Всеволод Глуховцев – Рой: Битва бессмертных (страница 11)

— Зато другая, пусть и малая, часть сейчас разлетелась, подобно спорам, по округе, — невесело напомнил Алексей. — Эти споры вдохнут люди и… дальше что?

— Слушайте, — подался вперед майор с бокалом пива в руке, — меня вот тут осенило. Помнишь, Леха, я рассказывал о сбесившихся любителях чертовщинки? Ну, о тех, что намедни оборвали телефонные провода в нашем Управлении… Так, может, это как раз и есть симптомы болезни?

Какое-то время все молча смотрели на него, затем Меркурьев оживился:

— Точняк. Тебе бы, Николай, забить на свое МЧС и прямиком в науку — на передний край исследований…

— Ага, или в сыщики податься, — сыронизировал майор.

— Нет, правда! Вот вам и ответ по третьему пункту. Зараженные нановитами люди потихоньку съезжают с катушек, им начинает мерещиться всякая хрень… А последняя стадия — луддитство.

— Чего-чего? — переспросил Николай.

— Луддитами называли в Англии времен промышленной революции погромщиков, — пояснила Света, — только они громили не людей, а технику. Ломали, сжигали…

— Да, — подхватил Алексей, — как тот урод на автостоянке! Все, пошло-поехало!.. Если еще кто-то подхватил — ждите новых чудес.

На какое-то время воцарилось молчание. Все припали к пиву, осмысливая услышанное… Хозяин подал голос первым:

— Да, друзья мои, такая вот картина… А самое паршивое — что они, эти самые нановиты, похоже, и устроили взрыв!

— Постой, — сообразил Игорь, — ты хочешь сказать, что они могут поражать людей, их мозг, и… перепрограммировать сознание? То есть часть моих коллег из подземной лаборатории свихнулась… в смысле заразилась нановитами и перепрограммировалась ими?

Алексей задумчиво покивал головой.

— Боюсь, что да… — пробормотал он так, словно хотел сказать что-то большее, но вдруг передумал.

А на самом деле так оно и было. Меркурьев хотел было поведать про того полудурка, что прицепился к нему на улице: вспомнил его пустые, бессмысленные глаза, каких не бывает даже у последних алкашей… Тут же вспомнил и свое видение — гигантский призрак над горизонтом.

«Ч-черт… — промелькнуло в голове, — неужто и я тоже…» — но здравый смысл мигом подсунул спасительный аргумент: да ведь если это так, то давно бы ты, Алексей Меркурьев, громил машины, бил стекла! А может, и валялся бы уже с ментовской пулей в черепе.

Игорь уловил заминку:

— Ты что, Леха? Сказать что-то хотел?..

— Да-а… — протянул Алексей. — Я вот что подумал: эти… те, кто звонил, кому мерещилось, они, возможно, в разной степени заразились — кто-то больше, кто-то меньше… и не так уж страшен черт, а?

Рябинин пожал плечами.

Внезапно заиграла мелодия сотового у Николая. Он ответил, перебросился с кем-то короткими фразами. Дал отбой и повернулся к друзьям.

— Ну вот! — воскликнул он. — Шеф требует к себе. Я поехал. Буду держать вас в курсе, если появятся какие новости.

Он встал, пошел к выходу и уже в дверях задержался:

— Я вот что подумал — не лучше ли пока держаться вместе? К черту работу и все остальное… В общем, ждите меня, я там не собираюсь торчать долго. Скорее всего наши придурки ничего толком не знают и ни о чем не догадываются. Зато мы-то знаем.

Он кивнул и вышел.

И тут же выяснилось, что под разговоры опустошили весь баллон, а душа уже успела развернуться и требовала добавки. По выражению лица Игоря многоопытный Меркурьев понял, что и у него такое же настроение. Света же как будто раскисла.

— Ладно, — сказал Алексей, — слетаю-ка я пулей в ларек. Не повредит… Светик, ты как?

— Я в порядке.

В порядке так в порядке. Алексей не стал лезть в девичью душу, собрался и пошел, предупредив, что через две минуты будет.

Так оно, собственно, и вышло, но с одной поправкой…

Подойдя к ларьку, Меркурьев уже было полез за деньгами, думая, что на всякий случай надо бы взять баллона два… и тут его окликнули:

— Леха!

Алексей резко обернулся: ба, Зверев! Сосед-омоновец с телосложением трехкамерного холодильника — да в камуфляже, берцах, да еще на страх врагам автомат АКСУ через плечо.

