Всеволод Выголов – Памятники русской архитектуры и монументального зодчества (страница 13)
Известно, что план города изменяется медленнее, чем его застройка. При многократно обновляемой объемной структуре планировочная схема продолжает оставаться наиболее древней и поэтому наиболее ценной с исторической точки зрения частью городского организма. Уменьшение городской территории Себежа достаточно убедительно говорит о пассивном существовании города, а следовательно, и о консервации его планировочной структуры, о сохранении «в чистоте» сложной и многоплановой древней планировки посада, которую смогло разрушить лишь волюнтаристское вмешательство. Регулярный план 1778 г. уничтожил сам смысл единства всех составляющих компонентов древней планировочной схемы XVI в.
Современная планировка города еще более резко отличается от древней дорегулярной схемы. Тем не менее сохранившиеся береговые улицы с их деревянной одноэтажной застройкой, Замковая гора (территория старого «крема») и колокольня церкви Троицы, играющие и сегодня главную роль в панораме старой части города, позволяют увидеть в новой ситуации черты древнего города, очень долго считавшегося важным форпостом на западных рубежах Русского государства.
Архитектурные формы „холодных“ храмов „ярославской школы“
«Ярославская школа» занимает особое место в русской архитектуре XVII в.[183] Предельно развивая общие художественные принципы эпохи, она одновременно оказывается одним из наиболее значительных отклонений от «генеральной» линии развития, представленной московскими бесстолпными храмами. Можно предположить, что именно частные признаки, определяющие своеобразие «ярославской школы» и позволяющие легко выделять ее из массы современных памятников, с особенной наглядностью обнажают общие закономерности становления и развития архитектурных форм в зодчестве XVII в.
Настоящая статья посвящена лишь одному из аспектов творчества ярославских мастеров — организации больших архитектурных поверхностей, формам наружного декора «холодных» храмов — и представляет собой попытку систематического исследования этих форм[184]. Однако активная роль декора в художественной структуре памятников XVII в. не позволяет ограничиться чисто систематическим исследованием, требует соотнесения «имманентного» развития декоративных форм с развитием других сторон архитектурного образа. Поэтому прежде, чем перейти к исследованию декоративных форм, необходимо хотя бы бегло остановиться на конструктивных и композиционных особенностях храмов «ярославской школы».
Первая из этих особенностей, отмеченная почти всеми исследователями, заключается в приверженности ярославских зодчих к традиционной четырехстолпной конструкции храма, которая выглядит несколько архаично в эпоху господства бесстолпных храмов, перекрываемых сомкнутым сводом. Эта конструкция неизменно до самого конца XVII в. сохраняет количественное преобладание в интенсивном строительстве каменных приходских церквей Ярославля, но подвергается при этом своеобразным видоизменениям.
Сдвигая подкупольные столбы к алтарю, ярославские зодчие одновременно удлиняют расстояние между восточной и западной парами столбов, в результате чего план подкупольного пространства превращается в сильно вытянутый прямоугольник. Вытянутые прямоугольники образуются и в плане западных угловых пространственных ячеек храма. Поэтому при возведении центральной и западных глав появляется необходимость в дополнительных подпружных арочках, ориентированных в продольном направлении. Очень часто, однако, мы наблюдаем в ярославских храмах постановку всех глав на взаимно опирающиеся дополнительные подпружные арочки различной ширины. Это дает возможность уменьшить диаметр барабанов, а также варьировать всю композицию пятиглавия, добиваясь и наилучшего распределения нагрузки и художественного эффекта новых пропорциональных соотношений. Непривычно тонкие сравнительно с массой четырехстолпного храма, достигающие необычайной подчас высоты и снабженные пучинистыми главами, эти барабаны создают неповторимые силуэты ярославских церквей, сообщая традиционному архитектурному типу новую выразительность.
