Всеволод Выголов – Памятники русской архитектуры и монументального зодчества (страница 18)

В 80-е годы XVII в., когда завершалось строительство церкви Иоанна Предтечи в Толчкове, в ярославском зодчестве продолжает применяться венчающая лопатки форма раскреповки-импоста с одночастным (церковь Вознесения) или трехчастным (собор Толгского монастыря) «фризом». Несколько раньше наблюдаем начавшееся «свертывание» формы горизонтального венчания стен, созданной зодчими тутаевского собора. Антаблемент собора Воскресенского монастыря в Угличе включает трехобломный карниз (полочка-вал-полочка), опирающийся на консольки (это — уже несущие консольки, в отличие от плоскостных консолек тутаевского собора), под которым проходит фриз крупного поребрика, отделенный от стены валиком (см. схему, 11). «Свертывание» заключается в отказе от синтезированного построения формы и в возвращении к «классической» схеме (тем не менее зодчие угличского собора применяют глубокое разрывание антаблемента венчаниями наличников, соблюдая таким образом «органичное» единство поверхности). Особый интерес в этом отношении представляет решение венчающей части стен Федоровского храма. Здесь нераскрепованный антаблемент, маскирующий, как мы уже знаем, деформацию вертикального расчленения (трехчастное расчленение фасадов лопатками — при четырехзакомарном завершении фасадов), служит опорой для очень коротких и узких лопаток с импостами в пятах закомар. Карниз антаблемента повторяет своими обломами карниз храма Николы Мокрого, а трехчастный фриз повторяет раскреповки-импосты 60-х годов (пустой промежуток, поребрик, полоса прямоугольных впадинок, разделение валиками; эта форма фриза повторяется и в импостах коротких лопаток). От последних, однако, антаблемент Федоровского храма отличается тем, что весь он — вместе с фризом — вынесен из плоскости стены мелким трехобломным профилем (в сопряжениях с лопатками этот профиль заменяется еще одним поребриком, см. схему, 8—12), напоминая решение антаблемента тутаевского собора и толчковской церкви. Таким образом, мы видим здесь компромиссную форму, совмещающую в себе плоскостное развертывание фриза с объединением карниза и фриза в пластическое целое, противопоставляемое поверхности стены.

Основное же развитие приемов оформления стен идет по пути широкого использования цветных материалов — изразцов. В отличие от сплошной инкрустации стен толчковского храма эти материалы сосредоточиваются на структурных элементах декора. Небольшие плитки изразцов применяются по «фризу» раскреповок-импостов собора Толгского монастыря (см. схему, 8—75). Изразцы образуют инкрустационные вставки на лопатках и сплошной средний пояс фриза в антаблементе Всехсвятского храма — этот трехчастный фриз своим плоскостным построением повторяет раскреповки-импосты (см. схему, 13). Сплошная лента изразцов, ничем не отделенная от плоскости стен, проходит под узким, мелко профилированным карнизом Крестовоздвиженского храма (см. схему, 14). Наконец, в оформлении фасадов храма Петра и Павла, Богоявления и при переделке фасадов храма Иоанна Златоуста в Коровниках пластическая и цветовая трактовки органично дополняют и обогащают друг друга.

Фасады бесстолпного храма Богоявления увенчаны широким изразцовым антаблементом, отделяющим двухъярусное завершение очень крупных кокошников «вперебежку» (по три кокошника в нижнем ярусе). Антаблемент состоит из карниза (гусек с двумя полочками), трехчастного фриза, вынесенного из плоскости стены трехобломным профилем, и архитрава, лежащего в плоскости стены, но отделенного от нее валиком с подрезкой (см. схему, 16). Каждая часть и каждый облом антаблемента характеризуются особым рисунком и красочной гаммой применяемых изразцов. Так, узкие второстепенные обломы имеют сплошную чередующуюся окраску: синюю, зеленую или желтую. Расчленяющие обломы полихромны: валик астрагала, отделяющего верхнюю часть фриза от средней, и четвертной валик над архитравом окрашены желтыми, зелеными и белыми спиралями; валик, отделяющий нижнюю часть фриза, украшен рельефными розетками. Иную орнаментацию имеют плоские поверхности: верхняя часть фриза заполнена желтыми и белыми овалами на синем фоне, нижняя часть фриза и верхняя широкая полочка карниза — желтыми и синими вертикальными ромбиками на зеленом фоне. Наконец, основные части антаблемента выделены наиболее сложным рельефно-полихромным узором: архитрав — разноцветными розетками, средняя, широкая часть фриза — вихреобразным лиственным узором со встречными завитками (синие, желтые, коричневые и белые на зеленом фоне), «свешивающийся» гусек карниза — спокойными желтыми и белыми пальметтами на зеленом фоне.

