Всеволод Советский – Аспирант. Москва. 90-е (страница 28)
— Ха! Да это ж Надя! — вдруг воскликнул, заерзав на скамейке, мой случайный сосед, вертлявый мужичонка с гладко зализанными назад «под Рудольфо Валентино» волосами, явный здешний завсегдатай из массовки-тусовки.
«Какая Надя?..» — чуть не сорвалось у меня, но я тут же сообразил.
Да какая Надя? Михалкова! Дочка «самого» Никиты Сергеевича.
И Марусев немедля подтвердил это:
— Позвольте представить вам капитанов команд!.. Алеша Макаров! И… Надя Михалкова!..
Подъемом голоса ведущий дал понять, что в этом месте необходимы аплодисменты, что и случилось, и даже восторженные возгласы зазвучали — тоже, думаю, дрессированные. Хотя не исключаю, что кто-то восхитился от души.
Я с некоторым любопытством смотрел на светленькую малышку. Она держалась вполне уверенно, естественно и приветливо, чувствовалось, что съемочная площадка для нее если не дом родной, то нечто совершенно привычное. Другие ребята из ее команды — как выяснилось, исполнители эпизодических ролей пионеров и деревенских ребятишек — тоже не тушевались, хотя заметно было, что они стараются держаться в тени звездной девочки. Не знаю уж, невольно у них это получалось, либо заранее им была дана установка, но именно так и вышло. Что касается математиков, то мне вовсе не показалось, что они держатся скованно, смущенно, что оробели от всеобщего внимания и студийной атмосферы… Нет. Просто были совершенно бесстрастны. Видать, по складу характеров они уже сейчас были таковы, что никакая окружающая обстановка их не очень колыхала. Честное слово, мне почудилось, что и на войне они были бы такие же отвлеченные. Словно между ними и внешним миром невидимая зона специфического абстрактного мышления, что не каждому дана.
Ведущий представил поименно всех, но разумеется, всеобщее внимание было устремлено на Надю. Он позадавал ей ряд умильных вопросов, на которые она ответила четко, звонко, с юмором — что вызвало в массовке легкое позитивное бурление, вновь же завершившееся аплодисментами.
— Заранее приготовили! Вопросы и ответы, — радостно зашептал «Валентино», — как по нотам разыграли!..
Это я и без него понял, в ответ лишь сдержанно кивнул.
Ну и началось состязание. Все, кроме первых номеров — Нади и Алеши — надели наушники, в которых, по словам Марусева, должны были звучать приятные лирические мелодии, не дающие слышать ничего вокруг… И торжественно прозвучало игровое слово:
— Легкость!..
Ничего себе, подумал я. Поди-ка объясни это ребенок такому же ребенку…
Впрочем, Алеша ничуть не затруднился. Он спокойно сказал соседке, тощенькой некрасивой девочке в очках:
— Слово, которое обозначает малый вес. И еще когда хорошо на душе.
Та сразу кивнула:
— Поняла.
И повернулась к следующему.
По лицу Марусева мне показалось, что что-то пошло не так. Математики четко и быстро передавали информацию. Артисты же все на эмоциях размахивали руками, закатывали глаза:
— Ну, знаешь, это такое воздушное! Как облака!..
Отсюда, как говорится, результат немного предсказуем.
Пришла пора пятым номерам объявлять финальные слова. У лицеистов пятым был тот самый малорослый мальчик. Неожиданно глубоким, почти мужским голосом он отчеканил:
— Легкость!
А у «звезд» вышло:
— Небо!..
По рядам зрителей прокатился смешок, прошло движение. Марусев с неудовольствием зыркнул на трибуну. Однако провозгласил с подъемом:
— Итак, уважаемые зрители, мы видим, что первый раунд выигрывает команда математического лицея! Поприветствуем победителей!..
Чем вызвал одобрительный гомон и рукоплескания.
«Валентино» склонился ко мне, жарко зашептал, чтобы никто не слышал:
— Смотри, сейчас этим начнут подсказывать в наушники!..