— Здорово. — Михаил протянул Меркурьеву ладонь-лопату, затем сунулся к окошку ларька: — Кто тут?.. А, Сергеевна, здорово! Дай-ка мне баллон на два с полтиной да запиши, потом рассчитаюсь. Ага… Леха, слушай, у меня к тебе дело. Ты что, тоже за пивасом? Ништяк! Бери да пойдем.

Алексей мысленно хмыкнул, но виду не подал, взял пиво. А когда пошли, спросил с умыслом:

— Вас что, тоже на этот взрыв подняли? Ну, в институте?

— А, знаешь уже?

— Ну так!.. — Меркурьев сделал мудро-многозначительный вид.

— Так-так… Нет, товарищ журналист, всего ты, видно, не знаешь.

У Алексея екнуло сердце.

— Гос-споди… А что еще?

— Пошли. — Михаил открыл дверь подъезда и, уже войдя, огляделся. Никого не было, но он все же понизил голос: — Хреновые дела, Меркурьев Алексей. Даже совсем хреновые. Бунт на зоне. На ментовской, в Шишкино, знаешь?

— Да ты что?! — ахнул Алексей.

— Да. Слушай! Тут дела такие: я как раз в наряде был, когда шарахнуло. Ну, мы в боевую готовность, конечно, мало ли что… Тут команда: так, мол, и так, в институте взрыв, там МЧС, пожарные, а вам режим «плюс пять».

— Это…

— Это значит: в случае тревоги через пять минут — на выезд.

— Ага, ага…

Подъехал лифт.

— Тебе какой? — спросил Зверев.

— Восьмой.

— А, точно! С Колькой вместе. — Он ткнул кнопку восьмого этажа.

Алексей не успел удивиться, как Михаил продолжил:

— Ну, ладно. Плюс пять так плюс пять. Сидим, ждем. Вдруг команда: в ружье! Срочный выезд. Ну, мы в пять минут — в автобусы и вперед. Ну, сперва так и подумали, что в институт, в оцепление, там… А потом смотрим: вроде не туда едем. Куда?.. Тут видим: в Шишкино! Мать вашу, что такое? А там… Сказать тебе — не поверишь. Ни в жизнь! Это не бой. Это побоище. Пекло!

— И ты?.. — начал догадываться Меркурьев.

— А чего я? У меня запасной жизни нету, это тебе не компьютер. Нет, службу тащить — всегда готов! Как штык. В горячие точки? И это понимаю, нет проблем. Но тут! Там… Леха, я тебе говорю, там такое, бля!..

Михаил выразительно потряс огромными ручищами — слов у него больше не нашлось.

К этому времени они уже были на восьмом этаже. Алексей, конечно, понял, что в данном случае говорить что-то об офицерской чести… не тот компот. Поэтому он сказал так:

— Постой. А как же с начальством теперь?..

— Да греб взахлеб я это начальство! Они чем думали, когда нас туда кинули — без поддержки, без усиления?.. Без броников! А-а, то-то и оно. А тут… Леха, я тебе точно говорю: это не просто бунт. Это психоз какой-то! Точно.

— Это… психоз… — эхом повторил Алексей, и озноб пробежал по его спине.

ГЛАВА 4

С самого начала, когда осужденный Валерий Подольский по прозвищу Валера-убийца попал на ментовскую зону, его после месяца отсидки в карантинном бараке определили в пятый отряд — строгого режима, где все мотали срока за особо тяжкие преступления. И как-то так получилось, что спецконтингент отряда № 5 составляли в основном бывшие спецназовцы и опера. Впрочем, последних было всего шестеро — двое эфэсбэшников, трое ментов из угрозыска и ОБЭПа и один из налоговой полиции (этого черпанули и закрыли, когда сия спецслужба еще существовала).

Подольский вел себя скромно, но достойно. Поначалу к нему лишь приглядывались. На третий день к Валере подвалил башкир Зульфар Абдульманов по кличке Батыр — бывший офицер-собровец откуда-то из Башкирии. Он сообщил новичку, что является здесь старшим — смотрящим по отряду и поинтересовался, откуда тот, за что закрыли и все в том же духе…

И хотя Подольский слышал, что на зоне вроде как не принято расспрашивать о причинах отсидки, он спокойно назвал свои статьи. Башкир уважительно кивнул и спросил, есть ли у него погоняло.

— Валера-убийца, — сообщил вновь прибывший, — так меня звали с первой чеченской.