VUS HAAR – Космология древних эрзя и мокша (страница 20)

Во-вторых, появилось представление о «священной войне» — войне против неверных (христиан или мусульман), которая освящается богами и сулит победителю место в раю. Это представление, вероятно, было принесено извне — из мусульманской и христианской традиций, но у мордвы не прижилось в полной мере. Мордовские войны с русскими и татарами описываются в фольклоре скорее как трагическая необходимость, а не как религиозный долг. Однако элементы «священной войны» прослеживаются в некоторых заклинаниях перед боем: «Пурьгине-паз, дай нам победу, как ты победил Шайтана в начале времен». Это сравнение врага с Шайтаном придавало войне космологическое измерение: борьба с внешним врагом становилась частью извечной борьбы добра со злом.

В-третьих, в эпоху государственности усилился культ воинских божеств. Пурьгине-паз (бог грома и войны) стал более востребован, чем женские божества плодородия. Дружинники клялись его именем, носили его символы (молот, колесо), приносили ему жертвы перед походом (иногда человеческие — пленных врагов). В святилищах появились изображения Пурьгине-паза в виде воина с мечом и щитом, что ранее было нехарактерно. Это изменение отражало милитаризацию мордовского общества, вынужденного постоянно воевать с соседями. Однако после распада Пургасовой Руси и подчинения Золотой Орде воинский культ постепенно сошел на нет, уступив место более мирным культам плодородия. Война стала уделом не всего народа, а лишь профессиональных воинов, служивших монгольским ханам, и народная космология вновь вернулась к своим архаичным формам.

Пургасова Русь и другие раннегосударственные образования — это важный, но эпизодический эпизод в истории мордовской космологии. Государство не стало устойчивой формой организации мордовского общества; мордва не создала своего постоянного государства (как, например, мадьяры или булгары), а осталась «народом без государства», живущим в рамках родовых и племенных структур. Это определило одну из ключевых черт мордовской космологии: отсутствие «государственной религии», единого пантеона, единого жречества. Каждое село, каждая родовая община имела свои святилища, своих жрецов, свои варианты мифов. Это децентрализация, «сельскость» космологии позволяла ей сохраняться в течение столетий, несмотря на набеги врагов и попытки христианизации. В следующей главе мы рассмотрим, как формировались различия между двумя субэтносами — эрзей и мокшей — и как эти различия отразились на их космологии. Пургасова Русь, будучи, вероятно, эрзянским образованием (Пургас — эрзянское имя), показала, что эрзя была более склонна к созданию государственных структур, чем мокша, что и определило некоторые космологические различия (больший патриотизм, воинственность, централизацию у эрзи, и большую локальность, «деревенщину» у мокши).

ГЛАВА 14. Особенности формирования мокшанского субэтноса: южные границы и лесостепь.

Формирование двух субэтносов внутри мордовского единства — эрзи и мокши — является одним из ключевых процессов в этнической истории, без понимания которого невозможно адекватно интерпретировать космологические различия между этими двумя группами. Хотя эрзя и мокша говорят на близкородственных языках, имеют сходную материальную культуру и общий генофонд, их исторические судьбы на протяжении последних двух тысячелетий развивались по-разному, что привело к формированию различных вариантов космологии при сохранении общего ядра. Мокшанский субэтнос формировался в южной части мордовского ареала — в лесостепной зоне, где влияние степных кочевых народов (иранцев, тюрок, монголов) было сильнее, а ландшафт — более открытым. Эти условия определили особенности хозяйства (большая роль скотоводства, земледелия на открытых пространствах), социальной организации (сохранение родоплеменных структур дольше, чем у эрзи) и, как следствие, космологии.

Южные границы расселения мокшан простирались до рек Хопра, Вороны, Цны и верховьев Дона. В раннем средневековье (I тысячелетие н.э.) эти земли входили в зону влияния Хазарского каганата, Волжской Булгарии, а затем — Половецкой степи. Кочевники-скотоводы постоянно вторгались на мордовские земли, угоняли скот, захватывали пленных. Мокше приходилось обороняться, строить укрепленные городища на границах степи, создавать военные дружины. Эта пограничная ситуация породила особый тип личности — воина-земледельца, который днем пашет поле, а ночью сторожит табун. Такая двойственность наложила отпечаток и на космологию: в мокшанских верованиях сильнее, чем у эрзи, выражен культ воинских божеств (Пурьгине-паз, Шкай как воитель), но при этом более развиты и «степные» культы — например, культ коня, культ волка (степного хищника), культ ветра (Варма-ава), который на открытых пространствах ощущался особо остро.

