Всеволод Выголов – Памятники русской архитектуры и монументального зодчества (страница 21)

Кроме того, в 1878 г., когда В. Орлов-Давыдов пишет свой очерк, уже не помнят про дом Демидова, но знают, что дом Орловых стал царским Александринским дворцом.

Таким образом, фамильные воспоминания Орловых дают нам наибольшие основания считать, что перестроен дом в 1793—1796 гг. Федором Орловым.

На плане владения Орловой-Чесменской 1804 г. и на «профиле» Б. Калужской ул. мы видим дом с теми особенностями, какие он сохранил до настоящего времени — полуциркульные колонные балконы, аттики, полуциркульные окна. По-видимому, существенных работ на фасадах при Орловой не производилось. Сама Орлова еще в 1820 г. переехала в Петербург (она была фрейлиной), а в 1832 г. царь купил у нее дом со всей усадьбой.

Интерес Николая I к дому Орловой возник еще в 1826 г., когда в дни коронации царская семья жила в ее доме в Нескучном[218]. К этому году относится дело об отпуске из «Кабинета его императорского величества» 12850 рублей на постройку в доме Орловой-Чесменской висячей чугунной лестницы, отлитой на заводе Шепелева по брульону О. И. Бове[219]. Отметим, что это первое, добытое из документов имя архитектора в строительной хронике дома.

Состояние здания тщательно документировано при подготовке дома к продаже. В 1831 г. оценочная комиссия во главе с архитектором Мироновским произвела графическую фиксацию, опись и сметы по всем строениям[220]. Из сравнения этих материалов с планами, представленными Орловой-Чесменской[221], и с современным зданием видно, что интерьер дома в своей основной планировке не подвергся изменениям, сохранив планировочную структуру, полученную при перестройке в 90-х годах XVIII в. и в значительной части унаследованную от середины XVIII в.

Высокие входные ступени из серого камня ведут в парадные сводчатые сени. В правой половине дома с первого до третьего этажа идут марши дубовой лестницы на ползучих сводах. В левой половине парадная чугунная лестница 1829 г. ведет в бельэтаж. Еще две узкие белокаменные лестницы, расположенные симметрично по садовому фасаду, ведут во все этажи и в подвал.

Расположенные в бельэтаже анфиладой парадные гостиные, облицованные искусственным мрамором, с расписными плафонами, назывались по цвету мебельных гарнитуров голубой, малиновой и большой желтой гостиными: по направлению к южному торцу находились, также с росписью на потолках, малая гостиная и угловая столовая. Дверные проемы анфилады направлены по оси, начинающейся от южного торцового фасада здания. На другом конце перспектива анфилады замыкается высоким белым мраморным камином голубой гостиной, от которой анфилада поворачивает, нанизывая на свою ось парадную с колонным альковом спальню и угловую комнату-кабинет. Анфилада открывалась в обе стороны от средней большой гостиной, к которой вел торжественный подход с парадной лестницы через аванзал и малый колонный зал.

Ряд гостиных комнат находился в нижнем и верхнем этажах: на третьем этаже была библиотека, в первом — кухня в левой половине, вблизи хозяйственной лестницы, и баня возле парадных сеней. Все помещения первого этажа сводчатые, в том числе и в той части по садовому фасаду, которая была пристроена в конце XVIII в.

Почти все помещения бельэтажа украшены живописными плафонами и лепниной. Плафон большого колонного зала, возведенного в 90-х годах XVIII в., близок росписи большой двусветной гостиной на противоположном фасаде. Обоим плафонам присущи компоненты позднеклассического крупного гризайльного орнамента с яркими по тону вставками и цветочными гирляндами. В таких же чертах выполнена роспись плафона в малой гостиной, в угловой гостиной и в спальне. Единой по стилю является роспись парадной лестницы[222] и аванзала. Характер орнамента и строгость одноцветной гризайли придают этим помещениям некоторую официальную холодность. Живопись всех этих помещений, хотя и несколько различная по эмоциональному характеру, может быть датирована первой третью XIX в. Можно предположить, что эти росписи одновременны работам, производившимся в доме при подготовке его для коронации 1826 г.

Совершенно иная роспись плафона малого колонного зала была открыта под позднейшим слоем при реставрации живописи в 1959 г. Орнаментальный мотив плафона и сочетание тонов — нежно-зеленые амфоры на приглушенном розовом фоне — заставляют отнести эту роспись, как и роспись угловой комнаты в начале анфилады с левой стороны, к периоду раннего классицизма, т. е., по всей вероятности, ко времени до перестройки дома в 90-х годах.

Новый этап строительной истории здания, когда оно стало Александринским дворцом, связан с деятельностью Е. Д. Тюрина в 1833—1870 гг., когда он был главным архитектором Московской дворцовой конторы[223].

