VUS HAAR – Как создавался мир (страница 3)
Эта модель, ясная и непротиворечивая в своих основах, на протяжении веков служила для мусульман не только объяснением устройства вселенной, но и напоминанием о величии Творца и об ответственности человека за свои поступки перед Ним. Каждый мусульманин, совершая намаз и читая коранические аяты о небесах и земле, заново переживает эту космологическую истину: мир сотворён Аллахом, и он вернётся к Нему.
Глава 2. Христианство
Сотворение мира
Христианство, подобно исламу и иудаизму, исповедует творение мира из ничего —
Первое, что отличает христианскую космологию, — наличие двух параллельных повествований о творении в первой главе Книги Бытия. Это важно подчеркнуть, потому что христианство унаследовало от иудаизма священный текст, но прочитало его сквозь призму новозаветного Откровения. Традиционно считается, что Моисей — автор Бытия, но сам текст сформировался из нескольких источников (ученые называют их Яхвист и Священнический кодекс). Однако для христианского богословия принципиально то, что оба рассказа — боговдохновенны и не противоречат, а дополняют друг друга.
Первый рассказ (Бытие 1:1 — 2:3) торжественен, почти литургичен. Он разбивает творение на шесть дней. В первый день Бог создает свет — но не светила, а сам принцип света, отделяя его от тьмы. Обратите внимание: свет возникает раньше Солнца и Луны — для христианских апологетов это аргумент, что Бог не зависит от материальных источников света. Второй день: сотворение тверди (небесного свода), разделяющей воды над твердью и под твердью. Третий день: суша, моря и растения. Четвертый день: Солнце, Луна и звезды — «для знамений, и времен, и дней, и годов». Пятый день: рыбы и птицы. Шестой день: звери, скоты и, наконец, человек — мужчина и женщина, созданные «по образу Божию». Седьмой день: Бог почил от дел — день покоя, суббота. В христианской традиции этот день позже сместится на воскресенье (день Воскресения Христова), но образ «почившего Творца» останется.
Второй рассказ (Бытие 2:4–25) написан совершенно иначе. Здесь мир еще пуст, «пар поднимался с земли», и Бог лепит человека из «праха земного» (глины), вдыхает в него «дыхание жизни» — и человек становится «душою живою». Затем Бог сажает сад в Эдеме, помещает туда человека, а потом создает животных и птиц как помощников — но ни один не подходит. Тогда Бог наводит на человека сон, берет одно из его ребер и создает женщину. Этот рассказ антропоцентричен: человек — не венец творения в конце шести дней, а практически начало драмы, ради которой всё остальное и происходит.
Как христианство разрешает противоречие между двумя рассказами? Разные богословские школы давали разные ответы. Ориген и Августин говорили о едином мгновенном акте творения, который затем «описан в виде шести дней для человеческого понимания». Фома Аквинский полагал, что первые три дня ангелы были сотворены, но материальный мир разворачивался последовательно. Современные консервативные протестанты настаивают на буквальных 24-часовых днях, тогда как католицизм и православие чаще допускают аллегорическое или эволюционное прочтение (дни как «периоды»). Важно другое: для христианства сам факт творения из ничего — догмат, а его детали — вторичны.
Творение из ничего — это революция по сравнению с античными космогониями. Для греков мир либо вечен, либо создан из бесформенной материи (Хаос). Для христиан Бог предшествует материи, он ее Господь, а не демиург, обрабатывающий готовый материал. Это, между прочим, имело огромное значение для развития науки: если мир сотворен разумным Богом, то в нем есть порядок, законы, которые можно познать. Если же мир вечен и самоорганизован — то зачем его изучать? Отцы Церкви (например, Василий Великий в «Шестодневе») прямо призывали «читать книгу природы» наравне с Писанием.
Космологическая модель
В отличие от ислама, который быстро приспособил птолемеевскую систему, христианство долго и мучительно вырабатывало свою космологию. У ранних христиан не было единой картины. Апостол Павел говорит о «третьем небе», куда был восхищен (2 Кор. 12:2). Это предполагает многослойность небес, но не их число. Отцы Церкви предлагали разные варианты: от трех небес (физическое, звездное, духовное) до семи (по аналогии с иудейской традицией). Победу в итоге одержала греческая модель небесных сфер — но переосмысленная как иерархия ангельских чинов.