Ландшафт лесостепи с ее чередованием лесов и полей, с глубокими балками и оврагами, с обширными поймами рек создал специфическую сакральную топографию. Лесные урочища (вирь) считались пристанищем злых духов, потому что в них укрывались враги; открытые поля (пакся) — местом обитания добрых божеств плодородия (Пакся-ава). В то время как у эрзи, живших в глубине лесной зоны, лес был сакральным центром, у мокши он часто демонизировался. В мокшанских сказках лес — место, куда ходят ведьмы и лешие, куда лучше не заходить. Поле же, напротив, воспринимается как пространство порядка и света. Это важное различие: космология мокши более «полевая», космология эрзи — более «лесная».

Влияние кочевых (иранских, тюркских) народов на мокшан было сильнее, чем на эрзю, из-за территориальной близости. Мокша заимствовала от степняков не только элементы одежды (например, сапоги с загнутыми носами, кафтаны с поясами), но и космологические представления. Дуализм Инешкипаз (у мокши — Шкай) и Шайтана у мокшан выражен резче, чем у эрзян. У мокшан есть представление о том, что Шкай создал мир из тела убитого им великана или змея (иранский мотив). У эрзян Инешкипаз создает мир из первичного океана с помощью утки — финно-угорский, не иранский сюжет. Различия в космогонических мифах — один из наиболее ярких маркеров субэтнической специфики.

Мокшанский язык сохранил больше заимствований из иранских языков, чем эрзянский, особенно в области космологической лексики. Слово «Шкай» (верховный бог) возможно, восходит к иранскому хшай (владыка, царь). «Пурьгине» (гром) — тоже иранское. «Варма» (ветер) — возможно, также иранское. В то время как у эрзи верховный бог называется «Инешкипаз» (великий бог), «Нишке» (древнее имя), что не имеет иранских параллелей. Это говорит о том, что мокша подверглась более интенсивной иранизации в сфере сакральных представлений, возможно, потому, что их предки дольше жили в контакте со скифо-сарматами и переняли от них не только отдельные слова, но и целые мифологемы.

Формирование мокшанского субэтноса было связано также с ассимиляцией некоторых ираноязычных групп, осевших на южных мордовских землях. Антропологические данные показывают, что у мокшан выше процент «скотоводческих» признаков (большая высота и ширина лица, более массивный скелет, признаки ношения тяжелой конской упряжи — деформации бедренных костей). Генетически у мокшан несколько выше процент гаплогруппы R1a (индоевропейской), чем у эрзян, хотя разница незначительна. Возможно, некоторые иранские племена (аланы, сарматы) были ассимилированы мокшей и передали им элементы своей космологии, включая культ солнца (Чи-паза) и культ огня (Тол-ава), который у мокшан выражен ярче, чем у эрзян.

Политическая история: мокша смогла создать свое протогосударственное образование в XIV веке — Наровчатское княжество (Нарчатское), которое просуществовало несколько десятилетий и было уничтожено татарами или московскими войсками. По легендам, княжна Нарчатка, правившая в этом княжестве, была мокшанкой. Ее культ как «матери воды» (ведявы) слился с образом Ведявы, что привело к персонификации мокшанской Ведявы — она часто изображается в виде девушки с рыбьим хвостом или утопающей княжны. В эрзянской мифологии Ведява остается более абстрактной. Это различие — еще один штрих к портрету субэтнических различий.

Влияние ислама через Волжскую Булгарию также было более сильным на юге, то есть на мокшан. Часть мокшан приняла ислам в XIV-XV веках и впоследствии отатарилась. Но даже те, кто сохранил язычество, заимствовали некоторые исламские представления: о рае (рай-джаннат), об аде (джаханнам), о конце света (киямат). В мокшанских заклинаниях встречаются обращения к «Мухаммету» как к одному из богов, наряду со Шкаем и Шайтаном. У эрзян таких заимствований почти нет. Христианизация эрзи и мокши также проходила с разной интенсивностью: эрзя была обращена в православие раньше и более насильственно (в XVI-XVII веках), мокша дольше сохраняла язычество — вплоть до XX века. В результате в мокшанской космологии сохранилось больше архаичных элементов, в эрзянской — больше христианских заимствований (Нишке стал ассоциироваться с Николаем Чудотворцем и т.д.). Но об этом — отдельные главы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.