Вячеслав Белоусов – Призраки оставляют следы (страница 54)
III
Они заявились оба, розовощёкие от мороза, сияющие и шумные. На плече у Данилы кололась зелёная ёлка с корнями, закутанными мешком, Илья держал в руках лопаты.
Аркадий и Моисей Моисеевич, встречавшие у дверей, бросились их раздевать, но Данила величественным жестом поднял руку и провозгласил:
– Желающих прошу с нами. Приглашаю принять участие в торжественной миссии. Первая ёлка в нашей деревне! Разбирайте лопаты! За мной!
Во дворе их поджидал Мурло, принюхиваясь к невиданному растению, он тыкался носом в колючие ветви и обиженно тявкал. Ёлку единогласно было решено посадить в прокурорском садике, куда всей гурьбой и отправились. Аркадий и Данила, лихо работая лопатами, в два счёта выкопали яму. Илья, сняв мешок и ухватив лесное чудо за верхушку, обнажил корни и уже готовился погрузить их в почву, как хлопнула дверь в районной прокуратуре, и на крыльце появился сам Бобров. Никто не видел, когда он возвратился из города, а впопыхах не обратили внимания, что в окнах кабинета горел свет. Бобров оглядел суетящихся возле деревца и ямы, без лишних объяснений уловил суть происходящего и, скинув на руки подбежавшей Варвары прокурорский китель, не церемонясь, выхватил лопату у Аркадия.
– Опускай, – скомандовал он Дынину и усмехнулся окружающим. – Верное решение приняли, друзья! Здесь самое место лесной красавице. Данила Павлович! – кивнул он Ковшову. – Никак ты привёз? Первая лопата твоя. Пусть это дерево станет и первым твоим добрым делом на нашей земле.
Сказано было велеречиво, прозвучало высокопарно, но кто думал над этим или заподозрил в неискренности? Аркадий первым закричал «Ура!», остальные дружно подхватили. Лопаты перелетали из рук в руки, всем хотелось хоть чуточку прикоснуться к понравившейся затее, миг – и ёлка встала крепко, будто здесь и выросла.
Также всей гурьбой с шутками потянулись к дому за подпрыгивающим от восторга Моисеем Моисеевичем: мог ли он мечтать, что всё удастся так великолепно! У ворот Бобров приостановился и задержал за рукав Данилу:
– Курить не начал?
– С чего бы? – хмыкнул тот, не подозревая подвоха.
– А я закурю, – полез прокурор за портсигаром. – Разговор есть.
Услышав, застыл Илья, обернулся Аркадий, увлекаемый женщинами в тепло.
– А вы идите, – миролюбиво кивнул им Бобров. – Мы на минутку. На совещании был у Игорушкина? – спросил будто мимоходом.
– Был. Илью Артуровича вместе со мной приглашали. Там и Югоров присутствовал. А вас не вызывали?
– Я в других местах гостил… – поморщился Бобров. – Игорушкину об этом известно.
Данила улыбнулся Очаровашке, задержавшейся у двери, и ободряюще махнул ей рукой.
Они остались вдвоём.
– В обкоме так и не был у Вольдушева? – спросил прокурор и выпустил мощную струю дыма.
– Зачем?
– Тебе дали время подумать… А ты не явился! Как это понимать?
– Зачем же им вас в мои проблемы впрягать? – закипело внутри у Данилы. – Кстати, Маркел Тарасович, это не ваша ли инициатива сватать меня к ним в клерки?
– Что ты себе позволяешь, Данила Павлович? – Бобров даже вздрогнул. – Ты выбирай выражения! С обкомом так не советую… Ты молод и горяч. Кто-то, может, и посчитает это достоинством, но только не я. В твоей ситуации лучше бы…
– А что, собственно, произошло? – Данилу тоже слегка потряхивало от волнения. – Мне сделано предложение. Я выбрал своё.
– Предложение сделал обком! – почти закричал прокурор. – Вольдушев! Зав административным отделом! Ты недопонимаешь, с кем имеешь дело.
