VUS HAAR – Как создавался мир (страница 5)
Библейский рассказ в Бытии 1 — это гимн порядку. Семь дней, каждый завершается формулой «И был вечер, и было утро: день ...-й». Обратите внимание на еврейский текст: слово «день» (йом) может означать и 24 часа, и неопределенный период. Поэтому даже в талмудические времена некоторые раввины предполагали, что дни творения — это эпохи длиной в тысячи лет (Санхедрин 97а ссылается на псалом «тысяча лет в глазах Твоих как день вчерашний»). Однако народная традиция чаще держалась буквальной шестидневности, особенно в календарном контексте: суббота — это память о том, что Бог «почил в седьмой день» (Исход 20:11). Шаббат — не просто выходной, а космологический акт: мир завершен, и человек призван подражать Творцу, останавливая творческую активность.
Отличие от христианства проявляется уже здесь. Для христиан седьмой день — прообраз вечного покоя в Царстве Божьем. Для иудаизма суббота — это еженедельное возвращение к завершенному творению, радость о том, что мир хорош, что Бог сказал «тов» (хорошо, добро) после каждого дня, а после шестого — «тов меод» (очень хорошо). В иудаизме нет грехопадения как космической катастрофы (оно есть, но его масштаб меньше). Мир после Адама и Евы — это все еще «очень хороший» мир, просто люди получили заповеди, чтобы сделать его еще лучше.
Второй рассказ (Бытие 2) дает иную, более домашнюю картину. Бог — как садовник, лепящий человека из глины и сажающий сад. Это очень земная космология, без греческих сфер. И в этом ее сила: мир не абстрактная конструкция из кругов, а живое пространство с деревьями, реками и животными, которым человек дает имена. Имена — ключевой момент. Давая имена животным, Адам совершает первый акт культуры, упорядочивая хаос словом. Это не творение из ничего, но творение через номинацию. Каббала потом разовьет эту идею до предела: буквы ивритского алфавита — строительные блоки вселенной.
Космологическая модель
Если христианство восприняло греческую модель небесных сфер, а ислам приспособил птолемееву астрономию, то иудаизм в своем талмудическом и мидрашистском изводе сохранил архаичную трехчастную картину мира, которая восходит к древнему Ближнему Востоку. Эта картина проста, почти детски-наглядна.
Представьте себе: земля — это большая плоская плита, возможно, круглая или квадратная. Над землей — твердый небесный свод (ракиа), который отделяет верхние воды от нижних. В этом своде — окна, через которые льется дождь, а также отверстия для Солнца, Луны и звезд. Над сводом — небеса, где обитает Бог с ангелами. Под землей — шеол, царство мертвых, мрачная подземная область, куда нисходят все умершие независимо от праведности. Шеол — не ад в христианском смысле (нет мук, просто тень, забвение), но и не рай. Это скорее «общая могила человечества».
Вода играет огромную роль. Творение начинается с того, что дух Божий («руах Элохим») носится над водой (Быт. 1:2). Вода предшествует земле и небу. Она — хаотическая стихия, которую Бог укрощает, но не уничтожает. В Псалмах и Книге Иова море предстает как чудовище (Левиафан, Раав), которого Бог сдерживает плотиной, чтобы оно не затопило мир. Этот образ — отголосок ханаанского мифа о битве Баала с Йамму (Морем). Иудаизм не борется с этим пережитком, а переосмысляет: Бог всемогущ, Он создал и море, и Левиафана, но оставил их как напоминание о победе порядка над хаосом.
Выше тверди — «верхние воды». Они прозрачны или цвета неба. В талмудической литературе спорили, как далеко простирается небо. Рабби Иехуда сказал: расстояние между небом и землей — 500 лет пути. Рабби Акива говорил о нескольких небесах — но не о семи сферах Птолемея, а о чем-то вроде слоеного пирога: вилон (завеса), ракиа (твердь), шехаким (облака), звул (обитель), маон (жилище), махон (основание), ара вот (тучи). Это семь небес, но они не геометрические сферы, а скорее качественные слои. Интересно, что имена этих небес заимствованы из Библии (например, зевул — «обиталище» в 3 Царств 8:13). В отличие от ислама, где семь небес — строгие сферы с планетами, в иудаизме они — скорее административные округа ангельской бюрократии.
Особое место занимает Иерусалим и Храм. Для иудаизма Земля Израиля — центр мира (Талмуд говорит, что мир был сотворен от Сиона). Храмовая гора — камень основания (эвен штия), на котором покоится вся вселенная. Из-под этого камня бьют источники вод бездны. В Храме космология воплощалась буквально: Святая Святых — небо, Святилище — земля, двор — подземный мир. Менора (семисвечник) — семь небес или семь планет. Завеса — разделение между видимым и невидимым. Жертвоприношения — поддержание космического порядка, «кормление» божественного присутствия (очень осторожно, чтобы не впасть в язычество). Разрушение Храма (70 г. н.э.) стало космологической катастрофой — мир лишился оси, и с тех пор связь между небом и землей нарушена. Это объясняет мессианское ожидание: приход Машиаха восстановит Храм и космос.
