Всеволод Веселов – Большевики в Азербайджане (конец апреля – начало июня 1920 года) (страница 3)
Большая часть населения всех административных единиц, территории которых в настоящее время входят в состав Азербайджана, занималась сельскохозяйственным трудом[13]. Имущественное разложение к 1917 году не проникло глубоко в азербайджанскую деревню: не было сформировавшего сельского пролетариата-бедняков, зарабатывавших на жизнь исключительно наемным трудом и становившихся опорой большевиков в деревне в губерниях Центральной России. Не произошло окончательного разрыва неформальных отношений между крестьянами и помещиками-мюлькадарами. Конфликты, происходившие в деревне, зачастую носили некапиталистический характер и протекали в формах, свойственных докапиталистическим обществам.
После взятия власти в Петрограде осенью 1917 года большевики не смогли закрепиться ни в одном из крупных центров Закавказья, за исключением экономически развитого космополитичного Баку и Сухумского округа[14]. На остальной территории российской части Южного Кавказа установилась власть Закавказского сейма, состоявшего из депутатов Всероссийского учредительного собрания и представителей региональных партий[15].
К лету 1918 года созданная большевиками Бакинская коммуна оказалась отрезана от красной России фронтами Гражданской войны и была ликвидирована турецкими войсками при поддержке добровольческих формирований из местных тюрок-азербайджанцев[16]. Гибель идейных коммунистов-лидеров Бакинской коммуны предопределила кадровый голод, который впоследствии будут испытывать большевики на Южном Кавказе в 1920 году.
Еще задолго до падения Бакинской коммуны, 28 мая 1918 года в Тифлисе (Тбилиси), депутатами-мусульманами Закавказского сейма и Всероссийского учредительного собрания было провозглашено создание Азербайджанской Демократической Республики (АДР)[17]. Первое время столичные функции выполняла Гянджа. В сентябре руководство нового государства переехало в Баку. Однако уже в ноябре военному министерству пришлось вернуться в Гянджу из-за позиции командования вошедших в город английских войск, рассматривавших господствующую партию Азербайджана «Мусават» в качестве сторонников потерпевшей поражение в Первой мировой войне Турции[18]. К весне 1919 года отношения между правительством АДР и англичанами нормализовались[19].
Ведущую роль в политической жизни Азербайджана играл парламент. Его костяк составляли депутаты Всероссийского учредительного собрания и Закавказского сейма от мусульман Южного Кавказа[20]. Осенью 1918 года состав парламента был расширен, и в него были включены представители от национальных меньшинств: из 120 мандатов 21 должны были получить армяне, 10 – русские и по одному немцы, евреи, грузины и поляки[21].
Ни одна партия не имела в парламенте абсолютного большинства. Самыми значимыми фракциями были находившаяся у власти национальная партия «Мусават» и исламская партия «Иттихад». Многочисленны в парламенте были социалисты различной ориентации[22].
В начале 1920 года усиливавшееся понимание западными дипломатами неизбежности скорого поражения «белых» на юге России позволило делегации АДР в Париже добиться признания странами Антанты правительства Азербайджана «де-факто»[23].
На момент большевистского переворота АДР находилась в состоянии необъявленной войны с Арменией. Значительные территории со смешанным, живущим чересполосно армянским и мусульманским населением Восточного Закавказья стали в 1918–1920 годах ареной серии кровопролитных межэтнических конфликтов с участием формировавшихся регулярных армий «мусаватистского» Азербайджана и «дашнакской» Армении. В марте 1920 года в горной части Карабаха вспыхнуло инспирированное дашнаками восстание. Части азербайджанской армии оказались втянуты в казавшееся бесконечным кровопролитное противоборство[24].
Большевики в Закавказье долго не могли оправиться от поражения Бакинской коммуны. Тем не менее с приближением фронтов Гражданской войны к Кавказу они активизировали свою работу в Баку. Необходимость в этом была продиктована не столько идеями «неизбежной победы мировой революции», сколько жестким топливным голодом, который испытывали контролировавшиеся большевиками территории бывшей Российской империи. Получить доступ к нефтяным промыслам коммунистам было жизненно необходимо.