Приведем классическую средневековую христианскую картину мира, которая доминировала на латинском Западе примерно с IX по XVI век. В центре вселенной — неподвижная шарообразная Земля. Вокруг нее вращаются семь планетных сфер (Луна, Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер, Сатурн). За ними — сфера неподвижных звезд. Девятая сфера — кристаллическое небо, перводвигатель. А за всем этим — Эмпирей, «огненное небо», обиталище Бога и избранных ангелов. Эта модель прекрасна, но она почти полностью заимствована у Аристотеля и Птолемея через арабских философов. Единственное, что христианство добавило, — топологию Рая и Ада. Рай помещали в Эмпирее (иногда — за пределами всех сфер). Ад — в центре Земли (Данте поместил его в воронке, достигающей центра земного шара). Чистилище — внутри Земли, на полпути между поверхностью и адом.
Однако у византийского православия была несколько иная картина. Здесь сильнее чувствовалось влияние неоплатонизма — мир как эманация божественного света. Но, в отличие от гностиков, православные никогда не считали материю злом. «Слово стало плотью» (Ин. 1:14) — центральный догмат, который делает материю священной. Поэтому христианская космология, в отличие от исламской, не боится сближения Бога и мира. Бог вошел в мир как Иисус Христос, и мир уже никогда не будет просто тварью — он станет «новым небом и новой землей» (Откр. 21:1), преображенными, но не уничтоженными.
Этапы жизни мира, гибель и восстановление
Вот где христианская космология расходится и с исламом, и с иудаизмом кардинально. Для христиан мир не просто будет уничтожен, чтобы уступить место Раю и Аду. Он будет преображен. Материя не исчезает, не сгорает без следа, но становится «новой» — какой она была задумана изначально, до грехопадения. Апостол Павел пишет: «Тварь с надеждой ожидает откровения сынов Божиих… потому что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению» (Рим. 8:19–21). Это уникальный элемент: вселенная не просто антураж человеческой драмы, а активный участник, который «стенает и мучится» (Рим. 8:22) в ожидании искупления.
Эсхатология христианства — одна из самых детализированных в авраамической семье. Имеет смысл разбить ее на последовательные этапы.
Первый этап — Второе Пришествие Христа. Оно будет внезапным, как молния, видимым для всех (не только для верующих). Христос сойдет «на облаках» в сопровождении ангелов. Этот момент в Евангелиях описан апокалиптическими образами: солнце померкнет, луна не даст света, звезды падут с неба (Мф. 24:29). Но в отличие от исламского «скручивания солнца», здесь сохраняется надежда: пришествие Христа — не только суд, но и освобождение.
Второй этап — воскресение мертвых. В христианстве оно всеобщее: праведники и грешники восстанут в своих телах. Это очень важно: христианство не учит о бессмертии души в отрыве от тела (как платонизм). Тело восстанавливается, но становится «духовным телом» (1 Кор. 15:44) — материальным, но уже не подверженным болезням и смерти. Это одна из самых трудных для понимания, но и самых характерных христианских доктрин.
Третий этап — Страшный Суд. Христос судит все народы. В Евангелии от Матфея (25:31–46) дан потрясающий образ: Царь отделяет овец от козлов, и критерий суда — милосердие, оказанное «наименьшим из братьев». То есть спасение — не просто в вере, но в любви, воплощенной в делах. Это отличает христианство от ислама с его акцентом на подчинение воле Аллаха, и от иудаизма с акцентом на соблюдение Закона.
Четвертый этап — конец старого мира и создание нового. В Откровении Иоанна Богослова сказано: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет» (Откр. 21:1). Обратите внимание: море в библейской символике — хаос, смерть, угроза. «Моря уже нет» означает полное исчезновение смерти и страдания. При этом «новая земля» — не бесплотный рай, а конкретный космос, в который сходит Небесный Иерусалим — город из драгоценных камней, но со вполне земными измерениями. Это не эфирная пустота, а густонаселенный, радостный и телесный мир. В отличие от исламского Рая, который часто описывается как сад (более архаичный образ), христианский Новый Иерусалим — это город. Культурный, технический, соборный. Город, где нет храма, «ибо Господь Бог Вседержитель — храм его» (Откр. 21:22).