Всеволод Ляпунов – Сказки Скотного двора (страница 5)
Истинно мудрецом сказано: «Имеющий рубль не будет пить пустой чай. Имеющий десятку – потребует шашлыка на ребрышке. А уж имеющему тысячу – подавай культуру и печатное слово!» Прав был Лао-Цзы, ой, как прав. Начал Белый Крыс о смысле жизни задумываться, философией увлёкся, классиков почитывать стал. Покуда Хозяева спят, все газеты, что старые, двухгодичной давности, что новые, за позапрошлую неделю, пролистает. Вот неймется ему, и всё тут!
От жизни сытой да сладкой, от заботы Катиной он и хлопот никаких не знал, но совестно стало Крысу перед серыми собратьями своими. А то, ну сами посудите, иные в подполе прозябают, корку сухую за праздник великий почитая. На свет белый носа высунуть боятся. С голодухи дрянь всякую грызут, воровством промышлять судьбиной горькой заставлены. А их за это ещё и мышьяком травят. А у Хозяина – как же, своруешь чего! Всё под запорами надёжными и Котяра Черныш бдит.
Мочно ли самому-то при нищете оной да полном бесправии столь вольготно жити? Вместно ли…?
Мысли всякие стали в голову приходить. О судьбах народа страждущего, о нищете повальной, да темноте беспросветной.
Решил Белый Крыс в этот самый народа культуру и просвещение несть. Ибо только через них и спасение будет. И общее возрождение. А то подумать – Сократ да Декарт об том мыслили, да и Герцена с Добролюбовым вспомнить? Глыбы, умы! Чернышевский – колокол… Мало ли можно перечислять великих, идеей сей озаботившихся, но страшно далеки были они от народа. И, дабы не повторить их ошибок, отправился Белый Крыс в темноту подполий. Босым, как Лев Николаич, да по земле-матушке – прямым ходом в народ. Школы для детей крысянских открывать, грамоту им, неразумным, растолковывать. Учить. Дабы могли зло от добра отличать, а зёрна – от плевел…
– А там, глядишь, и на простолюдинке оженюсь, сам детишек заведу, – мечтал Белый. – Припаду к истокам! Воссоединюсь с корнями! Не пропадёт мой скорбный труд…
Прекраснодушен да возвышен, умствований высоких полон, смело пошёл в неизвестность, словно Данко, сердцем горящим мглу озаряя. А верно верно рассказывали, что темно и душно в сих скорбных обителях, и как только живут? Не живут, а выживают. Пыль да грязь, да бескультурье страшное. Каждый сам по себе и сам за себя, а кому другому – так и глотку готов перегрызть за малую малость. Случается, Крысюки Крысят походя давят. Крысихи – так те разве что не в общем пользовании, разврат и ужас кромешный. Бандит на бандите и бандитом погоняет.
Тяжела жизнь в подполье. Но и собратьев заблудших жалко.
Обидно Белому, что народ Крысиный «люмпеном» обзывают. Но ведь каждый, каждый из них рожден маленьким розовым Крысенком. Чистым и невинным. И всякий сущий – неповторим, уникален. Любой из них – мир огромный, Вселенная целая. В душе своей бел и пушист, а что становятся злы да серы, так то – не они виноваты. Нельзя жить в обществе и быть свободным от его законов. Значит, менять эти законы надо, да новые отношения меж свободными личностями выстраивать. То-то и будет «благорастворение в воздусях» и «благоволение в человецах».
Проповедовал Белый мораль всетерпения и смирения. По самым закоулкам подвальным не гнушался влачиться, в любую щель заглянуть долгом своим считая.
Народ же почему-то его не принял. И речей его пламенных о добре и справедливости слушать не стал. Косятся, шипят сквозь зубы обиды всякие, пальцем у виска крутят. Белой вороной называют, гонят от крошек хлебных взашей. Намедни чуть хвост не отгрызли. Крысихи – те прямо так «придурком» и нарекли, Крысятам в назидание. И те, на что уж малы, шарахаются от Белого, словно от чумного.
Голод, холод, поругание… Чем жив – непонятно. Отощал, яко узник какой, еле ноги таскает. Все реже о добре да справедливости думается, а о Декартах с Добролюбовыми и вспоминать забыл. Не до жиру, быть бы живым. Подался восвояси, к Катьке и колбасным обрезкам Хозяйским.
Отмывшись да отъевшись, стал к «серому быдлу» зол и нетерпим. Что с серости возьмешь? Им не речи о добре и справедливости нужны, а кнут хороший, да рукавицы ежовые. Только железной рукой, безжалостно карая отступников, можно построить новый мир. Вот он – верный путь в светлое будущее!..
А серые же после ухода его судачили:
– К нам пришёл, а как все быть – не захотел…
– Жизни учил! А сам-то он её где видел?
– Куда ж его к нам-то – белому, хлипкому да изнеженному?
