Вячеслав Ануфриев – Вероятность выживания (страница 26)

Нужным местом был подвал в Пирамидальном храме Диты, в нём находился алтарь, под завязку наполненный магическими силами. Именно там я должен был запустить запомненный мной в одну из ночей с видениями конструкт. Я не знал, что он делает, но потребление магической энергии у него было просто запредельным. Именно для того, чтобы попасть в это место силы, я и продумал весь этот план, прорабатывая в видениях каждый пункт. Я не знал, останусь ли в живых после активации, знал только, что если этого не сделаю, то погибну точно. Я много жизней прожил в видениях, и каждый раз умирал не своей смертью. И самыми мрачными были видения с наиболее длинной моей жизнью, где я, благополучно обманув всех преследователей, прятался несколько лет в укромных местах. Умирал в таких видениях не только я один, а со многими рядом происходили вещи похуже смерти.

Напившись и справив за камнем естественные надобности организма, я двинулся дальше, собрав волю в кулак. Идти стало легче, растительности было мало, заболоченные низины легко было обойти по склонам, а главное, никаких затяжных подъёмов больше не предвиделось.

Светило уже было недалеко от виднокрая, направляя мою сильно удлинившуюся тень прямо за мою спину, когда перевал начал сменяться спусками. Эта сторона хребта была более пологой и лесистой. Ветер стих и меня вновь окружили гнусные мелкие жужжащие твари, жаждущие вонзить в меня свой хоботок и высосать кровь. Как спать в таком окружении неизвестно, но было подозрение, что к ночи я просто упаду без сил и потеряю сознание.

Нужно было найти место для ночлега уже в ближайшее время, в горах темнеет быстро. Я как раз вышел к небольшому, метров пять, обрыву и оглядел расстилающийся передо мной густой лес. Справа, в сотне-другой метров виднелся какой-то проём в сплошном зелёном море листвы, я решил пройти в ту сторону по краю обрыва, чтобы рассмотреть подробнее. Через несколько минут я с трудом забрался на торчащий возле обрыва камень и рассмотрел заинтересовавшее меня место подробнее. На болото или озерцо похоже не было, я отметил приемлемый спуск с обрыва и направление на проплешину, и потихоньку двинулся туда, вяло отмахиваясь от кровососов.

С трудом прорвавшись через чащобу, я вылез из кустов на поляну и удивился. Поляна представляла собой почти идеальный круг диаметром метров двадцать, усеянный погибшими деревьями, засохшими ветвями, что упали со стволов, также лежащих засохшими. Странность была в том, что в центре круга стоял совершенно нормальный и полностью живой дуб.

Зайдя на поляну с засохшими деревьями, я заметил ещё один факт: окружающие меня кровососы исчезли, словно боялись залетать в эту мёртвую зону. Да и голосов птиц, издававших свои трели в каждом встречном скоплении деревьев, вокруг этой поляны не слышалось. Впору было насторожиться, но я слишком устал, чтобы искать другое место, да и отсутствие до смерти надоевших из-за постоянных укусов кровососов было немаленьким плюсом. Добравшись до центрального дерева, я начал готовиться к ночлегу. Вытащил из мешка всю одежду, что там была, расстелил её на ровном месте, наскоро перекусил, ополовинив имеющиеся запасы, и улёгся, не раздеваясь, кинув на ноги куртку. Уставшее тело моментально расслабилось, я не заметил, как уснул.

Во сне мне снова снился какой-то вздор, в этот раз хотя бы без голых баб и подглядывания, видимо, я сейчас слишком уставший для таких снов. Я видел, как проникаю в подвал храма, запускаю конструкт и умираю. Конструкт поглощает магию из алтаря и накрывает весь континент непонятным проклятием, превращающим людей в живых трупов, наподобие того, что был применён в Кровавом Котле, только значительно большей мощи и масштабов. А я, словно бесплотный дух, летаю над знакомыми местами и наблюдаю, как те, кто избежал превращения, постепенно гибнут от рук превратившихся, от голода или просто убивают друг друга в отчаянии…

Следующий сон начался так же, я запускаю конструкт в подвале и получаю огромные магические силы, но неизвестно откуда появившийся Асами Болдор накидывает на меня ошейник с поводком, и повелевая мной как куклой, идёт завоёвывать мир, убивая при этом всех несогласных, точнее, приказывая мне их убить. А несогласных с его властью очень много. И я убиваю, убиваю, и вновь убиваю, не в силах сопротивляться, не в силах ни сойти с ума, ни покончить с собой.

В третьем сне я опять активирую конструкт, но бессмысленно умираю из-за нехватки магических сил, которые он из меня высасывает. А дальше в мире не происходит ничего необычного, близкие горюют, узнав о моей смерти, но уже через несколько лет все меня забывают и живут своей жизнью. А ещё через несколько лет люди начинают сходить с ума и убивать друг друга. Я так и не понял, связано ли это с тем магическим конструктом, который намертво въелся в мою память, поскольку на этом моменте проснулся.