Космология времени: еврейский календарь
Иудаизм ввел в космологию измерение, которое почти отсутствует в христианстве (кроме литургического года) и в исламе (кроме хиджры). Это циклическое время внутри линейного. Еврейский календарь начинается, согласно традиции, от сотворения мира — сегодня мы живем в 5780-х годах (2025 год н.э. соответствует 5785–5786). Но отсчет не дает счета «мировых лет», как в индуизме, а скорее утверждает, что история имеет начало. Кроме того, еженедельный цикл (шаббат) — это малое космическое возвращение к Творению. Месяц (годдаг) основан на луне — и луна убывает и прибывает, символизируя смерть и возрождение. Годовой цикл праздников воспроизводит космогонию: Рош ха-Шана (Новый год) — день сотворения мира (или день суда над ним), Песах — весеннее освобождение, связанное с исходом из Египта, что есть повторение акта творения (Израиль рождается как народ). Суккот — праздник кущей, когда евреи покидают постоянные дома и живут в шалашах, имитируя облака славы, окружавшие Израиль в пустыне — то есть возвращение к первичному состоянию странствия, близкому к хаосу.
Но самый мощный циклический элемент — юбилейный год (йовель). Каждый 50-й год земля отдыхает, рабы отпускаются, имущество возвращается первоначальным владельцам. Это не просто социальный закон, а космологический ресет: мир возвращается к исходному распределению, установленному Богом. Однако этот цикл не бесконечен — он оборвется с приходом Мессии.
Этапы жизни мира, гибель и восстановление
В иудаизме эсхатология менее детализирована, чем в христианстве и исламе, и существует в нескольких вариантах. В библейских пророчествах (Исайя, Иезекииль, Даниил) есть образ «конца дней» (ахарит ха-ямим). Но что это? Для одних пророков — торжество Израиля над врагами, для других — всеобщее воскресение мертвых. В книге Даниила (12:2) сказано: «И многие из спящих в прахе земли пробудятся: одни для жизни вечной, другие для поругания и посрамления вечного». Это одно из немногих четких упоминаний воскресения в еврейской Библии. Но не все иудейские течения принимали воскресение. Саддукеи (аристократическая партия священников) отрицали его, фарисеи (предтечи раввинистического иудаизма) утверждали. После разрушения Храма воскресение стало ортодоксальной доктриной.
Маймонид в своем «13 принципах веры» включил воскресение мертвых и приход Машиаха. Однако он же предупреждал: не стоит детально воображать мир грядущий, ибо «око не видало, Боже, кроме Тебя» (Ис. 64:4). В этом разница с христианской апокалиптикой: иудаизм стыдливо обходит подробности, боясь сделать их слишком плотскими (что могло бы привести к многоженству или, наоборот, к аскетизму). В талмудическом трактате «Брахот» (34б) сказано: «Все пророки пророчествовали только о днях Машиаха, но о будущем мире — "око не видало, Боже, кроме Тебя"». Иными словами, космология восстановления максимально размыта.
Но есть и исключения. В мидрашах описаны три этапа конца: дни Машиаха, воскресение мертвых, и «Олам ха-ба» (Грядущий мир). Дни Машиаха — это исторический период, когда Израиль будет жить в мире, соблюдать Тору, а народы признают Бога. Но смерть и грех еще существуют. Затем — воскресение. Души возвращаются в тела, и происходит суд. После этого — Олам ха-ба, где праведники наслаждаются сиянием Шехины (божественного присутствия). При этом некоторые раввины учили, что в Олам ха-ба нет ни еды, ни питья, ни размножения — только «праведники сидят с венцами на головах и наслаждаются сиянием Шехины». Это очень близко к бесплотному раю, что вызывает споры, ибо противоречит библейскому акценту на телесность.
Так происходит ли восстановление мира в иудаизме? Да, но не «новое небо и новая земля» (как в христианстве), а скорее «исправленное» небо и земля. Исходный порядок возвращается, но не отменяется. Города будут отстроены, Храм восстановлен, мир наполнится знанием Бога «как воды покрывают море» (Ис. 11:9). Это не преображение природы, а ее просветление. Уничтожения старого мира не будет — будет его ремонт.
Каббалистическая космология: Цимцум и Швират келим
Иудаизм дал миру одну из самых сложных и красивых космологических моделей — каббалу. Особенно лурианскую каббалу XVI века (Ицхак Лурия, Ари). Она полностью переворачивает привычное представление о творении из ничего. Согласно Лурии, чтобы создать мир, Бог должен был сначала уйти из себя — совершить «Цимцум» (צמצום), сжатие, свертывание. Бесконечный Бог (Эйн Соф) заполнял всё пространство. Там не было места для мира. Поэтому Бог сделал «пустоту» — вакуум, свободное пространство, куда Он затем «излучил» свет творения. Это радикальная идея: творение начинается с божественного самоограничения, добровольного ухода, почти «де-творения». Она повлияла даже на современную космологию (некоторые физики сравнивают Цимцум с Большим взрывом как сжатием сингулярности).