– А по мне – хотел бы как мы стать, так мог бы и в пыли или грязи поваляться. Вот и был бы, как все – серым…
Что, дорогой мой читатель, ждёшь морали? Ан, нет, не будет её.
Тут и сказочке конец. Хотя… кто ж его знает?
СКАЗКА ПРО БЕЛОГО КРЫСА-ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЯ
Сходил, значит, Белый Крыс в народ, да неудачно. Как вспомнится ему о подвале Крысином, так вздрогнется.
Обратно к Катьке воротясь, на хлебах обильных да сладких поуспокоился чуть, но в мысли о твердой руке, народу необходимой, окончательно укрепился. Опыт, сын ошибок трудных, дорогого стоит. На собственной белой шкуре Крыс испытал, что значит разгул бандитствующего быдла. Не понимают Серые блага своего, а всё из-за того, что душой серы. Не принимают плодов просвещения. Вот пусть и вкусят горький учения корень. Им вождь нужен, а не пророк – просветитель. Да не простой вождь, а с рукой железной и волей несгибаемой, этакий Робеспьер или Марат Непреклонный. Чтобы стоял «над»! И чтоб никаких сантиментов: благо для всех – выше блага одного. Силой, силой, за шкирку да за уши тянуть их надо в Светлое Будущее. А иначе никак. Карать, а уж потом – миловать. Сначала, конечно, выть да стенать будут, но потом счастье своё поймут. Оценят по достоинству. А там, глядишь, и «Светлое Будущее» не за горами.
Долго и с похвальным вниманием Бакунина с Ткачёвым изучал, большими кусками наизусть цитировал. А уж когда про Бориса Савинкова узнал – так чуть не влюбился. Вот на самом деле – достойный пример для подражания. Никаких сомнений, никакой жалости! Всё, до последней капли крови, своей ли, чужой, – во имя Великого Дела. Вон, Бонапартия тоже многие современники коварным тираном считали, а в анналах истории он остался гением в венце лавровом…
Подумал, прикинул, помыслил, генеральную линию намечая, да и сообразил. С малого надо начинать! Серых Крыс к счастью вести рано – силы пока не те, да и опыта поднабраться не помешает. С младших братьев начинать надо. Мыши ведь тоже во мраке душевном прозябают, и серы не менее. Вот с ними-то полегче будет, уж на них точно сил хватит. И сами помельче – вот почему пользу свою от твёрдого порядка и поймут побыстрее. Всё по Классикам – сначала в одной, отдельно взятой стране… А уж потом – в мировом, Всекрысином масштабе. Экспорт идеологии основоположниками давно придуман. И изобретать-то особо ничего не нужно: «Крысинтерн» учредить или «Крысиную Главную Базу»… Вот полдела, считай, и сделано.
Боишься – не говори, сказал – не бойся! Взялся за гуж… И так далее. В общем, собрался Белый Крыс духом, стряхнул с себя последние капли сомнений, да и ринулся в самое пекло революционных преобразований. Вопреки его опасениям, взять власть в свои руки оказалось делом совсем несложным: куда им, мелким да хилым, против крысиного размера. А уж когда Белый упомянул, что за ним сам Кот Черныш стоит, и вообще притихли, пискнуть не смели.
Первым делом Белый издал Декрет, в котором основы Нового Порядка изложил. Шаг вправо, шаг влево – считать отступлением от Генеральной Линии, что, естественно, является уголовно наказуемым. И на серый террор незамедлительно отвечать террором белым. Дабы не попустить.
Свой же белый цвет, столь необычный, всем гражданам новоявленным объяснял то чистотой помыслов, то сединой мудрости.
Отныне все граждане Великой Мышиной Республики объявлялись равными в правах, но и со строго предписанными обязанностями. Анархия прежняя заменялась строгим распорядком, хождением строем, учетом поголовным и обязательной трудовой повинностью. Всеобщее распределение всяческих благ, что съестных, что прочих – Белый Крыс взял на себя. Ну, а коли еды у нищих Мышей было и так мало, то теперь и подавно все впроголодь сидели. Ничего, перетерпят! В великих делах такие мелочи не должны мешать главному.
В качестве поощрения наиболее преданным Великому Делу постановил пайку увеличивать, чтоб прочие тоже Бессмертной Идеей глубже прониклись. А тем, кто никак проникаться не хотел – пайку урезал до самого минимума. Голод – не тётка, быстро научит, за кем идти надо.
Тех, кто пайку увеличенную получал, от работ по добыванию хлеба насущного освободил. И вменил им блага полученные честно отрабатывать: малевать плакаты агитационные да лекции о теории и практике достижения Светлого Будущего по конспектам читать. Иные в профессиональные блюстители чистоты рядов пошли, в сексоты. Настоящие рыцари без страха и упрёка – бескомпромиссные, безжалостные к себе и другим, с чистыми лапами и горячими сердцами. Крамолу вынюхивали, Белому всё как есть докладывали, кто на чью мельницу воду льёт. А им за это – и чины, и привилегии, и улучшенное довольствие.