Данила пожал плечами.
– Не стану лукавить, – продолжил Бобров, – да, я рекомендовал тебя Льву Андреевичу. Между прочим, он абы кого не зовёт.
– После тех злосчастных лебедей? – схватился за пуговицу кителя прокурора Данила. – После тех уголовных дел, которые направили в суд?
– Ты укатил в Питер… – поморщился Бобров.
– Выходит, я тем лебедям обязан? – у Данилы свело скулы. – И тому Гришину, которого вы… который был арестован за то, что осмелился в кундраках занять место самого Вольдушева!
– Не передёргивай, Ковшов! – оборвал прокурор, багровея. – Не зарывайся! Кстати, я только что Игорушкину звонил, поздравлял с наступающим. Ему тоже известно о твоём поступке.
– Доложили…
– А ты что же думал? Тут тебе не детский сад. Такие дела просто не вершатся.
– Вы что же и раньше с ним советовались, прежде чем Вольдушеву меня рекомендовать?
– Чего не было, того не было. Зачем зазря заикаться…
– А мне представлялось, у нас с вами заладилось с первых дней…
– Забудь, что тебе представлялось. Мужиком пора становиться.
– Вот так, значит…
– Шеф-то, вон, беспокоился, сейчас по телефону выговорил, как бы обкомовские ребята не затаили на тебя обиду. Они мастаки на всякие штучки.
– На что вы намекаете? Я следователь прокуратуры!
– Эх ты, следователь… Мелко плаваешь, чтобы с ними тягаться.
– В облака не рвусь.
– И отсюда попрут, если очень обидятся. Слышал историю про нашего Юрия Яковлевича?
– Гавралова?
– Его. Он тоже по молодости приглянулся самому Боронину, а поработал у них с полгода, тот предложил ему повышение: ехать председателем районного Совета для начального разгона. Гавралов заартачился, не пожелал город на село менять. Так они его не только из обкома сбагрили, угодил мужик на десять лет помощником прокурора в такую глушь, что только в наше время его Петрович оттуда выковырял. Карьеру умному человеку сломали, а вместе с ней и всю жизнь. Тот стишки по этому поводу сочинил. Послушай, может, и тебе пригодятся для развития общего мировоззрения.
Данила дёрнулся возражать, но сдержался, а Бобров уже цитировал, криво ухмыляясь:
Они помолчали.
– Но он всё же остался в прокуратуре… – поднял глаза на Боброва Данила.
– Остался. Но в пешках сидит, носа не дают высунуть.
– За меня не беспокойтесь, Маркел Тарасович, – схватился за дверь Данила, – меня рядовая должность вполне устраивает.
– Чудной ты парень, – буркнул тот в спину. – Жареный петух не клевал.
– Не клевал, Маркел Тарасович, – уже веселей отвечал Данила.
– Ладно. Про разговор забудь.
Он, похоже, и не собирался в дом на веселье, открыл портсигар, закурил новую папироску.
– А вы? – спросил и замер у открытой двери Данила.
– Иди, иди, – отвернулся Бобров. – Весели народ. Я покурю на свежем воздухе. Пришли Варвару.
IV
А новогодний вечер шёл своим чередом и всё более разгорался. Уже в коридоре до раздевающегося Данилы донеслась громкая музыка из комнат, шум беззаботного веселья. Освободившись от кухонных забот, женщины увлеклись пластинками. Моисей Моисеевич, подтанцовывая с каждой по очереди, норовил удержать Евгению. Когда ему это удавалось, нарасхват оказывался Владимир. Илья и Аркадий, отбиваясь от приглашений, поджидали Данилу, но у дверей того перевстрела Полина.
– Добрый вечер, Данила Павлович, – будто невзначай оказавшись рядом, вскинула она глаза. – С наступающим вас.
– А разве не виделись? – улыбнулся Данила. – В прокуратуре с утра поздравлялись, перед моим отъездом…