Всеволод Выголов – Памятники русской архитектуры и монументального зодчества (страница 11)

Писцовая книга предоставляет сведения об общем количестве населения и по составляющим его группам. Город был населен людьми, в основном состоящими на военной службе: стрельцы — 82, казаки пешие и конные— 137, пушкари — 31, воротники (или вратники, стражи при воротах города) —15, прочих жителей — 41. Из последних можно выделить представителей административной власти (воевода — Никита Бороздин, городовой приказчик — Иван Свербеев), военной власти (осадный голова — Костянтин Скобелцын, казачий голова — Кирила Хрипунов) и 6 помещиков. Соотношение «белого» нетяглого населения (319) и «черного» тяглого (3) дает дополнительную характеристику не только составу населения, но и поясняет невозможность подсчета территории, так как обмерялась лишь земля, облагаемая налогом (в их число вошли участки, присоединенные к «белым» землям после Ливонской войны).

Количество жителей по писцовой книге — 322 человека. Как обычно, учитывалось только мужское население. Лишь иногда в списке владельцев дворовых участков, огородов и пашен встречаются женские имена — это вдовы служилых людей, за которыми сохранены права на усадьбы[162]. Общее число жителей города превышало указанное количество примерно в 4—5 раз[163] и доходило, видимо, до 1300—1600 человек. Учитывая также, что во время Ливонской войны население сократилось почти вдвое (об этом говорит цифра дворовых мест, оказавшихся «в пусте»,— 209), возможно представить себе город середины XVI в., почти равный по численности населения Себежу конца XIX в.[164], что, в свою очередь, дает основание предположить — город XVI в. занимал территорию более значительную, чем это зафиксировано на геодезической подоснове XVIII в. Материалы писцовой книги, как будет видно в дальнейшем, это подтверждают.

Основное занятие жителей — военная служба. Сведения о неслужебных занятиях очень кратки. Развитию ремесел и торговли мало способствовало пограничное положение города, постоянно державшее жителей в боевой готовности. Тем не менее писцовая книга отмечает наличие среди стрельцов, казаков и прочих представителей городского населения мастеров ремесленных промыслов и владельцев торговых лавок, что вполне соответствовало основным занятиям жителей[165].

О развитии ремесел и торговли свидетельствует и наличие «торга». Если холм, на котором располагался кремль, очень четко вырисовывается в настоящее время, то территорию бывшего торга определить сложнее, и не случайно она не обозначена на схеме города в типологии древнерусских городов. Слово «торг» упоминается в писцовой книге дважды, когда дается описание улиц и указывается их направление: «В Левонтьевской улице от Троицкого переулка к торгу» (ПК, с. 421), «На Охотницкой улице от Летних ворот к торгу» (ПК, с. 422). Но при переписи оброчных лавок не сказано, что они находились на «торге», хотя, видимо, и составляли в сумме городской торг.

«По старому писму в Себеже... было 38 лавок» (ПК, с. 426). По сравнению с этими данными (до Ливонской войны) торг значительно уменьшился — всего 17 лавок и одно лавочное место. Располагались они «от Летних ворот по левой стороне» (ПК, с. 426) — 8 лавок, на Успенской улице по обеим сторонам — 8 лавок (по левой — 3, по правой — 5), плюс одно место лавочное, и «на Сергиевской улице противу церкви Успения Пречистые» (ПК, с. 426) — одна лавка. Следовательно, торгом можно считать некое пространство около Летних ворот и Успенскую улицу, которая около церкви Успения каким-то образом соприкасалась с Сергиевской улицей.

Кроме того, фраза «от церкви Рождества Пречистой в переулке к городной стене» (ПК, с. 425) расположена в тексте писцовой книги среди описаний улиц (Щировка и Охотницкая), связанных с Летними воротами. Вероятно, не будет ошибкой предположить, что церковь Рождества также стояла на площади недалеко от Летних ворот. Получается, что торг фланкируется на западе церковью Рождества, а на востоке — церковью Успения.

С Летними воротами планировочно увязано несколько улиц: Охотницкая («от Летних ворот к торгу».— ПК, с. 419, 422), Острожная («у Летних ворот».— ПК, с. 419, 422), Сергиевская («от Летних ворот к вышегороду».— ПК, с. 420), Щировка («от Летних ворот».— ПК, с. 425). От них начинается торг, недалеко находится церковь Рождества. Все эти данные приводят к выводу о большой роли Летних ворот для жизни города и, безусловно, о их непосредственной связи с внешними дорогами.

В современном городе вдоль южного берега полуострова, приблизительно до половины его длины, проходит дорога (улица одноэтажной застройки), которая затем обрывается. Предположительно здесь и находились Летние ворота, получившие свое название, видимо, из-за южной ориентации.

