Вячеслав Белоусов – Призраки оставляют следы (страница 19)
– Сядь, – снисходительно махнул рукой Бобров. – Ты бы нам что-нибудь душевное. А про сон ещё рановато.
– Мою, – жалобно попросила Очаровашка и подтолкнула плечиком Данилу.
Аркадий, пребывавший в раздумье, после слов Боброва тут же снял руку со лба, мол, что же я могу поделать? И передал гитару Даниле. Тот наклонился к Очаровашке и доверительно запел:
Голос певца был чист и тих, если бы не наступившая тишина, этот полушёпот-полупесня вряд ли был различим, но смолкла, обхватила мужа за шею Варвара с намокшими враз глазами, а Бобров перестал постукивать по столу вилкой, и никто и не заметил, как к грубоватому хриплому баритону присоединился нежный, щемящий душу голосок Очаровашки:
И уже Аркадий наклонился над забывшей про всё счастливой парочкой, положив руки на плечи Данилы, он начал подпевать твёрже и уверенней:
V
Когда гости откланялись, а заснувшую Очаровашку Данила перенёс на кровать, они вышли на крыльцо и присели. Аркадий в темноте на ощупь разлил остатки шампанского по бокалам:
– Ну что, за всё доброе, и пусть все наши враги сдохнут!
– Да уж, – вздохнул Данила. – Умею я их наживать.
– Поделись.
– Поживи с моё…
Они чокнулись, стекло тревожно откликнулось на старую поговорку. Даниле самому не терпелось всё рассказать другу. Его переполняли события последних дней, встреча с Топорковым, последовавшая за этим трагическая и нелепая смерть перевернула его сознание. Лёгкий хмель подталкивал к откровению. Однако ситуация была опасной. То, что узнал Ковшов, ему не принадлежало, это уже называлось тайной следствия. И Аркадий не имел права к ней прикасаться.
А на земле властвовала глухая ночь. Погода изменилась. Небо затянули облака, звёздочки, словно замурованные ими, не радовали. Свет совсем отключили, и редкие столбы маячили в темноте, как горькое напоминание о провинциальных прелестях, к которым следовало привыкать. Даже собаки не брехали.
– Жутковатая ночка-то сегодня, – поёжился Аркадий.
– Смотри? Что это? – толкнул его Данила и вытянул руку вперёд. – Вон на углу. Это же изба Топорковых!
– Далась она тебе, – отмахнулся Аркадий. – Было б чем восхищаться! Чуть смерть там не нашёл.
– Свет мелькал! – вскочил на ноги Данила.
– Теперь тебе долго мерещиться будет, – хмыкнул приятель. – Ночью просыпаться будешь. Это, друг мой…
– Да брось ты! Смотри, там с фонариком кто-то шастает!
Сквозь щели досок, набитых на окна избы, действительно пробивался мерцающий свет.
– Покойник вернулся на место преступления, – тут же выпалил Аркадий. – А что? Бывает. Я читал, их тянет.
– Бобров скомандовал опечатать двери, а окна заколотить, – оборвал его Данила. – Кто это может быть?
– На нечистую с голыми руками я не ходок, – зло усмехнулся Аркадий. – Ну-ка, что у нас там имеется в арсенале?
Он кинулся в коридор и выскочил оттуда с приличного вида топором:
– Я тут без тебя заготовкой дров занимался. Протопить квартирку хотел. Щепок набрал, а печку сам раскочегарить не смог. Какой-то Селёдкин в ней копался. Предшественница твоя обращалась к нему за помощью.
– Помнишь мальца? – спросил Данила.
– Ванькин отец?
– Ага. Теперь и сосед мой. – Ковшов оглядел Аркадия. – Хватит топорика твоего на нечистую?
– Сладим.
– Тогда двинулись. Только тихо.
– Ты не спеши, – приостановил друга Аркадий. – Ещё неизвестно, сколько их там. Я с этим орудием впереди. Ты за мной. И перебежками.
Возле самой избы друзья перевели дух. Осмотрелись. Входная дверь оказалась опечатанной, нетронутой, на окнах доски.
– Там сзади, со двора, ещё одно окно есть, – подсказал другу Данила.
– Знаю. Оттуда тебя и волок, – урезонил его Аркадий. – Ты что-то всё помалкиваешь, мой друг, про свои приключения. Или Маркел запретил?
– Наберись терпения.
– А что? Я погожу, – не обиделся Аркадий. – Так… Вот что. Я впереди, ты рядом. Делай как я.