Всеволод Болдырев – Судьба-Полынь (СИ) (страница 62)
— Есть причины более веские. Как-нибудь расскажу.
Балагур выругался сквозь зубы, заметив упавшую на одеяло с руки колдуньи алую каплю.
— Проклятье! Прости.
— Ничего, мы привыкнем быть осторожнее.
— Наверное… Если это возможно для нас, — балагур с пренебрежением стер оставшийся на ладони от крови след и, не прощаясь, направился из комнаты.
— Тэзир, — окликнула его Ная, — Сразимся еще раз?
Губы парня сжались, сдерживая улыбку.
— Только, если съешь все из миски.
— Съем, — пообещала она, принимаясь за еду.
Они тренировались до позднего вечера. В этот раз сражались на шестах, прихваченных из оружейной. Тэзир, действительно, был умелым бойцом и порядком загонял ее, заставляя снова и снова оттачивать движения, повторять выпады и повороты, показывая ошибки и слабые стороны в защите напарницы. С Наи сошло семь потов, зато она узнала парочку отличных хитрых приемов. О недавнем разговоре они больше не заикались и вели себя, как старые друзья. Смеялись, сердились, опять смеялись. Уставшие и довольные, расстались уже в потемках. Тэзир ушел первым, оставив Наю ополоснуться после занятия. Вода к ночи прогрелась, и девушка позволила себе поплескаться. Посвежевшая, взбодрившаяся, она вышла на берег, накинула одежду, отжала волосы. Ночная прохлада была приятной, а тишина умиротворяющей. Звезды золотыми светлячками усыпали небо. Их свет манил, звал к себе. Так бы взмахнуть руками и взлететь ввысь, стать одной из них. Но разве это ее путь? К этому стремилась? В таком случае следовало сдаться восемь лет назад и позволить реке забрать жизнь.
— Ная, — раздалось за спиной.
Оказывается, голос мог пронзать, точно мечом. Девушка повернулась. В двух шагах от нее стоял Скорняк.
— Мне сказали, ты уехал. Надолго.
— Собирался, — ответил он. — Но не смог, не поговорив с тобой.
— Не стоило возвращаться из-за такого пустяка.
— Я должен объяснить…
— Не нужно. Я знаю про Талкару. Только я — не она!
— Кагар постарался? — не получив ответа, криво усмехнулся. — Наверное, мне следовало самому все рассказать.
— Наверное, — проговорила сухо Ная. — Не тревожься, я девочка умная и навязываться больше не стану, так что можешь не спасаться бегством.
— Ты не так поняла… — рука Скорняка потянулась к ее щеке. Колдунья отстранилась и молча направилась к селению. Говорить было не о чем. — Ная!
Она ушла, не обернувшись.
В прилепившихся к скалам домиках не светилось ни одно окно. Поздно. Спят все. Только дозорные несли стражу. Ная тихонько прокралась к своей комнате, приоткрыла дверь. И замерла на пороге, почувствовав в темноте чужое присутствие.
— Долго гуляешь. Заходи уже, не топчись в коридоре, — раздался голос Призванного. Следом вспыхнула огоньком лучина.
— Я была на озере, — пробормотала девушка в оправдание. — Купалась.
Наверное, еще не скоро она отучится робеть перед учителем и начнет разговаривать с ним на равных. На равных… Для этого должен пройти не один десяток лет, а ей выбиться из обычных Привратников в Верховные.
— Виделись?
Уточнять с кем не имело нужды.
— Это не меняет моего слова, — с вызовом ответила Ная.
— Хорошо, — во взгляде Кагара-Радшу появилось одобрение. — Ложись спать. Завтра рано вставать. Тебе в дорогу.
— Вы все-таки решили отправить меня в клан Тэзира?!
— С чего бы вдруг? — вскинул в удивлении брови Призванный.
— Из-за ритуала слияния душ. Разве Верховные не настаивали, чтобы мы…
— Накуролесили вы с этим мальчиком, сказать нечего, — прервал он ее. — Устроили нам головную боль. Хотя, как Привратники, вы вольны сами делать выбор. Но не скрою, предложение о твоем переезде, дабы уменьшить последствия вашей выходки, выдвигалось.
— Вы дали согласие? — Ная от волнения стиснула кулаки.
— Считаешь меня недальновидным простофилей? Я пока не выжил из ума, чтобы отдать лучшую ученицу, на которую потратил семь лет труда и знаний, в другой клан, ослабив свой. К тому же сомневаюсь, что рядом друг с другом вы не натворите глупостей больше, чем порознь. Впрочем, увидим вскоре. Завтра утром вы, все шестеро посвященных, едете в Лот. Привратник Хостен повезет туда кое-какие безделушки в обмен на продукты под видом торговца одного из горных племен. Вы поможете ему с грузом, заодно Витога проводите, у него теперь свой путь. Вам же не помешает городскую жизнь посмотреть. Погуляете по улицам, потолкаетесь на рынке среди народа. За годы учебы вы отучились общаться с обычными людьми. Вот и вспомните, новому чему научитесь. Твои спутники уже предупреждены: с рассветом выезжаете, поэтому не мешкай, ложись спать, — Призванный потянулся потушить лучину, но, вспомнив о чем-то, повернулся к девушке. — Забыл предупредить. Никакого колдовства там. Забудьте, кто вы! Чтобы ни произошло, выкручивайтесь своими силами. Сейчас в каждом поселке и городе полно ищеек Сеятеля. Они способны уловить даже простенькую ворожбу. И стоит им выйти на след, уже не отпустят, пока не загребут в свои казематы… и не выяснят все, что интересует. Языки развязывать они умеют даже самым упорным. Понимаешь, о чем говорю? Одна промашка, и восьмилетние события повторятся. Нам опять придется сражаться, спасаться бегством. Только теперь нас слишком мало, чтобы уцелеть, да и бежать уже некуда.
