Вячеслав Белоусов – Тайны расстрельного приговора (страница 17)

— Явка?

— Все на месте, — кивнув на пустые места, успокоил Торин.

Боронин потеребил плечиками, не поднимая головы, пробежал глазками по лицам членов партбюро, опустил тяжёлый взор в зал, кашлянул несколько раз и начал с горечью:

— Вчера объехал область… И что мне открылось?..

Все затаились в томительном ожидании.

Боронин прокашлялся опять в мёртвой тишине и пожаловался:

— Оказывается, находятся безответственные руководители, которые меня обманывают…

Зал замер, перестал дышать.

— Мне говорили: хороши наши дела… И я верил. Утром возьмёшь телефон, наберёшь район, бодрый голос рапортует: всё хорошо, всё в порядке. Всех обзвонил — жить хочется, медали раздавай! То же самое звонят и ему, — Боронин кивнул на соседа, словно впервые его увидел. — Звонят? Докладывают?

— Докладывают, — грозно подтвердил Торин, снова дёрнув головой и пытаясь забросить назад непокорный, свалившийся на глаза чубчик.

— И ему рапортуют о рекордах, — глядя в зал, Боронин разыскивал начальника областного управления сельского хозяйства.

— С самого утра, — вскочил с места тот.

Боронин махнул вяло рукой, садись, мол, чего прыгать, и продолжал:

— А я человек доверчивый. Привык верить на слово секретарям райкомов партии, и он, — толкнул секретарь локтем Торина, — верит же он своим председателям райисполкомов. А в управлении сельского хозяйства вообще всем верят… Давно верят… без всяких проверок…

По залу пробежало волнение, выражавшее возмущение управлением, которое всем верит. Начальник, вскочивший в первый раз, теперь, пригнул голову и вжался в кресло.

— А ближе к обеду я звоню в другое наше управление, — как-то заговорщицки, зло и без обычных своих «кхе-кхе» глянул на членов бюро Боронин. — Их же много у нас развелось, управлений, отделов… Даже не знаем, как они правильно называются и чем занимаются…

Боронин развернулся и упёрся бесцветными мутными глазами в своего соседа. Торин от неожиданности вздрогнул и отпрянул от первого секретаря на безопасную дистанцию. Как бы тот не укусил, уж очень неприязненное лицо стало у секретаря.

— Но оказывается, у нас в облисполкоме есть управление, Марк Андреевич, которое не только не верит, когда нагло врут руководители колхозов и совхозов, но отчёты составляет не со слов, а по официальным бумагам.

— Статуправление… — смешался Торин и забурчал. — Они должны считать… статотчётность всё-таки…

— Знаешь, — удовлетворённо произнёс Боронин и повернулся в зал, — и секретари наши с председателями сельских районов знают… Но надеются, что пронесёт… что с рук сойдёт враньё…

Зал зашевелился, зашумел, все поняли, какую подоплеку подводит первый секретарь. Некоторые горячие головы зашумели с мест, послышались выкрики:

— У нас же оперативная отчётность!..

— Нам из колхозов с машин дают!..

— Бригадиры с полей доставляют сведения!..

— Вечером считают по бригадам, звеньям, к ночи звонят, мы — вам!..

Боронин дал угомониться залу, дождался тишины и, краснея, рявкнул:

— Вот эту ложную цифирь, Марк Андреевич, мы с тобой, как два дурака, записываем в свои блокнотики каждое утро и радуемся!.. А она, оказывается… Как ты говоришь-то? — Он глазами нашёл в зале начальника областного управления сельского хозяйства, как тот ни пытался провалиться сквозь пол.

Защищая его, опередил Торин:

— Оперативная, Леонид Александрович…

— Вот-вот. Она… — Боронин, не найдя нужного выражения, повторил ещё громче: — Сплошь враньё!

Зал стих, теперь головы опустили все.

— Звоню я на днях ему… — Боронин опять поискал кого-то в зале.

Среди поникших голов вдруг встал один. Мужчина был аккуратно одет и стрижен по моде.

— Здесь я, Леонид Александрович.

— Иди сюда, — поманил его Боронин. — Чего ты там сидишь? Иди на трибуну. Не стесняйся. Пусть тебя все видят. Заодно и врунишки узнают…

Шутка успеха не имела. В зале сидели люди, которые хорошо понимали, чем заканчиваются смешки.

— Может, перестанут вредительством заниматься?..

Человек уже стоял на трибуне, явно волнуясь.

— Расскажи, что мы с тобой подсчитали?

— Несовпадение статистических данных за продажу и сдачу государству молока, Леонид Александрович, — чётко отбарабанил человек с трибуны.

— Несовпадение с чем? — тихо спросил Боронин. — Да ты не волнуйся.

— Несовпадение с таблицами… товарища Нефёдкина… заведующего отделом обкома…

— Это мои записи, — тяжело озирая зал, поправил выступавшего первый секретарь. — Я Нефёдкина послал разбираться с этой… оперативной отчётностью моих секретарей… председателей райисполкомов… и с враньём, которым пичкают они каждый день наше доблестное управление сельского хозяйства!

Не только в зале, но и члены бюро, казалось, перестали дышать.

— А что за враньё полагается на государственном… на партийном уровне?

Зал ждал рокового приговора.

Но Боронин не закончил. Не подвёл черту. Мудрый знаток партийных и государственных винтиков, болтиков и шурупчиков, он хорошо понимал и знал, как следует вести подобного рода спектакли, и только что прекрасно продемонстрировал: он открыл действо, дал играть актёрам, пусть теперь зрители оценивают, а занавес будет за ним. Он его опустит, когда придёт время.

— Садись, — прокашлявшись, сказал он почти по-дружески статисту.

— Постой, — ожил Торин. — Постой, Михаил Фёдорович! Как же так? А чего ж ты мне ничего не докладывал? Ты где работаешь? В области или в другом каком государстве?

— Так я… — потерялся на трибуне начальник статуправления.

— Ты забыл, что председатель есть в облисполкоме? Я не пойму, ты чувствуешь ответственность свою? Я разберусь, за что тебе деньги платят!

— Ты же не давал ему свои циферки, — желчно одёрнул Торина Боронин. — Вот он и не проверял.

— Нет! Так нельзя! — не унимался Торин. — Создано управление. Не хала-бала. Вы им командуете, товарищ Кражин, значит, признаны не только считать, но и перепроверять!

— Мы проверяли… — попытался что-то сказать с трибуны бедняга.

— Вы докладывать должны! — перебил его председатель. — Ясно! Лично мне! Что молчишь?

Статист молчал, будто потерял язык.

— Я разберусь!..

— Разберись, Марк Андреевич, — успокаивающе пощекотал соседа пальчиком Боронин, — разберись на исполкоме. И спроси с каждого председателя.

— И спрошу! — буркнул тот. — С каждого спрошу! А то, довели! На бюро обкома партии обсуждать вопрос, который у нас решаться должен.

— А пока давайте спросим с тех, — Боронин опять из-под лохматых бровей оглядел зал, — кто нас обманул.

— Впускать? — дежуривший на дверях помощник ждал сигнала.

— Давай! — качнул головой завотделом Нефёдкин.

Впустили троицу.

Первым шёл первый секретарь райкома.

— Вот они, наши герои! — объявил Боронин. — Послушаем героев?