Всеволод Болдырев – Судьба-Полынь (СИ) (страница 89)
Пацаненок спрыгнул с козел, хлопнул по крупу коня, кинул вожжи Хостену.
— Готово. Доставил, как просили.
Привратник протянул Лерко монету.
— Не передумал? Может, поедешь с нами? Научим тебя даром управлять.
— А огонь метать, как она, — мальчишка кивнул на Наю, — сумею?
— Со временем обучишься. Сыт будешь, одет, крыша над головой, жнецов опасаться не надо. Решайся.
Мальчишка в раздумье поддел ком земли, покачал головой.
— Не, не поеду. Как без меня Крок с парнями обойдутся? Я их глаза. Кто поможет найти таких же, как вы, с даром, и укрыть в безопасном месте?
— Тоже верно. Но, если надумаешь, Кроку скажи, он мне передаст. Приеду, заберу, — Хостен забрался на козлы, подмигнул парнишке. — Бывай, парень. Береги себя.
Кайтур потрепала на прощанье Олерко по волосам, Сая обняла. Арки с Тэзиром похлопали по плечу. От протянутой руки Наи пацаненок увернулся, лукаво сощурив один глаз, нагло потребовал:
— А ты поцелуешь.
Девушка вскинула в усмешке бровь. Однако. Мальчишка — не промах.
— Мал ты еще с девчонками целоваться. Не дорос, — пробурчал Тэзир.
Вот это неправильно. Жизнью рисковать ради незнакомых людей дорос. А целоваться — нет?
Ная притянула Лерко к себе, коснулась его рта легким поцелуем, будто горячее дыхание пощекотало губы. Заслужил.
— Я никогда не забуду, что ты для нас сделал, — прошептала она.
— Чего уж там, — махнул рукой пацаненок, засмущавшись. — В другой раз осторожней будьте.
И заспешил по тропинке к тайному ходу. Опять кого-то спасать, добывать сведения для Крока. Глядя на щупленькую фигурку невысокого росточка, бредущую между деревьями, хотелось верить, что и в следующий раз ему повезет выжить, хватит проворства и хитрости не попасться в руки жнецам.
— Довольно время терять зря. Ехать пора, — поторопил колдунов Хостен.
— А садиться куда? Телега бочками заставлена, — возмутился Тэзир.
— Вот в бочки и полезайте. Или думали, что из города выбрались, так про вас сразу и забыли? Ваши рожи хорошо запомнились. И теперь за вами начнется настоящая охота, по всем дорогам, деревням и лесам. Палец на отсечение даю, всех жнецов, что вчера с вами сражались, разбросали по вратам и трактам, чтобы опознать могли, если попадетесь. Потому прячьтесь в бочки и сидите тихо, как мыши. Крок там кое-какое оружие для вас приготовил — внутри найдете. Но чтобы, — привратник показал огромный кулачище, — без приказа геройствовать не лезли. Знак подам, если помощь понадобится. А кто самовольно высунется, тому сам башку оторву.
— По одному забираться или можно вдвоем? В тесноте да не в обиде, — схохмил Тэзир, подмигнув девчонкам.
— Еще слово — и поедешь в разных бочках. Усек? — пригрозил Хостен.
— Усек. — Балагур запрыгнул на телегу, нырнул в одну из бочек, бросив напоследок. — Мухомор трухлявый.
— Шалопай, — послышалось в ответ.
Привратник оказался прав. Охрана лютовала. Невзирая на достаток и звания, врывались в шатры, переворачивали все вверх дном, хватали без объяснений парней и девушек. Если такое творилось в пригороде, то нетрудно представить, что происходило в самом Лоте. Пока они проехали город шатров и выбрались на тракт, их останавливали два раза. Но незаметно сунутая в ладонь охраны серебряная монетка делала тех сговорчивее и менее дотошными в обыске. Пересуды так и роились повсюду, обрастая домыслами и невероятными событиями.
«Слышали? Боги вчера на Лот напали. Сначала на ярмарке, а потом ночью полгорода сожгли. Людей-то погибло, не перечесть. Вот и до нас докатилась судьба Сайнарии», — говорили одни.
«И чего брехать, если не знаете, — опровергали другие. — Из моря демоны пришли, корабли потопили, колдовской туман наслали. Отчего весь берег в патрулях?»
«Дракон из-за гор прилетал, улицы пожег», — утверждали третьи.
«Неправедно живем. Вот земля и раскололась, искупляющий наши грехи огонь из недр вырвался», — доказывали четвертые.
Колдунам оставалось только дивиться фантазии народа и посмеиваться про себя. На тракте стало легче. Слушать дальше бредовый вымысел — пухли уши. Хостен отъехал достаточно далеко от города, миновав благополучно все посты, но выбраться колдунам из бочек запрещал.
— Не время. Обождите.
Телега тяжело взбиралась на холм, когда сзади послышался конский топот и раздался грозный крик:
— С дороги!
Хостен торопливо направил Холодка к обочине, освобождая путь скачущему отряду. Шляпу надвинул сильнее на глаза, голову склонил ниже. Рука легла на вышитый коврик на сиденье, под которым прятался тесак.
— Если услышите «вахор» — действуйте, — произнес привратник негромко.