Вот строгий список работ, произведенных в дворце под руководством и по проектам Тюрина, составленный нами по документам Московской дворцовой конторы за 1833—1860 гг.[224]:

1833 г. Устройство чугунных решетчатых балконов внизу полуциркульных балконов бельэтажа на главном фасаде. Устройство помещения для церкви на антресолях с поднятием потолка на два с половиной аршина, устройство флагштока.

1856 г. Устройство световых проемов над темными помещениями третьего этажа. Пристройка деревянной террасы с левой стороны садового фасада у новой угловой гостиной в первом этаже и переделка в связи с этим арочного колонного проема портала с заменой колонн столбами. Устройство сквозного междуэтажного люка для механического подъема кресла возле угловой гостиной. Замена ионических капителей колоннады боковых полуциркульных балконов главного фасада коринфскими.

1860 г. Постройка кухонного корпуса в отдалении за правым флигелем и пристройка к торцевому фасаду дворца соединяющей деревянной галереи.

1833—1836 гг. Строительство деревянной на каменном фундаменте гауптвахты, а в 1836 г.— каменной.

1836—1870 гг. Установка на пилонах въездных ворот аллегорических скульптурных групп.

Вот все, что было сделано Тюриным (не считая периодических ремонтных работ).

В последующие годы дворец был в ведении архитекторов Гаврилова и Кольбе. В период подготовки здания для размещения двора на время коронации в 1881—1882 гг. в интерьерах были произведены мраморные, лепные и живописные работы реставрационного характера[225]. Позже фасады дворца не подвергались переделкам[226].

Итак, кроме частичных и, во всяком случае, не решающих изменений, здание до нашего времени сохранило архитектурный облик, полученный при перестройке в 90-е годы XVIII в., а в интерьере сохранилась планировочная структура середины XVIII в.

Зал и гостиная усадебного дома русского классицизма

Р. М. Байбурова

Усадебному интерьеру русского классицизма посвящено много работ[227]. Однако мало исследована эволюция пространственной организации интерьера — и дома в целом, и отдельных его частей.

Правда, в том или ином виде эти вопросы постоянно затрагивались. Так, если речь шла о внутреннем убранстве — а именно эта сторона интерьера получила наибольшее освещение в литературе,— то оказывалось, что о декоре интерьеров невозможно говорить без пространственно-планировочной характеристики помещений[228]. Исследование пространственной организации интерьера усадебного дома, как правило, ограничивалось функциональным анализом, т. е. определением назначения комнаты и ее связи с соседними помещениями, с кратким описанием ее пространственного решения и ориентации в интерьере, а также важного или интересного композиционного элемента[229]. В отдельных работах есть указания на способы пространственного решения одного типа помещений на определенном этапе развития стиля[230].

В настоящее время еще не систематизированы принципы пространственной организации помещений классицизма, остались непрослеженными изменения, происходившие в ней во второй половине XVIII—первой трети XIX в., не выяснены причины этих изменений.

Между тем имеется значительный фактический материал, доступны планы и разрезы немалого числа усадебных домов. Одни только «Архитектурные альбомы М. Ф. Казакова»[231] содержат 103 образца московской усадебной архитектуры второй половины XVIII в., что позволяет определить основные приемы пространственного решения помещений в московском городском усадебном доме и заметить его эволюцию во второй половине

XVIII в. Как известно, усадебный дом классицизма разделялся на три зоны: парадную, жилую и служебную. Для каждой характерны свои, обусловленные назначением, помещения. Среди парадных комнат важнейшими были зал, гостиная и парадная спальня.

Задачей данной работы является проследить эволюцию принципов пространственного построения зала и парадной гостиной московского усадебного дома во второй половине XVIII —первой трети XIX в.

В качестве предшественника домам классицизма рассмотрим главный дом усадьбы Покровское под Москвой (1730-е—1740-е годы). Правда, он выстроен примерно на два десятилетия раньше интересующего нас периода. Однако усадьба Покровское принадлежала царской фамилии (Елизавете Петровне), и в ней проявились наиболее передовые архитектурные достижения 30-х—40-х годов XVIII в. В эти годы по новым архитектурным образцам строили не так много, как в последующие десятилетия. Все наши дальнейшие наблюдения будут относиться в основном к городским усадебным домам Москвы, тогда как за исходный вариант взята загородная усадьба. Но в усадебных городских и загородных домах середины XVIII в. не заметно разницы в композиции интерьера[232]. Известны примеры даже из более позднего времени, когда владельцы в своих загородных домах просто копировали до мелочей интерьеры городского дома[233]. Кроме того, нужно иметь в виду, что многие усадебные дома, ныне рассматриваемые как городские, в конце XVIII в. еще не входили в черту города и были загородными[234].