По состоянию на начало 1920 года на территории Азербайджана действовало несколько крайне левых политических организаций. «Гуммет» ориентировалась на закавказских мусульман-рабочих. «Адалят» была партией бакинских рабочих-выходцев из Ирана. Кроме того, в Баку, преимущественно в среде рабочих-немусульман, возродились ячейки Российской коммунистической партии (РКП(б)). В начале февраля все крайне левые силы объединились в Азербайджанскую коммунистическую партию (АКП(б))[25]. Образованием формально независимой от РКП(б) национальной коммунистической партии Азербайджана большевики решали сразу несколько своих задач. Стремясь избежать ошибок интернациональной Бакинской коммуны и обвинений в великорусском империализме, равно как и потакания армянским националистам, они шли на компромисс с национально ориентированной частью мусульманского левого движения. Демонстрация приверженности принципу права наций на самоопределение и уважения к азербайджанской национальной государственности давала возможность выбить из рук противников большевиков лозунги борьбы с русской агрессией. Кроме того, народы Востока, в первую очередь турки и персы, получали сигнал, что политика российских коммунистов в их отношении не является колонизаторской.
Глава 1
Рейд бронепоездов на Баку
Частью первого акта большевизации Азербайджана и всего Южного Кавказа стала Бакинская операция. Советская военно-историческая литература рисует её как беспримерный по своей скорости и сопутствовавшему успеху прорыв четырёх советских бронепоездов под командованием Михаила Григорьевича Ефремова, которому на момент тех событий только исполнилось 23 года, к «революционному Баку»[26]. Утром 27 апреля 1920 года бронепоезда «III Интернационал», «Красный Дагестан», «Тимофей Ульянцев» и «Красная Астрахань» пересекли границу. Вечером того же дня они были в Баку, преодолев 200 километров за сутки. Темп движения (с такой скоростью в годы Гражданской войны порой поезда не передвигались и в глубоком тылу, а не то что по территории противника), авантюрный характер плана операции, равно как и успешная его реализация, не могут не вызвать неподдельного удивления и массы вопросов.
Пролог
Весна 1920 года началась с окончательного разгрома белого движения на Северном Кавказе. В конце февраля части XI армии, ранее действовавшие на нижней Волге, широким фронтом, протянувшимся от берегов Каспия на востоке до Ставрополя на западе, перешли полосу практически безлюдных и безводных калмыцких степей и подошли к густонаселенным предгорьям Кавказа, стратегической железнодорожной линии Тихорецкая – Порт-Петровск (Махачкала).
В десятых числах марта линия была перерезана. Надежды деникинцев на оборону Северного Кавказа рухнули. Деморализованные части белых оставляли города практически без сопротивления и лишь взрывали мосты[27], пытаясь задержать стремительное движение Красной армии. К 30 марта всё Предкавказье, вся линия Тихорецкая – Порт-Петровск были в руках красных. Часть деникинских войск ушла морем в Персию в Энзели[28]. Часть, вместе с генералом Даниилом Павловичем Драценко и контр-адмиралом Апполинарием Ивановичем Сергеевым, была интернирована в Баку. Оружие корпуса Драценко оказалось в руках АДР[29]. Сергеев разрешил своим офицерам вступать в армию Азербайджана[30]. Однако большинство из них, ожидаемо, стремились попасть в Крым к генералу Врангелю.
С приходом большевиков в казачьи районы предгорий Кавказа на первые позиции в XI армии выдвинулся Михаил Карлович Левандовский: командование фронтом считало его «хорошо знакомым с местными условиями» и «популярным среди местного населения»[31]. Действительно, Левандовский прекрасно знал театр боевых действий, так как уже командовал XI армией в начале 1919 года и потерпел тяжелое поражение от «добровольцев» Деникина в тех же местах, куда он теперь триумфально возвращался.
В начале апреля 1920 года части и тылы XI армии стянулись к Порт-Петровску (Махачкале) и начали выдвижение к Дербенту[32].
Установление советской власти в Дагестане проходило практически без эксцессов[33]. Лишь из разведсводок XI армии от 7 апреля мы узнаем о прибытии из Баку в аул Маджалис бывшего турецкого генерала, командующего Кавказской исламской армии Нури-паши с 50–60 бывшими турецкими солдатами и попытке организовать местных горцев на борьбу с большевиками. В разведсводке от 10 апреля сообщается о возвращении Нури-паши обратно в Баку[34].
12 апреля отдельному конному корпусу, состоящему из 7-й Кавдивизии и Таманской кавбригады с приданными из XI армии частями, отдается приказ занять переправы через пограничную реку Самур[35]. Приказ выполнен не был: передовые заставы до начала в ночь с 26 на 27 апреля Бакинской операции переправы не контролировали. Особую обеспокоенность у командования вызывал факт того, что красноармейцы занимали позиции только у северной горловины стратегического железнодорожного моста через пограничную реку Самур. Южная горловина контролировалась азербайджанскими частями, и, следовательно, они имели возможность заминировать мост[36]. Дальнейшие события покажут, что эти опасения были беспочвенными. Ни один мост на всей 200-километровой железнодорожной линии от Самура до Баку взорван не был.