Ная прильнула глазом к щелке между рассохшимися досками бочки. Взбивая пыль, мимо проскакал отряд жнецов из шести человек. Двое, судя по форме, офицеры. Остальные — охрана. Вояки очень торопились, и путь лежал им не близкий: дорожные плащи, набитые доверху седельные сумки, заводные лошади. Отряд пролетел вперед шагов пятьдесят, и Хостен уже начал выводить Холодка с обочины на дорогу, как один из офицеров вдруг резко натянул поводья, придержав жеребца. Каурый красавец встал на дыбы, заплясал на месте. Жестко осадив коня, черноволосый всадник обернулся, в настороженной задумчивости уставился на телегу. Ная узнала этот хищный взгляд. Сомнение с неясным предчувствием отразились на лице жнеца. Оскалившись по-волчьи, он повел носом, принюхиваясь, словно пытался ухватить витающий в воздухе знакомый след. Девушка сжалась, приложила ладонь к груди, заставляя сердце биться тише, еще тише, чтобы не дать черноволосому уловить его стук, сбить с ощущения чужого присутствия. К жнецу подъехал второй офицер, что-то спросил. Мужчина раздраженно ответил, откинув назад мокрые от скачки волосы. Колдунья разобрала лишь одно слово: «Почудилось». Обернувшись еще раз на телегу, черноволосый пришпорил коня, и отряд понесся дальше. Ная отвалилась измучено спиной к стенке бочки. По вискам стекли струйки пота. Пронесло.
Глава 32
Пирамиды и подземные коридоры вобрали в себя частичку разума десятника, а может, это его разум впитал в себя частичку той тени, потому что каждую ночь Ильгару снились топи, осклизлые камни, ил, смрад, безжизненные пустоши и его собственная тень, стоявшая рука об руку с ужасом в женском обличии.
Он уселся на угол топчана, набросил мягкую овечью шкуру на плечи. На языке чувствовался горький привкус отвара из сонной травы — пришлось выпить на ночь две кружки, чтобы забыть про боль в изувеченной кисти и уснуть. Знахарь речного народа вчера вправлял ему пальцы, затем, с помощью Тагль, наложил жесткую лангету из деревянных планок, полос сыромятной кожи и пропитанных каменной пылью тряпиц.
Десятник глубоко выдохнул. Усталость по-прежнему не уходила из тела. Он вторую неделю лежал пластом, лишь изредка поднимаясь, чтобы пройтись или поработать сорок хлопков с оружием. Тело настолько ослабло, что знахарь плотогонов побоялся вправлять все кости сразу и посоветовал отлежаться пару недель. Все одно — ломать заново пришлось…
Желудок недовольным урчанием затребовал еду, напоминая, что выздоровление невозможно без мяса, хлеба, каши и жира. А еще — пива. Или лучше — вина. Горячего. С перцем, медом и лимоном…
Ильгар сглотнул слюну. Встал. Побрызгал в лицо теплой водой из глиняного таза и, утершись тряпицей, выбрался из хижины.
Солнце было в зените, над непоколебимо мощной и полноводной Нарью гулял ветер. Пахло чистотой, зеленью, жареной рыбой и лавровым листом. Десятник мог бы днями вдыхать эти ароматы.
Раздобыв травяного чая, копченого угря и ломоть черного хлеба, уселся на самый край настила и свесил ноги над шумящим речным потоком. Ел неспешно, наслаждаясь каждым кусочком. Наблюдал то за игрой мелкой рыбы в стремнине, то за тем, как на берегу речные люди разводят костер под большим чугунным котлом. Запахло смолой, зачадило. Плотогоны смолили днища лодок, вощили канаты, правили шесты и весла, перебрасывались шутками. Там были и женщины, и старики, и дети. Все выглядели счастливыми, яркими, живым. Никто из них не подозревал, что творится в глубине болот.
«Радуйтесь, что порча не затронула вас и ваших богов…»
Послышались тихие шаги. На Ильгара повеяло запахом ягод. Он оглянулся.
— Варлана? Ты все чаще на ногах. Я рад. Садись — раздели со мной трапезу.
Женщина осторожно опустилась на колени рядом с десятником. Отщипнула кусочек хлебного мякиша и отправила в рот. Ее глаза до сих пор хранили отпечаток безумия, а лицо покрылось морщинами.
— Спасибо.
— Ты говоришь это мне по двенадцать раз на дню, — отмахнулся Ильгар. — И не только мне — всем в отряде. Уймись, наконец.
— Вы спасли моего сына. Меня. Не оставили умирать в лапах… этого чудовища.
— Она не чудовище! — Ильгар дернул щекой. Но взгляд его снова коснулся глаз женщины. В них крылось больше, чем безумие. Десятник лишь порадовался, что не может разгадать тайну этих глаз.
«Забудь про Эланде. Пусть она не чудовище в твоем сердце, но для остальных — это монстр. Тварь, рожденная порчей».
— Расскажи, что было дальше? — попросила Варлана. Они частенько беседовали, пока Ильгар приходил в себя и не мог лишнего шага ступить. Женщина приносила уху, припарки и воду, а он рассказывал о злоключениях в болотах.
Она понимала, что воин говорит не с нею. Говорит сам для себя. И собеседник ему нужен исключительно молчаливый, внимательный, тихий, как мышка. — Ты ведь не собираешься и сегодня возиться с топором или шестом?