Всеволод Советский – Аспирант. Москва. 90-е (страница 47)

— слепить финансовую пирамиду типа МММ Мавроди или «Властилины» Валентины Соловьевой…

— включиться в цепочку наркотрафика из Центральной Азии в Европу…

старшую сестру не посещали. А вот учинить на ночь глядя приборку с веником, тряпками и тому подобным оборудованием — это легко. Поэтому Катя запланировала краткосрочный визит ко мне, а получив порцию жизненных витаминов — вприпрыжку бежать Светлане на помощь.

Договорились.

Я дошел до ларьков, приобрел две крохотные стограммовые бутылочки армянского коньяки — в просторечии «мерзавчики». Хватит, больше не надо. Ну, и продукты, фрукты… Припер это все домой, ублажил себя ароматным напитком. Захорошело. С удовольствием поработал над диссером. Начало смеркаться. Заявилась Катя. Отъ*бнулись. Тоже здорово.

На десерт Катя любовно расцеловала меня и ускакала мести, мыть и драить свою жилплощадь. А я остался лежать в состоянии приятного расслабона. Память по инерции продолжала рисовать недавние картины нашего соития и никак не могла отцепиться от этого… Я и не возражал. Закрыв глаза, мысленно крутил и крутил данное эротическое кино, и прекращать его желания не было.

Пока вновь не захотел есть. Тогда со вкусом, с толком, с расстановкой поужинал, попил чаю и завалился спать.

Утро неожиданно подарило чудесную погоду. Прямо такую редкую редкость этой ненастной осенью. В светло-голубом небе безветренно застыли редкие белые облака. Яркое, но нежаркое Солнце вдруг щедро залило светом Москву, в чем я увидел добрый знак. Ну полил бы дождь? Так этот изверг, глядишь, и не высунулся бы из дома… Хотя, черт его знает! А вдруг наоборот? Взял бы зонтик и пошел в горделивом одиночестве в парк гулять: вот вам, менты, выкусите!..

Ладно. Что есть, то есть. Нет, солнечный день — это привет от мироздания. Все будет хорошо!..

И без десяти девять я выбежал из общаги.

Андрей в «шестерке» уже ожидал меня на Рязанском проспекте.

— Привет! — я плюхнулся на пассажирское сиденье.

— Здорово.

Я пожал руку с боевым перстнем и с места в карьер спросил:

— Когда планируют начать патрулирование?..

На что получил совершенно конкретный ответ:

— В десять.

— Так.

Этот четкий ответ словно включил во мне таймер. Не могу объяснить, но я стал иначе ощущать время. Не как нечто абстрактное, безликое — а точно незримое излучение, бегущее сквозь меня и уносящее жизнь миг за мигом. Значит, все верно! Я не ошибся. Нашел центр мишени. Попал, куда надо, решаю именно ту задачу, что надо — и эта нечисть не уйдет от меня.

И все вокруг сделалось необычайно четким, резким: предметы, звуки, запахи, словно я стал видеть все завитушки в каждом облаке, слышать рабочий шум Рязанского шоссе чуть ли не до самой Коломны, чуять дыхание осени с далеких северных земель…

Я и себе-то до конца не мог этого объяснить, тем более не стал говорить Андрею. Да и надо ли объяснять? Есть то, что понял — и храни в себе. Потом когда-нибудь кому-нибудь расскажешь. Или нет.

— Короче, — деловито произнес старлей. И раскрыл суть.

В МУРе долго и старательно прорабатывали операцию. Отобранным сотрудницам — реально симпатичным, привлекательным, молодым девушкам — тщательно создавали образы с помощью подбора одежды и макияжа. Делали так, чтобы все были друг на друга не похожи, но каждая по-своему броская, такая, чтобы мужские головы поворачивались к ним как стрелки компаса. Дернули каких-то педагогов сценического мастерства из ГИТИСа. Те свое дело знали: попытались на скорую руку привить милиционершам навыки не то, чтобы совсем уж девиц легкого поведения… Но скажем так, игривого. Отправившихся на улицу в поисках приключений. Ради интереса: а что будет?.. И вот эти девушки-приманки должны по графику курсировать по парку, сменяя друг друга. У посторонних людей даже и подозрений не должно возникнуть в том, что разные легкомысленные особы, флиртующей походкой прогуливающиеся по аллеям, на самом деле есть связанные меж собой звенья одного плана…

— А силовое прикрытие? — спросил я.

Андрей кивнул:

— Обязательно.

И рассказал, что оперов, прикрывающих девушек, тоже поднатаскали по актерскому мастерству, хотя их жизнь и без того учила быть артистами еще теми. Но в данном случае им постарались придать вид не гопников или «братков», а обычных, нормальных, средних парней. Ну, пришел такой прогуляться в Кусково — ничего странного.

— А тебя туда не включили?

— Нет, — мотнул головой Андрей. — Посчитали, что раз он местный, так хрен его знает, может меня и встречал, как здешнего опера. Ну, в этом есть резон, я спорить не стал.

Теперь я кивнул, понимая перестраховку МУРа. Согласен: маловероятно, конечно, что искомый вдруг опознает старшего лейтенанта Гринева. Но не исключено. Увидит — и конец всему, всей операции. Поэтому лучше перебдеть, чем недобдеть.