Я промолчал, но вспомнил слова американского мафиози из какого-то фильма. Что за фильм, хоть убей, не помню, а слова как в граните высекли: «Я не утверждаю, что это правда. Но бесспорно, что это правдоподобно». Хорошая формула. Мудрая.
И она тут же подтвердилась.
Во втором раунде было объявлено слово «живопись». По итогу прозвучало следующее:
— Живопись! — у артистов.
— Акварель, — у лицеистов. Причем похоже на то, что до последнего все шло нормально, а маленький очкарик-баритон косякнул. Подвела чрезмерная эрудиция.
Зрители зашумели, зааплодировали. Сосед торжествующе зашипел:
— Ну! Что я говорил⁈
Я дипломатично ухмыльнулся и вновь промолчал.
Марусев, приободрившись, объявил третий тур.
— Решающий!.. — подчеркнул он.
Проблеск интуиции во мне подмигнул: постараются сделать ничью!..
И не обманул внутренний голос. Игровым словом стала простенькая «лошадь». Сообразительная Надя вмиг втолковала второму номеру:
— Вот понимаешь, это когда конь, кобыла, жеребенок… И все это одним словом!
— А-а… — прояснился парнишка.
Что там звучало в наушниках, неведомо, но на выходе кинозвезды исправно выдали «лошадь». А математики щелкнули задачку как семечку. Тоненькая девочка в очках спросила товарища по команде:
— Ты «Песнь о вещем Олеге» читал?
— Конечно, — уверенный ответ.
— Так вот, то самое животное оттуда. Только не «конь», а по-другому.
— Ясно!.. То есть, понял!
Ну и так далее.
Марусев с удовольствием подытожил:
— Итак, дорогие телезрители! В нашем сегодняшней встрече… младших юниоров зафиксирована… боевая ничья! Все участники соревнований — молодцы! Все проявили спортивный азарт, волю к победе… И потому все получают призы от спонсора! Банк «Менатеп»!..
В зале появились неестественно улыбающиеся длинноногие девушки с небольшими коробочками — по-моему, это были плееры под аудиокассету, но точно не разглядел. Всезнающий «Валентино» ядовито прокомментировал:
— Скупиться стали! Видать, деньги кончаются в закромах… На первых играх компьютеры дарили. Но там своим же и досталось. Обратно вернулось. «Менатеп» этот — жулик на жулике! Там такой Ходорковский есть, знаете?
— Знаю, — сухо ответил я, давая понять, что меня болтовня не вдохновляет.
Сосед помолчал и проговорил с глубочайшей ироничной убежденностью человека, погруженного в самые тайные тайны бытия:
— Тут все подстроено! Все подстроено!..
Под аплодисменты и приветственный гул детишки покинули студию, и тут же Марусев объявил:
— Снимаем вторую программу! Никто никуда не уходит! Ассистенты, что там у нас?
— Команды готовы, — знакомый гулкий голос из неизвестности.
— Хорошо. Минутная готовность! Массовка, все слышат? Все остаемся на местах!
— Всегда у него так… — проворчал сосед, заелозил на жесткой скамейке. — Все второпях, впопыхах… Вот на «Первом взгляде» красота!
И он пустился рассказывать, как комфортно сниматься в массовке на передаче «Любовь с первого взгляда», какие замечательные там, приветливые ведущие Алла Волкова и Борис Крюк. Тут же он вспомнил и программу «Сам себе режиссер» и ее фронтмена Алексея Лысенкова:
— Такой вежливый, воспитанный! С юмором!..
Я сперва воспринял соседство как невезучую необходимость — вот больно мне охота слушать эту ботву?.. Но вдруг стало мужика жаль. Должно быть, он бесконечно одинокий, несчастный человек. Одна отрада: колесить по разным программам, хоть так чувствовать себя приобщенным к бегу жизни, к пульсу времени, к человечеству… Даже захотелось что-то сказать ему хорошее. И я сказал бы, если б не внезапное происшествие.