Всеволод Советский – Аспирант. Москва. 90-е (страница 3)

Я орал так, что не узнавал свой голос. Вообще реальность сдвинулась, как будто протекла какой-то нежитью из зазеркалья. Ну, у меня так бывает в пограничный миг. И время вдруг растягивается, будто хочет напоследок задержать тебя в этом мире, дать тебе шанс… Но уж как выйдет, так выйдет.

«Гелик» вильнул. Михаил, успев выхватить пистолет-пулемет «Кедр», навалился на руль. Я понял, что он ранен. Или…

Или хуже. Рванувшись вперед, я левой рукой схватил руль, правой — «Кедр», а корпусом прикрывал девочку.

— Даша! Даша! Вниз! Прячься за мной!

Звуки выстрелов казались потусторонними, отдельными от происходящего. Я понял, что Андрей с Сашей открыли огонь из седана, и увидел, как из кустов выскочила рослая мужская фигура в камуфляже, пригнувшись, побежала вправо…

И я враз все понял. Все! Тоскливая маета предчувствий обожглась, вспыхнула, вмиг сгорела, предъявив бесжалостную правду.

Я нажал спуск. «Кедр» затрясся, плюясь очередью. Точность, конечно, аховая, но ведь удача дело не последнее! Фигура припадочно дернулась, рухнула в траву.

Одной рукой я кое-как справлялся с машиной, чувствуя тяжесть тела Михаила и весь превратившись в мысль защитить девочку.

— Даш, ты как⁈

— Нормально… — дрожащий голосок.

Слава Богу! Прорвемся! Я резко двинул ствол влево и влупил очередью в шевеление кустов.

Отчаянный предсмертный вскрик. Попал!

Я уже понял, что засада организована плохо. Тот, кто ее придумал — самонадеянный болван. Тем не менее, по седану молотили так, что вряд ли кто там уцелел.

Странно — насколько мало это задело меня. Я радел только за Дашу. Спасу! Спасу ее! Себя не жаль, убьют, так убьют, лишь бы девочку спасти!..

— Держись!.. — успел сказать я и ощутил толчок в грудь.

В перекошенной реальности это показалось чем-то несерьезным. Ну, толчок и толчок. Да только у меня вдруг словно отказали ноги. Я ощутил себя как бюст, стоящий на чужой подставке.

— Дядя Юра! — отчаянный вскрик сзади.

Я ощутил, что стремительно слабею, но успел еще нажать на спуск.

Емкость магазина «Кедра» — двадцать патронов. Не знаю, сколько я расстрелял. Наверное, почти все. Но в цель попал.

Из зарослей неловко, боком вывалился мужчина в той же камуфляжной форме, что и первый. Упал, оставив торчать над травяным заслоном неподвижное правое плечо.

Как гора с плеч свалилась!

— Да…

Я хотел сказать: «Даша!» — но голос оборвался.

Гора свалилась, но с ней вместе и весь мир… Свалился-не свалился, но свернулся в тьму, в тоннель с мерцающим живым пятнышком света в чудовищной дали…

— Дядя Юра! Дядя Юра!.. — плачущий детский голос из этой дали.

Жива! Жива! Ну, слава Богу…

Свет померк.

ГЛАВА 2

Я умер?

В первый миг я так и подумал. Без страхов, содроганий и всего такого. Ну, умер и умер. За время службы я привык к этой мысли. Что когда-нибудь умру, и вряд ли смерть придет ко мне в домашней постели. Это нормально для мужчины, тем более военного. Тем более, что никто не заплачет обо мне.

А хотя нет. Даша! Она-то, конечно, заплачет. Но детские слезы — как роса, высохнут. Жизнь — дни, месяцы, годы, закаты, рассветы — все это заметет девичью память множеством событий: радостей, огорчений и печалей. Ну, так оно и должно быть. Это нормально. Ненормально то, что девочка-подросток осталась сиротой, без отца, без матери. Правда, наследницей огромного состояния… Но для несмышленого ребенка это скорее минус, чем плюс. Конечно, несовершеннолетней назначат опекуна. Скорее всего, кого-то из родственников. Кто там у Вадима?.. Какая-то сестра, которую я видел раза три в жизни. Такая скучного вида тетенька, типичная провинциальная учителка… Собственно, я совсем ее не знаю, ничего не могу сказать. У Нелли же, насколько мне известно, родни много, но эта сука ухитрилась перелаяться со всеми, что не удивительно. Впрочем, там и родственнички те еще красавцы. Жлоб на жлобе и жлобом погоняет. Когда она вдруг стала супругой олигарха, вся орава вмиг нарисовалась рядом, включая тех, кого годами видно не было. С наивной деревенской наглостью: ты же теперь богатая, ну так дай денежку-то!.. За что? Ну как это за что! Просто так, по-свойски, по братски, за то, что мы есть. С тебя ведь не убудет!

Разумеется, в ответ Нелли предлагала попрошайкам поцеловать ее пониже спины.

— Счас, ага! Уже в сундук полезла за пиастрами! — злобно иронизировала она. — Дядюшка он, видите ли! Мудядюшка… Когда мы с мамой без копейки сидели, у него снега зимой не выпросить! А теперь сразу вылез, как глиста из жопы. Вот он я, ага! Принимайте меня таким, каков я есть!..