Успенские ворота встречаются в тексте книги один раз («На Щировке подле городовую стену к Успенским воротам».— ПК, с. 426), расположены они были, видимо, южнее того места, где стояла церковь Успения и рядом с валами кремля. Они обслуживали горожан, огороды которых находились на берегу озера.

«Мысовы» ворота самим названием подсказывают место своего расположения. Их роль также не была особенно значительной, земли рядом с ними было немного, в означенный период ее занимали под огородные участки наиболее богатые люди города — помещик Степан Харламов и казачий голова Кирила Хрипунов.

Сабуровы ворота упомянуты в книге после описания «белых» дворов по Красной улице (причем указано лишь два расположенных рядом с ним двора воротников, видимо обслуживающих эти ворота) и больше ни разу не встречаются в тексте. Их вероятное местоположение — в восточном конце Красной улицы, так как своим западным концом Красная улица выходит к церкви Троицы и далее — к Климентовским воротам.

Опарины ворота, так же как и Климентовские, расположены при выезде из города, так как после упоминания тех и других обычно в тексте идет описание территорий «за городом на переволоке» (ПК, с. 420) или «на переволоке, из города идучи» (ПК, с. 423)[166]. Рядом с ними вне пределов города находится территория, называемая Заровье; по ней в настоящее время проложен переулок, пересекающий полуостров от улицы Пролетарской (на коротком отрезке проложенной по старой Красной улице) на север — до берега озера (западнее колокольни церкви Троицы, расположенной на остатках валов Окольного города).

За этими воротами, или, как сообщает писцовая книга, «на переволоке на мысу от Климентовских ворот» (ПК, с. 427), находились бани, которые принадлежали казакам и стрельцам,— всего 5 бань, «да три места банных пусты» (ПК, с. 427). Действительно, при выезде из старого города по правой стороне располагается территория, которая в виде небольшого мыса выдается в северном направлении от полуострова в озеро[167]. Неподалеку за воротами «на переволоке» до Ливонской войны находились 42 места амбарных, а по сведениям 1585 г., эта территория распахана под огороды.

Около обоих ворот расположены Заровье и Щировка[168], других названий улиц и территорий писцовая книга не приводит. На основе сведений генерального плана 1778 г. можно предположить, что речь идет о территориях к западу от церкви Троицы. Отделенные от «городовой стены» кварталами дворовых мест, близко от Климентовских ворот, начинаются улицы Леонтьевская и Красная, о которых известно: первая связывала Троицкий переулок с торгом, а вторая — являлась в это время главной улицей города. На Красной улице размещались дворы и дома наиболее богатых жителей, и название ее, безусловно, выражает то, что это была самая красивая улица города[169]. С нее начинается перепись посадских территорий, так как на ней, видимо, располагалась и съезжая изба, от которой обычно писцы начинали счет дворам и поместьям. На Красной улице находились дворы воеводы[170] и прочих представителей городской и военной администрации, дворы священнослужителей главного храма Себежа — собора Троицы, Ильинского и Никольского монастырей[171].

Красная улица в описываемый период, несомненно, главная улица города, на которой расположен соборный храм и которая проходит через весь город и имеет, если судить по плану XVIII в., самые четкие очертания. Может быть, ее возникновение одновременно сооружению крепости, когда были присланы для строительства 500 пищальников, а может быть, она появилась позднее — в период, когда Иван Грозный во многих городах создавал Стрелецкие слободы. Правда, о существовании в Себеже слободы с таким названием сведений не имеется[172]. Во всяком случае, северная часть города планировочно сложилась не раньше, чем была сооружена крепость. В городе в 1585 г. проживало много стрельцов, но их дворы в это время размещались не только на Красной, но и на других улицах.

Острожная улица, несколько раз упомянутая в писцовой книге, видимо, располагалась вдоль стены окольного города, или «острога» («в той же Острожной улице от городовые стены», далее следует длинный перечень дворов казаков и стрельцов.— ПК, с. 422, 423) и от нее получила свое название. Стена, вероятно, южная, так как в тексте Острожная улица согласуется с Летними воротами («у Летних ворот в Острожной улице».— ПК, с. 419).

Соседняя, Охотницкая улица, ведущая «от Летних ворот к торгу» (ПК, с. 419), подходит под острым углом к Острожной улице. Это действительно только в том случае, если торг находился на Успенской улице. Странный поворот линии, очерчивающей квартал между улицами (Острожной и Успенской) и переулками (один ведет от Летних ворот, другой — Успенский — со стороны торга) при продолжении ее определяет, как представляется, возможное направление улицы.