Вячеслав Белоусов – Тайны расстрельного приговора (страница 11)

«Изменился генерал, — молча наблюдал за ним секретарь, — засосала его чиновничья гниль, куда делись пыл и смелость называть вещи своими именами, выворачивать на вид недостатки, враньё в работе подчинённых?.. Или сам начальником стал, поэтому вынужден их прятать?.. Раньше не был таким… А теперь веру потерял… Случилось это не сразу, с того трагического случая…»

Боронин вспомнил зимний ненастный день, кажется, выходной, когда сообщили ему о происшествии на дороге — разбились в автоаварии два брата Максиновых, один — гражданский чиновник, второй — начальник областной милиции. Сообщил ему об этом прокурор области Игорушкин, он и послал своих людей вести следствие.

— Живы? — только и спросил Боронин.

— Один, — Игорушкин заметно волновался. — Евгений Александрович от госпитализации отказался, а брат скончался по дороге в больницу.

— На охоту ездили? — зло выкрикнул Боронин. — Напились в зюзю, наверное?

— Возвращались с подлёдной рыбалки. На двух «Волгах».

— Оба за рулём?

— Неизвестно, — тише ответил прокурор. — Вот, посылаю своих на место.

— Поторопись. Доложишь, как ясность будет. Прикажи, чтобы звонили сразу…

Но милицейские всё же обогнали прокурорских; когда прокурор-криминалист прибыл на «тарантайке», так, посмеиваясь, называли повидавшую многое машину передвижной лаборатории, грузный следователь милиции, заканчивая писать протокол, подтрунил:

— На санях надо было, по льду. Тогда бы прилетели как на крыльях.

До конца следствия так и держалась версия: возвращаясь, братья затеяли гонки на скользкой дороге, оба трезвые, Максинов за рулём не сидел, управлял шофёр. И в суде шофёр всё взял на себя — брат генерала решил обогнать их машину, но занесло на гололёде и закувыркалась его машина с бугра, покойником вытащили. Максинов клялся Боронину в том же, но народу рта не запечатать, подчинённые генерала и разболтали, что решили братья погоняться сильно выпимши, поэтому ни тот ни другой не справились с управлением, Максу повезло больше: хотя и его машину перевернуло, он уцелел. Из Москвы понаехали с проверками, но приговор суда состоялся, быстренько осудили шофёра условно, а генерал позаботился о семье погибшего. Боронина тоже посетили, поинтересовались его мнением насчёт генерала. Тот сослался на приговор — точка поставлена правосудием, а по службе Максинов показателями славен, в министерстве об этом известно без него.

Вот после этого Боронин и остыл к генералу. Приказал, чтобы бегал к нему меньше, поскольку занят первый более важными делами, да и генерал не дурак — почуял затаённые неприязнь и недоверие. Долго переживал Максинов. Словно загнанный зверь, обложенный капканами, ждал коварного удара, знал — Боронин привык верить людской молве, червоточину скрыть так и не удалось, а обманувший раз навсегда терял доверие секретаря. Боронин перестал ходить в Управление милиции на итоговые совещания, что прежде себе никогда не позволял, свалил все криминальные проблемы на плечи секретаря помельче, а затем вовсе на заведующего административным отделом Вольдушева. Тот мужик крепкий, понятлив с полуслова, справлялся…

Боронин оторвался от бумаг. Максинов заговорил о серьёзных вопросах, оценивая работу милиции по охране рыбных запасов. Сыпал цифирью: сколько задерживается расхитителей и браконьеров, сколько изымается тонн рыбы и икры…

— А икру-то куда деваете? — перебил секретарь и напрягся.

Генерал оживился: «Слушают его всё же в ставшем неуютном кабинете», — но почему-то побледнел, что не скрылось от секретаря.

— Вы же знаете, Леонид Александрович! — продолжал генерал как можно непосредственней и с явной обидой. — Из-за того, что столичные санитарные службы не дают заключений о возможности реализации изъятой икры населению, уничтожают её мои ребята. Сколько тонн за сезон губим! И никто ответственности на себя не берёт дать разрешение продавать её в магазинах! Перестраховщики чёртовы! Головы бы им оторвать!

— Что так?

— Мои ребята в один голос твердят, что икра хорошая. Вполне съедобная. Браконьеры ею торгуют. И население наше, и туристы московские пользуются, ни один не умер, не заболел. Ну пронесёт того или другого иной раз. Так у нас понос и дизентерия сплошь и рядом. До сих пор водопроводов в отдалённых районах как не было, так и нет…

— Ты о своих проблемах больше бы беспокоился, — тихо, но жёстко осадил говоруна секретарь. — Обком партии и облисполком решают эту задачу, и население отдалённых мест области скоро забудет о временных неудобствах.

— Виноват, Леонид Александрович! — опомнился Максинов. — Увлёкся. Санитарная служба проклятущая в башке сидит, не поддаётся на уговоры. А икру губят.

— Уверен, что уничтожают её твои хитроумные работнички?

