Вячеслав Белоусов – Темнее ночь перед рассветом (страница 6)

— Грохоте материалы из ОБХСС представили на выбор. Он для начала остановился на этом главке.

— Для начала? Вот я для начала со всех вас три шкуры сдеру, если ничего не найдёте.

— Работаем, товарищ подполковник.

Подполковник Чуйков метил в начальники штаба управления и лелеял мечту о повышении в должности. Надежды, не успев осуществиться, рушились на глазах, поэтому он уже не просто волновался — его била лёгкая дрожь. Не помешал бы стакан водки, но каждую минуту на телефоне мог объявиться генерал. Разыскав по связи начальника управления ОБХСС, Чуйков вцепился в него:

— Петрович, ты мне докладывал при планировании операции, что у вас ещё в запасе кореец какой-то был. Ты представлял его центральным фигурантом… Что там он заявил о взятках?

— Нет корейца.

— Как нет? Грохота же планировал его на обыск к Лировису взять?

— Не явился.

— Так вы его не арестовали, раздолбаи?!

— Товарищ подполковник!..

— Чую, кондрашка меня достанет, если добром ваша затея не кончится.

— Наша затея?

— А кто генералу дифирамбы пел?

— Это были оперативные соображения.

— Ах, соображения, товарищ Овечкин!..

— Обычные, рабочие наработки… нуждающиеся в оттачивании…

— Вот, значит, как… А когда на закрытом совещании Сербицкий официально обозначил операцию «Снежным комом», что же вы об этом молчали?

— А вы, товарищ подполковник?

Чуйков бросил трубку.

Сидеть или метаться по кабинету без толку. Он снова набрал капитана Водянкина:

— Обрадуешь чем-нибудь?

— К сожалению…

— Где майор Маскитин? Он же работал с тем корейцем?

— Выехал в район на поиски.

— На связь не выходил?

— Рано.

— Ну, держитесь, бараньи головы! — заскрежетал Чуйков зубами. — Шуму будет! Лировис — большой человек в области. Смотрите, в сводку это не ляпните!

— Грохоту пригласить к аппарату?

— Грохота меня больше не интересует. Ему другую работу искать придётся. Ты мне про Наума лучше расскажи.

— Спит. Порывался звонить в Москву своему начальству, потом выпил весь коньяк и спит мертвецким сном.

Чёрная женщина в чёрной вуали

— Элеонора Емельяновна, — выйдя из зала в приёмную Первого, Ковшов нервно заходил из угла в угол, — наберите Генерального прокурора!

— Спросить Галицкого? — понимающе стрельнула глазами секретарша. — Я поищу его через приёмную.

— Конечно, — хмуро уставился в пол Данила.

— Что за пожар? Бюро вроде в самом разгаре…

— В разгаре. Пожар и есть.

— С огнём сражаются бойцы, а раны им лечат верные женщины, — нежный голосок донёсся из открытой двери кабинета помощника Первого.

— Кто там? — вскинулся Ковшов на секретаршу. — Сменили Бориса Петровича? Ну дела…

Элеонора укоризненно покачала головой и, интригуя, покосилась на дверь:

— Гостья у нас, товарищ прокурор, а вы не знаете.

— Кто?

— Заходите, старший советник юстиции, я не кусаюсь. — Приятный голосок остужал его взъерошенную душу. — Весь в дыму, огне, кровоточащих ранах… И конечно, незаслуженных.

Над ним откровенно глумились. Ирония капала с каждого слова. Данила перешагнул порог кабинета:

— С чего вы взяли? Видите сквозь стены?..

И онемел.

В обтягивающем брючном костюме из тонкой кожи на диване отдыхала с закинутыми за голову руками молодая брюнетка. Впечатляюще длинные ноги завершали изящные туфельки с золотящимися подковками на каблуках. Туфельки беспечно раскачивались, готовые вот-вот слететь на пол. Сказать, что она была красива, — не сказать ничего, вот только портили общее впечатление её пронзительные, глубоко посаженные вороньи глаза. Несколько секунд они сверлили Данилу, будто пронизывая насквозь, затем их блеск угас и с поражающей стремительностью гибкое тело женщины вскинулось с дивана. Высокая, с заброшенными назад распущенными длинными волосами, подчёркивающими её грациозность, незнакомка производила впечатление дикого хищного зверя.

«Чёрная пантера! — восхитился про себя Ковшов. — Прямо киплинговская Багира!»

Скользнув лёгким шагом навстречу ему, она протянула правую руку, а левой не спеша принялась застёгивать пуговицу на чрезмерно открытом лифе парчовой кофточки под распахнувшейся курточкой. Встретившись, их глаза одновременно опустились на эту шаловливую пуговицу, нахально выскользнувшую из-под пальцев, ещё более обнажив белый снег пышных окружностей.

— Ника! — не теряясь и бросив мороку с застёжкой, дерзко шепнула «Багира» и, кажется, мурлыкнула жадно и аппетитно.

— Старший советник юстиции Ковшов Данила Павлович, — смутился Данила, но выдержал её взгляд, не выпуская руки с жёлтым браслетом на запястье; он чувствовал, как наливаются краской его щёки, но ничего не мог с собой поделать, только сильнее сжимая её пальцы в своих, но и она отвечала ему тем же.

Будто опомнившись, она, наконец, издала лёгкий стон, высвободила руку и слегка потрясла ею в воздухе, будто остужая, улыбнулась:

— Пожалели бы гостью…

— Простите.

— Бюро, надеюсь, заканчивается? — Ника непринуждённо, словно они давно знакомы, взяла его под локоть и подвела к окну, подальше от открытой двери.

Данила ещё не пришёл в себя, чтобы отвечать.

— Что-то не заладилось?

— Никак нет, — вернулся он на землю, — в обычном порядке. Так, мелкие критические замечания.

— Нужна помощь?

— Помощь? Что вы! Спасибо.

Они вместе вышли в приёмную.

— Есть успехи? — Ковшов окликнул секретаршу, копошившуюся с телефоном.

— Галицкий командирован из Москвы с проверкой в дальний регион, Данила Павлович, — покачала та головой. — Эту информацию мне выдали из приёмной заместителя вашего генерального — товарища Баженова. Кроме того, что командировка на Дальний Восток и займёт не менее недели, ничего выяснить не удалось.

— Вот так… — задумался озадаченный Ковшов.

— Данила Павлович, — прикоснулась к его локтю Ника, — мы сегодня с Хоббио большое дело для Ивана Даниловича сделали. Может, и вас заинтересует. Хотите покажу?

— Хоббио? Похоже, иностранец?