наверное, от смертей-то всех. Прознал, конечно, прослышал, весь город шумит.

– Шумит?

– Шумит. Разное болтают. Вот и он прячется.

– Хватит. – Муракину не нравилась болтливость бородатого, оборвал он его. – Дверь прикрой за нами, но не запирай.

– А чем? Я и ключа-то не подобрал.

– Тсс! – поднёс палец к губам Муракин. – Теперь ни слова. Я как знал, фонарик прихватил.

Луч света упал на пол комнаты, побегал по прихожке: с пола на стены поскакал, попрыгал, замер у ног Муракина.

– Где они спят-то обычно?

– Не знаю. Он же без родителей. Где попало.