Мы видим, что многоцветная керамическая облицовка антаблемента заключает в себе определенную ритмику цвета и орнамента, которая не только соответствует ритмике пластических форм, но и развивает, усложняет ее. Таким образом, если в отношении пластики антаблемент Богоявленского храма в принципе повторяет компромиссную форму антаблемента Федоровской церкви, то применение цветных материалов, в силу их подчеркнутой «инородности», с одной стороны, видоизменяет форму в сторону «классической» целостности, с другой — сообщает ей внутреннюю динамику, чему способствует и появление архитрава, образующего плоскостно-цветную ступень между кирпичной плоскостью стены и рельефно-цветной пластикой антаблемента (см. илл.).

Зодчие церкви Богоявления сохраняют трехчастное равномерное расчленение фасадов храма лопатками (бесстолпный храм имеет кубический объем), однако пример одновременно строившейся церкви Петра и Павла свидетельствует о полной изжитости этого приема в ярославском зодчестве. Фасады сильно вытянутого в плане Петропавловского храма украшены вертикальными гирляндами изразцов, поставленных на угол, которые с достаточной произвольностью «развешиваются» в широких простенках, создавая легко намеченное (но не подчеркнутое) единство стены и изразцового антаблемента (на фасадах Богоявленского храма эти гирлянды «развешаны» по лопаткам). Основная же роль вертикальных элементов оформления стен принадлежит сгруппированным полуколонкам. Характерно, что теперь они применяются не по всему фасаду, а только в углах. Это уже не «свисающие» полуколонки тутаевского собора, не ковровый узор толчковской церкви — это гладкие, длинные — во всю высоту фасада — стволы, лишь с одной, несколько приспущенной дынькой, сжатые в пучки — момент сжатия подчеркнут общей опояской полуколонок и острыми промежуточными выступами стены, умножающими число вертикалей,— эти мощные и вместе с тем легкие, стремительные пучки, усиливая углы, замыкают плоскости фасадов и служат опорой для весомых раскреповок антаблемента. Новая функция сгруппированных полуколонок — функция приставленных к стене опор — фиксируется применением белокаменных лиственных капителей. Такие капители увенчивают угловые полуколонки храмов Петра и Павла, Иоанна Златоуста в Коровниках (см. илл.) и Николы Мокрого (в последнем случае капители являются поздним дополнением к первоначальным полуколонкам).

Итак, творческая работа ярославских зодчих в области оформления стен, начавшись разрушением традиционной системы расчленения архитектурной поверхности, завершилась созданием системы обрамления фасадов, совершенно недвусмысленно тяготеющего к ордеру. Мы проследили основные этапы этого процесса: переработку «годуновского» антаблемента, сохранившегося на разрастающихся фасадах четырехстолпных храмов в виде раскреповок-импостов в верхней части лопаток, тогда как сами лопатки отчетливо обнаруживают свою новую, неструктурную функцию; затем использование элементов переработанной формы раскреповок-импостов при создании синтезированной, пластичной формы антаблемента и замена лопаток сгруппированными полуколонками, заполняющими протяженные фасады; наконец, возвращение к «классическому» антаблементу, но обогащенному новым качеством пластичности, и выявление ордерной функции сгруппированных полуколонок, раздвинутых к углам, освободивших фасады.

Мы видели, что творческий поиск новых форм и приемов обусловливался отчуждением фасадов от изменяющейся конструкции четырехстолпных храмов. Очевидно, что перемещение внутренних опор и восточной стены в продольном направлении, продольное растягивание подкупольного квадрата — все эти изменения прежде всего должны были отразиться на боковых, удлиняющихся фасадах: именно здесь в первую очередь ослабевали и рвались прежние структурные связи между конструкцией и архитектурной поверхностью. И мы видели, что именно продольные фасады становились местом применения новых приемов организации архитектурной поверхности (умножение числа закомар в завершении, умножение оконных проемов, тектонические деформации лопаток, сплошное заполнение полуколонками и т. д.), которые затем, при выравнивании плана, переносились и на лицевые фасады. Таким образом, разрушение традиционной структурной обусловленности оформления стен вело к пересмотру и разрушению всей традиционной системы оформления и открывало почти неограниченные возможности при создании новой системы. Отчужденная поверхность приобретает самостоятельное значение, приобретает самоценность выражения; этим и объясняется пластическая сила новых декоративных форм и развитие принципа «органичного» единства оформления и поверхности, которое мы наблюдаем в ярославском зодчестве вплоть до постройки тутаевского собора.