— Актируют. Всё, как положено. Комиссионно оформляют с понятыми и с теми же санитарными врачами. Без их заключения ни-ни! Закапывают в землю подальше от населённых пунктов. Жгут. Да я же вам докладывал, — генерал забеспокоился.

— И жгут даже? — не заметил его замешательства секретарь.

— В печах.

— Горит?

— Кто?

— Икра-то?

— Ещё как!

— Проверял?

— Не понял? — опешил генерал.

— Проверял, говорю, икру действительно твои работники уничтожают?

— Нет, — растерялся генерал.

— Проверь. Тогда знать будешь. Сними на фотоплёнку, а потом доложишь, — голос Боронина бил в самое сердце генерала. — А то опередят тебя.

Максинов позеленел, обмяк на стуле:

— А вам откуда известно, Леонид Александрович, о проверке?

— Не дремлем.

— Мне на днях доверенный человек из главка сообщил, — мямлил Максинов, потерявшись, — а вам, оказывается, давно всё известно…

— Голову не ломай попусту, — перебил Боронин, — откуда, да почему? Тебе какая разница? Выкладывай, зачем пришёл?

— Ну как же, Леонид Александрович… — заёрзал на стуле Максинов. — У меня оперативная информация. Я толком-то ничего и не знаю. Источник доложил, что послана в область проверка. Тьфу! Что я говорю! Может, в другой кабинет перейдём, Леонид Александрович…

— Что?

— Удобно ли у вас в кабинете?.. О таких вещах?

— Вот она милицейская душа! — выругался Боронин. — Себе давно верить перестал и нас подозреваешь! Нет прослушки у меня в обкоме партии! Не было и нет!

— Я не сомневался, Леонид Александрович, — смутился генерал. — Я так… Насчёт иной… свободной обстановки…

— Какая ещё тебе иная обстановка понадобилась! Ты чего мелешь? — Боронин сорвался, хотя никогда не позволял истерик, наоборот, все знали, чем пуще был его гнев, тем тише становился голос. Ужасные слова провинившемуся: «Сдай партийный билет», — он произносил почти шёпотом, в мёртвой тишине. И все цепенели.

Бледный генерал подскочил на ноги, а Боронин вцепился обеими руками в стол так, что выступили жилы.

— Виноват, товарищ первый секретарь обкома партии! — почти выкрикнул генерал. — Неправильно выразился.

— Совсем свихнулся, — после длительной паузы, встав и отходя к окну, буркнул Боронин. — Забываешь, где находишься.

— Виноват, товарищ первый секретарь!

— Что заладил одно и то же?.. Садись… Продолжай… Откуда, говоришь, весть?

— Из ведомства Андропова, — заёрзал на стуле тот. — По старым каналам.

— Не будет у тебя скоро никаких каналов. Ни старых, ни новых, — резко оборвал его Боронин. — Андропов — это тебе не Семичастный, про пустые проверки, заканчивающиеся показушными хвалебными рапортами да застольными пьянками, забудь! И на меня не надейся. Другие люди в главк пришли, в ЦК партии тоже ералаш, да и не собираюсь я твоих шельмецов защищать!..

Генерал не поднимал опущенной головы, лишь скрежетал зубами.

— Ну как же, Леонид Александрович, — едва выдавил он. — А Думенков? Иван в Москве позиции имеет…

— Забудь про Ивана. Андропов и носа не даст ему сунуть в эти дела. Тем более сейчас, когда завязалась эта катавасия. Про операцию «Океан» наслышан?

Генерал вытянулся, качнув головой.

— На личный контроль Андропов взял и расследование дела на заворовавшегося директора нашего рыбзавода! — топнул секретарь ногой. — Я в дурацкой ситуации оказался: партбюро назначил, готовился сам лишить партбилета прохвоста, а Андропов опередил, в каталажку его законопатил вместе с партбилетом. Дал понять, что обрубит руки всем, кто защищать вздумает или дорогу перебегать. Когда это было, чтобы арестовывали таких людей с партбилетом в кармане?! Будь ты трижды чекист?.. А ты на Ивана в Москве надеешься… он же хозяйственник… путёвку тебе за границу достать сможет, а в остальном… — Боронин вяло махнул рукой. — Поезд ушёл. Ты лучше откройся, чего сам перепугался?.. Что натворил, генерал?

— Проверка секретная, Леонид Александрович.

— А какой же ей быть?

— Ну… Никто ничего в нашем министерстве толком не знает.

— Ещё бы! Станет Андропов докладывать Щёлокову?.. Так и скажет, что полез дерьмо выгребать у его подчинённых? Ну, ты, брат, фантазёр, оказывается! Или идеалист? Проверься у своих лекарей, — и опять махнул рукой. — Впрочем, у них правды не найти, у тебя там все — кто брат, кто сват…

— Виноват, Леонид Александрович, — буркнул генерал. — Разберусь.

— Поздно разбираться. В другом месте пожар, а ты не заешь, где и как тушить.

Максинов подавленно переминался с ноги на ногу.

— Сядь, — скомандовал секретарь. — Что конкретно известно о проверке? От кого?