Всеволод Шмаков – Проводник по невыдуманному Зазеркалью. Мастер О́ЭМНИ: Приближение к подлинной реальности (страница 49)

жила-была (давным-давно, когда-то…) Белая Ворона,

это было очень давно, сейчас Белая Ворона уже не живёт.

не выжила.

так-то…

2

…а впрочем, -

недавно родилась ещё одна Белая Ворона, совсем недавно. Ночью.

я сам это видел!:

ночь, дождь, тучи

(ни звезд, ни луны, — ничего…),

а светло-то как! -

ну просто до невозможности!!!

СОБАКА и КАСТРЮЛЯ

1

и подарили собаке на день рождения большую катрюлю.

не было у собаки огня — не было! — чтобы развести под кастрюлей огонь, не было у собаки мяса, муки или круп — не было! — чтобы сварить в кастрюле похлёбку, ничего не было у собаки, кроме неё самой, дня рождения и большой кастрюли.

огляделась собака…: нет у неё ничего, только она сама, день рождения и кастрюля… удивительно! — совершенно пустые карманы и вздыбленная шерсть.

и не было дома…

2

…как-то раз приснился мне сон: чудесное море… чудесный остров посреди чудесного моря… а на острове — в кастрюле (чудесной!) — сидит собака, то — к стенкам кастрюли привалится, уши на края свесит, — смотрит вокруг… то — на дне: свернется калачиком, дремлет.

и небо безоблачно, и земля, и нет безобразий.

да…посмотрите: собаке чудесно! взгляды её — все сокровища недр, лежащие на лужайке!

теперь никому — никому! (даже самому глупому глупцу!) — не придет в голову сказать, что собака бездомна и одинока, у него просто не повернётся язык.

ПУЗЫРЁК ПЕНЫ

он окончил молитву и встал.

он встал и распрямил спину, и разогнул плечи, и поднял голову, и огляделся вокруг…

он огляделся вокруг… и тут захлестнула его волна: неизбывная волна, тёплая, неудержная… из далёкой дали пришедшая волна, захлестнула и понесла» и закрутила» и растворила в себе…

и пузырёк пены морской, на горячем выступе скальном осевший, выдохнул из себя:

— го-о-осподи!..

и — выдохнув — расплеснулся в мир

БАНАЛЬНОСТЬ

…а он твердил: «как это прекрасно — любить! и как это ужасно — не быть любимым тем, кого любишь ты…».

«фу, как это банально, говорили ему. — как это не ново, и вообще: плоско, пошло, глупо!»

… а он ничего не слушал, ничего не слышал: бегал себе по планете, всплёскивая руками и лаская стволы деревьев (и павшую листву — тоже, и случайные осенние снежинки — тоже…), а он твердил: «как это прекрасно — любить!..и как это ужасно — не быть любимым тем, кого любишь ты…»

и все вразумлявшие его — постепенно смолкали, затихали, прислушивались… а прислушавшись — восхищались, ошеломлённо и эхово:

как же это ПРЕКРАСНО!

и, с прекрасным слившись в одно, -

УЖАСАЛИСЬ

ПОЮЩИЙ

человек поднялся на вершину скалы… он совсем — вообще — не спешил, никуда, не нуждался в этом, спокойно стоял, не озирал окрестностей, не попирал камней-рассыпушек. он.

подставил ветру ладошки, глаза закрыл.

пел. пел, минуя слова и звуки, пел… пел… пел…

…ну и ну!., вот оно как бывает…

…ну и ну

ЗОНТИК

И споткнулся зонтик о светлое, идущее сверху.

И опрокинулся.

И стал похож на чашу, из которой растёт молодое деревце.

…и наполнилась чаша.

…и выросло деревце.

И вновь принял зонтик первоначальное положение…

… обратите внимание!:

он над чашей завис,

он завис над деревцем, -

закрывая собою,

собою,

собою

от никчемной беды

БЕСЕДА

и Эхо сказало:

— …ну, предположим — нефть, плёнкой тончайшей излившаяся на поверхность вод: она не в силах проникнуть в них, пропитать собой, но всякая тварь живая (в водах тех обитающая), понуждённая за глотком воздуха всплыть на поверхность — плёнкой той обцепляется в мучающем за

хвате и умерщвляется в муках, так же — тонко-цепкой плёнкой — глупость и насилие разлиты по всем слоям мироздания, — многобытийного, беззащитного, кровавого, несчастного… э-э, да что говорить! будто — неизвестное возвещаю. а ведь нет, нет — очевидное…

Эхо умолкло и выжидательно посмотрело на Кактус.

— о, как вы правы! как вы правы!.. — стеснительно, но вместе с тем и возбуждённо залопотал Кактус. — я давно это подозревал, вот только изъяснить не получалось, никак…спасибо вам!

— гм-м… — Эхо поёжилось, — да за что ж спасибо?.. спасибо — не за что. вам ведь и прежде всё было ясно, не так ли?…ну, а облечь ясное в форму, в слова… слова — что слова…?… они могут привнести в ясность только отзвук, но там, где НЕ-ясность — ясности не породят…, а иной раз и утежелят её порождение…вот если бы я не определило, а — изменило!..но как? как…