Тут старлей вздохнул так глубоко и значительно, что я понял: сейчас будет нечто важное. И верно, оно тут же прозвучало:

— Слушай, Юр! Я одну вещь задумал…

Задумка Гринева была рискованной в том плане, что являла собой сугубую самостоятельность. Фактически ведь старший лейтенант оказался отстранен от операции, пусть и вполне под толковым предлогом. Тут никаких интриг, никаких подковерных игр, один-единственный здравый смысл. И только. И Гринев, как дисциплинированный офицер, конечно, подчинился приказу.

Но принять участие ему страшно хотелось. И он нашел выход. Заслать на горячую точку своего агента, о котором никто не знает. «Апреля». То есть, меня.

— … Оно, конечно… За самодеятельность могут по шапке так прислать, что мало не покажется. Но я-то в тебя верю! Понимаешь⁈

«Понимаешь⁈» было произнесено с глубоким выражением, даже как-то с пафосом, что ли. И дальше Андрей поспешил развить мысль:

— Я надеюсь, что ты его узнаешь. То есть… Ну, может это показаться странным…

Но мысль не развилась. Андрей попросту не решился ее высказать. А я четко сформулировал:

— Ты надеешься на мою интуицию? Что я просто угадаю этого гада, если он появится?

Гринев сосредоточенно помолчал пару секунд.

— Да! — выпалил он. — Именно на это и надеюсь. Объяснить не смогу, не спрашивай. Но я вижу в тебе такую способность. А что она вообще бывает, в разных людях… так я это просто знаю, и все тут. И никаких гвоздей. Жизнь сама сказала, показала так, что поверил раз и навсегда. Сейчас твердо знаю. Есть люди, которые могут.

— И я такой?

— Вот и проверим.

Я невольно ощутил, как от этих слов во мне пронеслась музыка восторга и азарта. Андрей говорил по сути то же самое, что я чувствовал про себя. А значит, так и есть! В точку. Значит, сегодня — судный день. Отсчет пошел! Я — ракета, заряженная на цель. Старт!..

Все это, однако, не выжгло во мне критического мышления.

— Согласен, — сказал я. — Но вот вопрос: мне что там, с утра до сумерек околачиваться? Я уж не говорю про то, что ноги чуть не отвалятся. Это как раз можно пережить. Но я же могу примелькаться. Это странно: парень бродит и бродит восемь… или сколько там?.. девять часов. Меня твои же коллеги первого и заподозрят. И возьмут под белы руки: так, а ты, молодой человек, кто таков?..

Андрей поощрительно усмехнулся:

— Толково мыслишь. Тоже думал про это. Вариант: берешь книгу, сидишь на скамейке, читаешь. Самое то: молодой интеллигентный человек, аспирант. В кои-то веки погожий денек выпал… Почитал, прогулялся, еще почитал. Но при этом…

— Ясно, — прервал я. — Незаметно и зорко веду наблюдение. Ладно, это в самом деле мысль. Вопрос: какую книгу взять?

— Ну, тут надо что-то продвинутое. Даже выпендрежное. Чтобы в образе быть.

Я подумал.

— Набоков пойдет?

Андрей чуть сдвинул брови:

— Это… который «Лолита»?

— Да. Только не «Лолиту». Слишком затаскано. Есть у меня «Дар». Отличная вещь.

Старлей отмахнулся:

— Решай сам. Эх, поздно я про книгу подумал, вчера тебе не сказал!.. Ну да ладно. Ты оделся тепло?

— Ну… Как сказать…

— Понятно. Утеплись. Не май месяц.

— И даже не сентябрь, — я усмехнулся. — Тогда я быстро за книгой и за утеплением.

— Давай. Я тут жду.

…Через сорок минут я был на месте. Утро понедельника — не тот момент, когда парк полон людьми. Тем не менее, прогуливались. Бабушка интеллигентного вида провела на поводках целый выводок мелких собачонок разных пород. Прошагали два паренька, на вид — старшеклассники, о чем-то оживленно беседуя. Почему не в школе?.. Еще какие-то люди прошли, они у меня никакого интереса на вызвали, мой внутренний радар на них не отреагировал.

Между делом я взялся читать «Дар». Проза, конечно, шикарная, но признаюсь, читал вполглаза. Остальные полтора отслеживали обстановку.

Народу потихоньку прибавлялось, я даже стал удивляться тому, насколько много праздных гуляк в Москве. Как-то раньше не задумывался об этом… Рабочий день вроде бы! Откуда столько обоеполых порожняков самого цветущего возраста?.. Ну да что там! Столица. У нее свои привычки и причуды.

Я по прежнему ощущал в себе особый режим работы организма. Зрение, слух, обоняние — все это работало на порядок острее, чем обычно. И чуйка, вот что главное! Мне чудилось, что контакт между мной и миром обострился, вот сейчас я мысленно прикажу: обернись! — кому-то из прохожих, и он обернется… Но я, конечно, этого не делал. Наоборот, старался как бы пригасить себя, чтобы не дай Бог, никто не догадался.