Своеобразная расстановка подкупольных опор, при которой восточная их пара оказывается на месте восточной стены храма и «срастается» с алтарем, не приводит, однако, в Ярославле, за исключением редких случаев (церковь Дмитрия Солунского), к отказу от этой пары и появлению двухстолпной конструкции. Смещение опор к востоку с одновременным продольным растягиванием подкупольного квадрата сопровождается продольным растягиванием всей конструкции. Ярославские зодчие отодвигают восточную стену храма еще дальше на восток и возводят ее прямо на сводах алтаря. План четырехстолпного храма, всегда близкий к квадрату, превращается в более или менее сильно вытянутый прямоугольник, а над алтарными сводами образуется так называемый «тайник» — еще одна особенность «ярославской школы». Назначение этого довольно обширного, но труднодоступного помещения, скрытого за иконостасом, не совсем ясно; вряд ли оно могло служить какой-либо практической цели. Во всяком случае никакой специальной необходимости в подобных «тайниках» в Ярославле XVII в. не существовало. Можно предположить, что появление «тайника», образующегося при продольном растягивании четырехстолпной конструкции, обнаруживает чисто художественную цель в творчестве ярославских мастеров. Осуществление этой цели начинается с увеличения протяженности фасадов[185].
И приверженность к традиционной конструкции храма, и в особенности вносимые в нее видоизменения, объясняются очевидным стремлением ярославских зодчих и их заказчиков к возможно более крупным размерам построек. В самом деле, протяженность стен ярославских четырехстолпных храмов колеблется в течение XVII в. следующим образом:
Эти колебания обнаруживают общую тенденцию к возрастанию горизонтальных размеров храма
Таким образом, ярославское зодчество демонстрирует тенденцию, прямо противоположную той, которая наблюдается в строительстве московских бесстолпных храмов. Последние на протяжении 1630—1670-х годов уменьшаются в размерах (тоже в первую очередь продольных), причем это уменьшение сопровождается разрастанием примыкающих трапезных.
Иной композиционный принцип, основанный на «придвигании» к основному объему самостоятельных объемно-пространственных ячеек, лежит в основе ярославских архитектурных ансамблей. Последовательное воплощение этого принципа обнаруживается и в применении шатра (т. е. наиболее «сильного» признака композиционного центра) в завершении «придвинутых» приделов, и в своеобразном — объемном и крупномасштабном — решении крылец. Оба эти приема еще А. М. Павлиновым были названы как главные особенности ярославского зодчества, нигде больше не встречающиеся[187]. Но наиболее общее и основное отличие ярославских храмов по отношению к московским бесстолпным храмам заключается в устройстве функционально обособленных «теплых» церквей.
К концу XVII в. 35 приходов Ярославля имели каменные храмы. Из них только 8 имели по одному храму с пристроенной трапезной (тип, приближающийся к московским бесстолпным храмам), возведенных в основном в последние десятилетия XVII в. В остальных 27 приходах было по две самостоятельные церкви: «холодная» и «теплая», либо объединенные в одной постройке (9 приходов), либо, что более характерно, стоящие отдельно (18 приходов), причем 9 отдельно стоящих «теплых» церквей к концу XVII в. тоже были каменными. Таким образом, на протяжении XVII в. в Ярославле было возведено 44 культовых постройки, и в их числе 27 «холодных» церквей, подавляющее большинство которых относится к рассмотренному выше типу четырехстолпного, продолговатого в плане храма. Эти памятники и являются средоточием типичных для «ярославской школы» архитектурно-композиционных решений. До настоящего времени в Ярославле сохранилось только 15 «холодных» церквей, однако обширная краеведческая литература и в особенности опубликованная В. И. Лествицыным записка архиепископа Самуила Миславского[188] дают возможность представить все возможные варианты композиционного построения этих храмов.
Мы насчитываем девять таких вариантов:
1. Храм без пристроек (церкви: Федоровская, 1687 г.; Крестовоздвиженская, 1675—1688 гг.; к этим собственно ярославским памятникам примыкают собор Николо-Улейменского монастыря 1675—1677 гг.; церковь Рождества Богородицы в селе Великом, 1712 г.).