Я проснулся в той же позе, в которой меня вчера вырубило — лёжа на спине. На груди была какая-то тяжесть, я открыл глаза и увидел уже светлеющее небо, выходит, я проспал часов восемь. Тело жутко затекло и замёрзло, я с трудом поднял голову и огляделся.

На моей груди, свернувшись клубочком вместе с хвостом спал какой-то небольшой рыжий зверёк. Я неловко пошевелился, потягивая застывшие мышцы, зверёк от этих движений проснулся и уставился на меня, не делая попыток сбежать. Это оказалась небольшая рыжая белочка, немного крупнее, чем её собратья, которых я нередко видел на лесистых холмах возле Озёрного. Во время прогулок я их часто встречал и даже пытался подкармливать, но осторожные зверьки неохотно шли на контакт, впрочем, всегда с любопытством за мной наблюдая.

Я попробовал встать, белочка моментально, я даже среагировать не успел, спрыгнула с меня, подскочила к стволу дуба, под которым я спал, забралась вверх и прыгнула на ближайшую ко мне низкую ветку, улёгшись там и продолжив за мной наблюдать. Неудивительно, что она меня не испугалась, с такой потрясающей реакцией ей ничего не угрожало. Я сел и подтянул к себе мешок с остатками еды. Обнаружил, что исчезли остатки хлеба и орехов, остались только колбаса и сыр, остальное я доел ещё перед тем, как вырубиться. Покосился на белочку, она с самым невинным видом следила за мной, периодически взмахивая хвостом.

— Сожрала мою еду и использовала меня как подушку, готов поспорить, что ты самка, — проворчал я, голос был очень хриплым, да и в носу как-то подозрительно хлюпало. Не хватало ещё заболеть от переохлаждения. Все мышцы болели, особо отдохнувшим я себя тоже не чувствовал, хотелось пить и есть, а ещё поспать в кровати. К счастью, я знал отличный способ поправить здоровье и придать себе бодрости.

Доев остатки провизии, я принялся накладывать на себя конструкт «малого восстановления». В этот раз получилось немного быстрее и почему-то эффективнее, хоть я и влил в него столько же сил, сколько вчера, но хватит его теперь дольше, чем на пару часов. Может, это место насыщено магией? Это объяснило бы его странности. Я перешёл на магическое зрение, но вместо насыщенной ауры, которую ожидал здесь увидеть, обнаружил полное отсутствие магии, словно дерево в центре высасывало её. Однако дерево в магическом зрении выглядело самым обычным, вдобавок у белочки не было никакой ауры, словно она вовсе не была живой. Может, у маленьких зверьков нет ауры? Может, у зверей её нужно искать по-другому, не как у людей? Или с моим восприятием что-то не в порядке, после того, как я провёл тут ночь? Слишком много вопросов, ответы на которые я сейчас не получу.

Конструкт уже начал залечивать мои болячки и уставшие мышцы, так что пора идти. Я сложил одежду в мешок, если всё пройдёт по плану, следующую ночь в лесу проводить будет не нужно. Не теряя времени, я двинул по ещё затемнённым, но уже достаточно освещённым участкам леса, сориентировавшись по мху на коре деревьев и камнях, и припомнив карту этой местности.

Интерлюдия: Санлис

Санлис с трудом разлепил веки, тут же зажмурив их обратно, поскольку проникающий через незашторенное окно свет Светила ослеплял до боли. В горле у него образовалась словно маленькая пустыня, не дававшая ему даже захрипеть, не то что говорить. Голова от каждого движения раскалывалась на части, склеивалась и снова раскалывалась, останавливая этот процесс только в моменты покоя.

«Не надо было вчера пить столько дурмана» — с трудом подумал бедняга, понимая, что позвать на помощь служанок он не может, а если сюда вместо них придёт его сестра, тогда его нынешние мучения покажутся пустяком. Нужно было каким-то чудом добраться до кухни, там ему определённо помогут, и попить дадут, и лекарство какое-нибудь. Тревор рассказывал, что когда он очухивался после попойки в подобном состоянии, ему там никогда не отказывали.

Собрав всю волю в кулак, а её ещё с армейских времён с их лишениями и нагрузками оставалось немало, Санлис поднялся на ноги, и покачиваясь, двинулся к двери. Там обнаружилась полупустая бутылка с зерновым дурманом, видимо, забытая им вчера. Газы от брожения уже выветрились, но это было абсолютно неважно. Обрадованный, он схватил дрожащей рукой ёмкость и за пару глотков опустошил, устроив своей мини пустыне в горле настоящий потоп. Потом прочистил горло и попробовал заговорить, получалось низко и хрипло, но уже разборчиво.