Тут я поймал себя на том, что впервые подумал про Нелли, как про мертвую. Нет, никаких соболезнований. Просто факт. И с дивной ясностью, какой отродясь не было в той, обычной жизни, ко мне вновь пришла истина.

Да, она уже мелькала, было дело. Но теперь пришла куда объемнее и ярче. Вне всякой логики, без малейших рассуждений. И совершенно неопровержимо.

Нелли и Виктор организовали группу для совершения преступления. Предварительный сговор. Имитация покушения. Ну как имитация? Отчасти. Супруг погиб, супруга чудом уцелела. Расстрел олигарха со сложной репутацией никого бы не удивил. Вадим Гранцев находился на таком статусе, где спокойной, просто нормальной человеческой жизни не бывает в принципе. Это социальная стратосфера. Здесь быть хорошим невозможно. И Гранцев херувимом не был. В его памяти было похоронено то, о чем он наверняка старался не вспоминать, хотя забыть такое невозможно. Кое-что из этого я знал. И уверен — было то, чего я не знаю.

Не знаю и того, успели эти двое мразей сделаться любовниками, или нет. Скорее, нет. Мне бы донесли. Но сговориться сговорились. Виктор не раз возил хозяйку на «Мерсе», могли найти место, где перетереть с глазу на глаз, изо рта в ухо. И придумали устроить эту засаду на дороге. В которой президента «Интегрированных систем» надлежало устранить, а его супруга должна была уцелеть, тем самым обретя железное алиби. Именно поэтому она подсказала Даше пересесть в машину охраны под предлогом патриотической беседы. Поскольку по плану огневое поражение должно быть сосредоточено на основном автомобиле. Как при этом мадам собиралась остаться невредимой, тогда как муж ее будет убит? Как нападающие должны были отходить с места исполнения, если бы уцелела охрана в машине сопровождения?.. Вопросы, на которые уже ответа не найти.

Но даже не в этом соль.

А в том, что Виктор развел дуру, сам будучи полудурком. Решил кинуть сообщницу. Зачем? На что он рассчитывал? Какую выгоду собрался в том найти⁈ Может, его банально перекупили, точнее, он сам перепродал спецоперацию?.. Похоже, и этого никогда уже не узнать. Но факт есть факт. Гаденыш нашел каких-то упырей, нашел оружие — и эта шобла оказалась заточена на то, чтобы всех беспощадно валить на глушняк. Вооруженных, безоружных, взрослых, детей — всех.

Это одно. Другое — Виктор и его сброд, вероятно, имели крайне смутное представление об организации такого рода акций. Однако с глупой самонадеянностью решили, что фигня какая, порешаем тему… Ну в принципе-то порешали, да. Ничего не скажешь. Но есть нюанс. Очутились на том свете.

А хотя и черт с ними со всеми! Главное — Дашу я спас. Конечно, каково ей теперь придется по жизни?.. Увы! Я не Бог. Я всего лишь подполковник запаса. Что смог, то сделал. И теперь…

Кстати! А что теперь⁈

Я вдруг сообразил, что как-то подзавис между тем светом и этим. Темная труба вокруг и яркое чудесное сияние вдали… Но оно не приближалось, так и маячило там. А я ощутил себя точно в невесомости, которая как бы задумалась, куда меня девать. Подумала, поразмыслила… и решила, что свои дела на Земле я не закончил. Есть еще нечто важное, что должен сделать я — и никто другой.

Эта мысль пришла ко мне и сразу прервала неясность. Я ощутил, как меня потянуло вниз, вниз, вниз… С таким ускорением, что захватило дух. Чуть было не вздумал прощаться со Вселенной, но не успел. Открыл глаза.

Точно по волшебству, полет прервался. Будто не было его. А я лежу на кровати в маленькой комнате.

Бог мой! Да эта комната знакома мне как свои пять пальцев! Это моя комната в аспирантском общежитии в Москве, где я прожил два с лишним года до того, как вынужден был прервать обучение. Разве можно ее забыть⁈

Как много эти годы значили в моей жизни, сколько событий вместили они в себя!..

Собственно, именно тогда и случилась трагедия, сломавшая мою судьбу. На рубеже осени и зимы 1995 года. А сейчас…

Я уже давно видел в окно, что на улице осень. Просто это не очень фиксировалось сознанием. Я осознавал очевидное-невероятное, постепенно свыкаясь с реальностью, но вспышка памяти точно обожгла меня. Я вскочил.

Память стремительно возвращала то, что в той жизни подзабылось за ненадобностью. А в этой вдруг обрело самую жгучую необходимость.

В моей комнате не сказать, чтобы царил идеальный порядок. Однако в чем-то я старался соблюдать строгую закономерность. На стенах, оклеенных старенькими голубыми обоями, у меня были прикноплены большая карта Москвы и календарь-ежегодник, на котором я скрупулезно отмечал каждый день перед отбоем. Обводил число карандашом. На висячих книжных полочках строго было отведено место для документов: паспорта, аспирантского удостоверения и читательского билета «Ленинки», то есть библиотеки имени Ленина, уже три года как переименованной в Российскую государственную, но в обиходе называемой по-прежнему… Ну и вообще я старался чистоту поддерживать.