Вячеслав Белоусов – Тайны расстрельного приговора (страница 3)
— Подожди! — дёрнул я его. — А как же остальные? Наши со второй шлюпки? Надо дать знать Аркадию.
— Конечно, — поддержал меня Илья, — надо их предупредить… Вместе сподручней действовать.
— Всё нормально, — Агафон мерно опускал вёсла в воду, делая аккуратные гребки. — На второй лодке Буксир с Халявой. Они мужики тёртые. Не задрыхнут, как вы, городские. Если я и проглядел нечистых, то мимо Буксира им не проскочить. Сейчас к берегу подгребём, глаз даю, Буксир уже лодку свою пригнал.
Мы замолчали. Едва плескалась река под крадущимися вёслами в руках Агафона. Ни звука вокруг, словно всё вымерло. Мы с Ильёй, затаив дыхание, не спускали глаз со странных мелькающих зелёных теней с огнями, становившихся всё ближе и ближе.
— Что бы это могло быть? — толкал меня в бок Дынин.
— Браконьеры рыбу разделывают, — больше в голову мне ничего не приходило.
— Зачем им в такую глушь забираться? — не принял версию приятель. — Да ещё в такое время? Они спокойно тёмные делишки днём успевают творить. Здесь, в этой глуши, ни милиции, ни рыбоохраны не сыскать.
— Не браконьеры это, — твердил своё Фонька. — Мы с Буксиром огни приметили с месяц. Я же вам, Илья Артурович, рассказывал. Тоже поначалу думали: чужаки, без спросу забрались в наши места. Хотели их сами проучить. Не одну ночь караулили, но не везло, пропадают, словно заговорённые.
Агафон замолчал, настороженно огляделся, поднял вёсла. Лодка продолжала двигаться по инерции.
— Что-то мне будто померещилось, — вдруг поднял он испуганные глаза на нас с Дыниным. — Не слышали? Вроде голоса? Может, Халява с Буксиром рядом? Наши?.. Малость до берега осталось.
— Нет, — так же шёпотом в тон Агафону, повертев головой, ответил Дынин. — Не слышно ничего.
Я тоже покачал головой. Ни звука. Только туман стал заметно плотнее. Хотелось пить. Я облизал пересохшие губы. Огоньки впереди преобразились в зловещие расплывчатые силуэты: они перемещались, пропадали и появлялись снова. Что бы это могло быть? Откуда огни? Почему они пляшут или мечутся? Ответа не находилось. Совсем невесело жались мы друг к другу в лодке… Неизвестность, тайна — хуже всего. Именно они порождали в первобытных дикарях страх и ужас. Я читал об этом в мудрствованиях какого-то учёного мужа. Хорошо ему, бумажному червю, при свете у теплого камина за книжками рождать научные теории… Его бы сюда!..
— Когда мы их второй раз накрыли, — Агафон опустил вёсла в воду, подрагивая, зашептал: — Буксир остерёгся их ночью брать. Думали, свой брат — ловцы, а сколько их — не знаем. Вдруг не одолеть? Решили до утра подождать, сонными повязать. А утром бросились — никого. Обшарили весь остров — ничего не нашли. Сюда ещё до войны со всех ближних сёл, с островов покойников свозили, умерших от заразных болезней, калек бездомных, умом тронутых. Так и образовалось кладбище, где крест, а где — совсем ничего, их в общие могилы закапывали. А потом кладбище забросили, а острова этого остерегаться стали. Народ — ни ногой! Слухи бабки распустили про нечистую силу. Вот мы ночью однажды и наскочили! Огни сначала заметили… а потом разглядели!..
Агафон перестал грести, поднял из воды вёсла, прислушался.
— Что же это было? — не выдержал я. — Как же никаких следов после огней не осталось? Чушь собачья!
— Осталось, — буркнул рыбак, — разрытая земля на кладбище…
— Могилы вскрытые?
— А кто их знает. Свежие ямы. Кресты порушенные. Может, и могилы кто вскрыл? Может, покойники сами оттуда выскакивали. Не будем же мы проверять. Как всё это увидели, так дёру дали. И больше ни ногой, никому ни гу-гу. Вот Илье Артуровичу решили открыться. Буксир доктора уважает…
Агафон сунул весло Дынину, сам обезьяной проскочил на нос лодки и вцепился в видимые только ему ветки кустов. Лодка замерла. Мы прибыли к таинственному острову.
Пока Агафон протаскивал лодку к берегу, лавируя между кустарником и низкими ветками прибрежных деревьев, я переваривал услышанное. Что-то подобное сообщал мне и Дынин, когда примчался в облпрокуратуру и начал звать в поездку. У Фоньки это звучало по-иному, без дынинских научных гипотез и обоснований. Поэтому доходчивее. Но тоже никакого просвета.
Когда наконец лодка ткнулась в берег, мы с Ильёй устало присели, замучившись защищаться от тычков ощетинившихся веток. Туман совсем пропал. Не успели мы перевести дух, как рядом появились знакомые тени Аркадия и Халявы.
— Как впечатления? — толкнул в плечо Аркадий. — Зарядились адреналинчиком?
— Да уж, — опередил меня Илья, выбираясь из лодки на твёрдую землю, — по самые уши…
— Браконьеры! — оборвал безапелляционно Дынина Аркадий. — Мои проводнички тоже лапшу на уши вешать начали. Определенно бракаши! Некому тут быть, оргии да вакханалии по ночам устраивать. Брать всех ряженых будем, командир?
