Вячеслав Белоусов – По следу Каина (страница 52)

– Ладно, ладно. Ты знаешь, Николай, выбил меня из колеи своей выходкой этот Князев! – Донсков потянулся за сигаретой, услужливо кем-то поданной, жадно затянулся, выдохнул с наслаждением. – Ну ни с того ни с сего, подлюга, прямо в салон рванулся. Чего ему захотелось?

– Да прокатиться ему захотелось, командир! – хмыкнул Фоменко. – Решил щегольнуть последний раз перед тем, как успокоится на нарах. Их же тоже мандраж бьёт! Не железные! Чует, наверное, гад, что последние минутки на воле догуливает. Засиделся в своём логове.

– Вот и мне показалось, почувствовал он неладное, – нахмурился Донсков. – Лез в машину к нам, конечно, не покататься. Видел, что трое в салоне. Лица наши пытался разглядеть!

– Успокойтесь, Юрий Михайлович, – Фоменко тоже к окну подошёл, пальцем вниз ткнул на окна противоположного дома. – Сидит теперь, паршивец, где ему положено. Дожидается своей участи. А мы не гордые. Тоже подождём, когда он там наговорится…

Фоменко прервался, словно его осенила жаркая мысль, и на капитана сверкнул дерзким взглядом:

– А может, не стоит нам дожидаться, командир? Чего мы им по хвостам бьём? Возьмём сейчас тёпленьких. И товар при них. Делят небось что в чемоданчике том упаковано. Чудненько получается, они как раз по карманам башли рассуют, а мы их за горло. Стопроцентные улики! И пусть потом заканчивают свои беседы у нас в собачнике!..

Донсков даже дёрнулся от такого предложения, но смолчал, поморщился.

– Я медалек не прошу, – продолжал Фоменко. – Мне бы отпуск малюсенький в благодарность. На недельку на море для восстановления организма, пошатнувшегося от бессонницы.

Он вскинул огромные ручищи вверх и заиграл бицепсами:

– Истощал весь, иссох, и мама в Сухуми заждалась с шимпанзятами своими. Она у меня в обезьяннике работает. Вместе махнём, командир?

– Я тоже поеду, – подмигнул Семёнов. – Море и мартышки!

– И длинноногих там хватает! – ахнул старлей. – Не то, что твоя злючка телефонная.

– Ну вот и договорились, – без особой радости выслушал их капитан. – Поедем все трое, только есть у меня к тебе ещё одно поручение, Павлуш.

– Готов, командир! – враз перестал чудить старлей, изобразив живейший интерес.

– Займись подвалом того дома. Этот магазинчик брошенный покоя мне не даёт. Мы технической документацией располагаем, лейтенант?

– Да откуда же? – взмолился Дыбин.

– Разберись тогда, как всё обстоит в натуре.

– Не понял, командир?.. Да не волнуйся, Юрий Михайлович, Дзикановский и Князь у нас в надёжном капкане. Обложены как волки. Надо брать. Что с командой?

– Команды не поступало. Я сам дёргаюсь. Жду сигнала Лудонина. Он время должен согласовать с генералом.

– Тогда ждём.

– Вот и заполним вакуум, – заторопился Донсков. – Возьми завхоза института и осмотрите подвальчик того дома под видом ремонта. Дома же связаны коммуникациями? Давай быстренько, и чтобы всё честь по чести. Не выходит у меня этот чёртов магазинчик из головы!

– Не переборщить бы…

– Только не отключайте там ничего, свет, воду… Даже на время.

– Понял.

– И задержитесь там. Придумай какую-нибудь закавыку.

– Тебя что-то тревожит, командир?

– Будешь там нашим плацдармом. Из окна ему не сигануть. Разобьётся. В подвале ты. Вот теперь я спокоен.

– Психуешь, командир?

– Есть чуть-чуть. Но это между нами, – погрозил ему пальцем капитан.

После ухода шумного Фоменко в кабинете сразу заметно стихло, исчез комфорт, обнаружилась неуютность. Донсков отправил вниз ещё и младшего лейтенанта Семёнова. Приказал ему усилить пост у подъезда. Ждали сообщения Лудонина. Полковник согласовывал обстановку с генералом и должен был с минуты на минуту объявить начало операции.

Однако задерживался их разговор.

Внезапно Дыбин подмигнул капитану и кивнул на окно. Дверь второго подъезда противоположного дома дёрнулась от толчка и тяжело приотворилась.

– Там у них на двери ещё с зимы пружина пристроена самодельная, – шепнул лейтенант. – Тугущая!

На крыльцо вышла женщина, придерживая под руку старика. Тот старался не горбиться, прямил спину, помогая себе тростью. Оба в лёгких плащах, при шляпах, на мужчине – известная капитану.

– Викентий Игнатьевич собственной персоной! – поднял брови Донсков. – Они, значит, променад затеяли. С каких это…

Дыбин только пожимал плечами:

– Наш Фоменко успеть не мог. Не он их растревожил.

– Конечно, не он. Я другого опасаюсь. Сейчас бы не выскочил сдуру! – поджал губы Донсков. – Попрётся ведь напролом!..

– Я пошлю своих предупредить.

– Пусть бегут. Лишь бы успели. А то натворит бед, хохол.

– А Князева не видать, – перешёл на шёпот Дыбин.

– Ты чего там шипишь? Говори нормальным голосом!

– Князева нет, товарищ капитан!

– Сам вижу.

Дыбин неосторожно приблизился к окну.

– Ты высунись ещё! – рявкнул Донсков. – Совсем всех распугаешь. Эх, чуяла моя бедная головушка!..

– Мы без света. Им нас не видно.

– Это ты так считаешь! Где Князь?

Сумерки давно окутали дворик. Освещённым было только крыльцо у подъезда и парочка эта как на ладони. Они не торопились. Под стать друг другу, прижавшись, они сошли по лестнице и, прошествовав через пустой дворик, свернули на аллею, ведущую к улице.

– Словно на концерт собрались, – проговорил в замешательстве Дыбин. – Плащи до пят, оба при шляпах и у дамочки сумочка через плечо. Прямо семейная парочка.

– Концерт и есть! – таращил глаза Донсков. – У тебя как связь с Лудониным?

– Я же объяснял, товарищ капитан. Через центральный пульт.

– Свяжись!

Дыбин бросился к телефону.

– Нет! – остановил его капитан. – Сначала дай команду Семёнову по рации, чтоб он начал работать с этими… с нашими вечерними прохожими.

– А Фоменко?

– Что Фоменко?

– Фоменко без дела. Как бы не устроил там каламбурчик!

– Но ты же послал своих?

– А будет их слушать старлей?

– Это как понимать?

– Вы же знаете его, товарищ капитан!

– Передай Фоменко приказ – пусть внедряется в дом.

– В дом?

– К Дзикановскому в квартиру. Возьмёт людей и всё проверит. Где-то должен быть там Князев, если уже не ушёл!..