— Поняла. Будем осторожны.
— Надеюсь на ваше здравомыслие и выдержку, — с этими словами Кагар-Радшу покинул комнату девушки, а она, последовав его совету, сразу забралась в постель. Мысль о Скорняке мелькнула ярким росчерком в темноте, но девушка тут же властно ее затушила, как мгновение назад лучину и перевернулась на другой бок.
Глава 23
Поселение плотогонов было крошечным. Небольшие домики с камышовыми крышами крепились на просмоленных сваях над водой, соединяясь между собой узкими мостками. Юркий народец совсем не боялся водяной толщи, что шумела, пенясь, под настилом и вокруг опорных столбов.
Те же столбы служили каркасами для рыболовных сетей и креплением для канатов, удерживающих многочисленные плоты и плоскодонки.
Настоящих воинов здесь почти не было. Гарнизон из десяти жнецов да дряхлый жрец, ослепший на один глаз. Впрочем, в деревне хватало острог и трезубцев, а кое-кто умел пользоваться луком и пращой, так что разбойники и прочие тати обходили поселение стороной.
Как удалось выяснить у старейшины: подобных деревушек разбросанно по устью Нарью великое множество. И чтят в них только одно божество — саму реку. Она кормит, дает жизнь, случается, даже карает… Но на то она и река, часть изначальной стихии, могучая и бесстрастная.
Среди жителей встречались курчавые, русые, светловолосые мужчины и женщины. У народов Нарью существовал обычай — находить себе пару не в родной деревне, а уплывать за ней в самые далекие поселения.
— Кровь не должна застаиваться в жилах, — говорил, улыбаясь беззубым ртом старейшина, — как не должна застаиваться река. Иначе протухнет.
И он прав — так думал Ильгар, уплетая копченую рыбу за грубо сколоченным столом. Ему доводилось видеть глухие деревеньки, где многовековое кровосмешение порождало калек, слабых на голову и даже настоящих чудовищ, которых убивали в люльках.
— Спасибо за гостеприимство и доброту, — поблагодарил Альстед. — Мы, верные слуги Сеятеля, ценим это.
— И мы ценим то, что дает нам ваш предводитель, — кивнул старейшина. Он взял с деревянного блюда золотистую лепешку, положил на ладонь. — Прошлой осенью, когда морозы ударили рано, к нам по течению поднялся плот из Окуня. Привезли десять мешков муки и разных круп. Зимой, когда рыбы стало мало, мы не голодали. Вот этот хлеб — залог нашей дружбы.
Он преломил лепешку и протянул большую часть Дарующему…
Ильгар лежал на подстилке из камыша, завернувшись в плащ и положив под голову скатанное одеяло, и думал о том, как поступить с Даном.
Варлана по-прежнему была не в себе, не узнавала сына и дважды порывалась выцарапать глаза Тагль. Вначале десятник хотел оставить мать и сына в деревне, снабдив плотогонов декоктами эйтаров, но Дарующий намекнул, что не стоит спихивать на речной народ такую обузу. «Хлебный союз», как назвал его Альстед, слишком хрупок, чтобы приказывать речникам кормить и ухаживать за Варланой и сыном, а местные обычаи по-своему жестоки. Сильно больных людей попросту укладывают в лодки, дают небольшой запас еды и питья, после чего оставляют решать Нарью, что будет с несчастным человеком. Иногда больных могли приютить в иных поселениях и вылечить, если так угодно судьбе, но чаще всего река забирала жертву. Это считалось делом угодным.
Выход все-таки нашли — женщину взял на попечение подслеповатый жрец. Но лишь женщину, так как мальчик стал бы лишним ртом. Он не умел ловить рыбу, никогда в жизни не плавал на лодке, а большой воды откровенно побаивался.
— Взял сосунка — возись теперь с ним, — проворчал Альстед.
Выход напрашивалось лишь один, и десятнику он не нравился. Разлучить мать с сыном… это жестоко. А разлучить сына с больной матерью, которую лишь чудом удалось вырвать из лап костлявой — жестоко вдвойне. Но куда деваться?
Выбор сделан, и сон, будто дожидаясь этого мига, набросился на Ильгара и утащил в мир кошмаров.
Жнец провалился в царство черной мглы, где шелестящие голоса заставляли оглядываться в страхе, а таившиеся в развалинах городов и невероятных размеров башен тени — хвататься за кинжал. Инородная сила угнетала. Он никто здесь. Пыль. Прах. Изучающий взгляд самой тьмы жег спину. Не покидало ощущение, что душа раздвоилась и одна ее часть находится в страшной опасности.