Аркадий выглядел бодрым и свежим, будто и не провёл бессонную ночь, глаза его весело сверкали. Он оценивающе изучал спутников, переминаясь с ноги на ногу. Ну, прямо боец перед боем.
— Обдумать надо всё, — поняв гладиаторское настроение приятеля, попробовал я его остудить. — Как поговаривали в морской пехоте? Провести рекогносцировку на местности, взвесить силы противника…
— Не без этого, — согласился Аркадий. — Буксир, подгребай к нам.
Из темноты появился могучий верзила, чуть уступающий габаритами циркачу, и не спеша приблизился к нам. Военный совет начал заседание…
Прежде всего, мы не имели никакого представления о численности противника. Естественно — о его вооружённости. Нас было шестеро и одно ружьё. Сказать по правде, и ружьё-то хреновое. Старую, видавшую виды одностволку прихватил Буксир. Халява тут же объявил, что тот с ней никогда не расстаётся, так что палит без промаха, хотя ствол кажется чуть погнутым, но это однажды в большой сваре хозяин по пьяни ружьецом этим отоварил обнаглевшего мужика из соседней деревни.
Одним словом, начинать сражение с бухты-барахты оснований не было. Если же говорить серьёзно — мы даже толком не представляли, с кем имеем дело.
Весомые аргументы определили наше решение. Обошлось без голосования. Мнение было единым: необходима разведка. Идти жаждали все. Но оставалась нужда стеречь лодки, нам ещё предстояло возвращаться.
Аркадий осмотрел всех неласковым взором, выбрал меня и Буксира. У лодок за старшего оставили Илью, но заскулил Халява.
— Добровольцу отказать не имею права, — хлопнул коротышку по плечу Аркадий, и наша группа заскользила среди деревьев в глубину острова.
Была ли это настоящая боевая операция или что-то похожее на неё? Нет конечно. Но ружьё всё же Буксир не оставил ни Илье, ни тем более Фоньке. Прихватив с собой, он кинул его через плечо. До заброшенного кладбища и танцующих огней ещё надо было добраться. Что ждало впереди, никто толком не знал, но первым, по-кошачьи пригнувшись, крался Аркадий, а я замыкал четвёрку, и мне было спокойно.
Тому, кто идёт последним, как и опоздавшему на свадьбу, всегда отдуваться за всех. Увёртываясь от колючих веток, истязавших тело, я старался не отставать. Так мы мучились более часа, пока кустарник не начал редеть. Заметно затвердела и почва под ногами. Чётче проявились силуэты деревьев. Засветлело небо. Я расслабился и чуть было не свалил Буксира, в застывшую спину которого влепился со всего маху. Ружьишко его слетело с плеча и глухо бухнулось о землю.
— Тихо вы! — остерёг Аркадий. — Данила, давай ко мне!
Проклиная развалившиеся штиблеты и чугунную спину Буксира, я выбрался в авангард нашего отряда.
— Что случилось?
— Огней нет.
— Как нет?
— Так. Были и пропали.
— Не может быть.
— Как с нами в тот раз, — заныл Халява. — Буксир, глянь. Точь-в-точь всё повторяется!
— Один к одному. — Буксир тяжело дышал мне в плечо. — Пришли на место — и никого. Ни огней. Ни покойников.
Становилось совсем не смешно. Каждый переживал ситуацию по-своему. Я давно не курил, а здесь вдруг страшно захотелось. Халява прижался ко мне. Я чувствовал, как дрожало его тело. Видимо, своей тряской он достал и Буксира.
— Не дёргайся! — шикнул тот.
Малец замер. Лишь Аркадий оставался непроницаем, казалось, экстремальная ситуация действовала на него успокаивающе.
— Что же это могло быть? — не стерпел я.
Выражение лица друга я не видел, но догадывался.
— Фантасмагория?.. — осмотрелся я по сторонам на все триста шестьдесят градусов. — С пути сбились?..
— Какого пути? — процедил сквозь зубы Аркадий. — На огни шли. Похоже, уже недалеко оставалось и — на тебе! Исчезли.
— Затушили! — предположил я. — Живые же люди?
— Нет тут людей! И не было! — заверещал Халява, почему-то пригибаясь к земле, у него схватило живот. — Покойники это! В могилы сгинули!
— Цыц! — рявкнул Буксир.
— Тихо, — одёрнул его Аркадий. — Без паники. Люди это.
— Почём знаешь? — Буксир уже держал наготове ружьё.
— Потом скажу, если очень попросишь.
Я узнавал прежнего Аркадия. От разухабистого весёлого циркача ничего не осталось. Он пружинил на носках, напрягшись всем телом, готовый ко всяким перипетиям судьбы; только сейчас я обратил внимание на то, что в руках его увесистая дубина. Очевидно, заготовил по пути.
— Будем двигаться в том же направлении и порядке. Я, за мной малец, Буксир и ты, — Аркадий коснулся моего плеча. — Только без шума. Делай, как я, — и Аркадий скользнул к дереву.
Исчез Халява. Мимо проскочил Буксир. Я задержался, разглядывая небо, на котором блёклыми пятнышками редели звёзды.