Всеволод Алферов – Предательство белыми красками (страница 4)

— Затем, что скверна уже коснулась ее! — Дирк с ужасом услышал, что его голос дрогнул. Девушка смотрела на него несчастным и умоляющим взглядом. — Я приказываю тебе как Видящий.

— Пошел ты… — Карс отвернулся и схватил не успевшую опомниться девчонку за руку. Вскрикнув, та попыталась вырваться, но было уже поздно. Прижав ее к себе, воин рванул рубаху у нее на груди.

Дирк спрыгнул с коня и изрыгнул проклятие — это были последние мгновения, когда он управлял собой.

— Оставь ее! — голос прогремел так, словно тяжелые камни, грохоча, ударились друг о друга. Сложенная из толстых бревен стена затрещала, пошла ходуном — и из нее потянулись тонкие стебли, цепляющиеся за руки Карса.

— Ты… ты… — повторял тот, вцепившись в девушку и выставив ее перед собой живым щитом. — Ты колдун! Ты сам один из них!.. — от страха его голос вдруг сорвался на визг.

Расширившимися от ужаса глазами он смотрел на Дирка, позади которого ворочались, вылезая из своих мест в земле валуны, а все новые и новые побеги тянулись к Карсу, опутывая его руки.

Наверное, отчаяние побудило его сбросить путы и выхватить нож. Приставив его к горлу девушки, он заорал — слишком громко от испуга:

— Отойди или я зарежу ее! Живо!

Дирк, медленно, шаг за шагом подступавший к нему, остановился.

— Что здесь происходит? — голос раздался откуда-то слева, и, обернувшись, юноша увидел целый отряд воинов. Поставленный вождем за главного Хатлан хмурился. Вот уже несколько лет приударявший за матерью Дирка, он не хотел спускать на юношу всех собак.

Наверное, Дирк еще мог как-то спасти себя, свалить окружившее их буйство на колдовство отступницы, но в этот момент Карс завопил:

— Он колдун! Маг… — в голосе его звучала истерика. Как-то дико, похоже на собачий лай, засмеявшись, он с силой надавил на кинжал.

Девушка вскрикнула и захлебнулась кровью, мешком рухнув на снег.

В глазах потемнело.

Ворочавшиеся за спиной юноши валуны, словно сорвавшиеся с цепи псы, ринулись в полет. Откуда-то справа раздался яростный треск, и целое бревно, вырвавшись из стены дома, сбило двух воинов с ног.

— Толлан… Беги! — успел крикнуть капитан, прежде чем отколовшаяся от крыши сосулька располосовала ему лицо.

Хаос окружил Дирка. За заставшими взор кровавыми пятнами гнева, за мельтешением снега он не видел ничего — только слышал крики, доносившиеся из-за кружащих вокруг камней и осколков дерева.

Он один стоял в центре шторма, и ни единый порыв ветра не шевелил его волосы. У его ног лежала мертвая девушка. Повалившись на нее, с проломленной камнем головой лежал лучший охотник их клана. Карс.

А вокруг Дирка все кружил и кружил смерч…

Когда все закончилось, сил не осталось. Что-то словно бы выпило Дирка до дна, и слабость тянула к земле, а трясущиеся колени так и норовили согнуться. В глазах плясали цветные огни, и руки дрожали, когда юноша опустился на снег у тела Хатлана.

Голова упала на грудь, и Дирк вынужден был упереться в землю, чтобы не распластаться прямо тут, среди мертвых тел.

Толлан сбежал… Он доставит весть в лагерь, после чего горцы начнут охоту. Сил поднять голову не было. Дирк не знал, сколько сидел так, пока, наконец, не сомкнул руки на широкой ладони Хатлана. Пальцы не слушались, и тяжелые золотые кольца никак не желали сниматься. Они могут понадобиться… Никто не примет его за изгоя, ведь у него же есть лошадь. Он сможет продать их и купить себе мяса.

— Прости, — попытался он прошептать мертвому воину, но не услышал своего голоса.

Еще больших трудов стоило перевернуть тело, чтобы добраться до заплечной сумки. Внутри обнаружилось немного еды, кремень, кресало и несколько южных монет. Дирк забрал все. На заплетающихся ногах едва добрел до следующего тела.

Солнце уже садилось, когда он взобрался в седло. Его кобыла нервно переступала копытами и от запаха крови дергала носом. Дирк тронул ее бока коленями и направил прочь. Его путь лежал на север, к Морхену.

Он не знал, сколько времени прошло с той жуткой бойни. Он потерял счет дням. В первую же ночь, едва он пришел в себя, его вырвало. Вид лежащих на снегу мертвых воинов все время стоял у него перед глазами. Они словно обступили его: серые, бесплотные, полупрозрачные — они были реальней окружавшего юношу леса.

— Ты, ты убил ее! — говорил Карс, указывая на него пальцем. — Ведь ты мог сказать, что я потеряю мужскую силу, позарься я на эту девчонку…

— Ты убил свою мать, — произнес голос из-за спины. Хатлан не указывал на него и говорил холодно и размеренно, но в голосе его были брезгливость и отвращение. — Ты убил ее, ведь она так любила тебя…

— Ты убил Ларната, — говорил третий голос. — Ты мог использовать свою силу во благо, мог спасти его, но побоялся…

— Ты убил своего будущего отца, — вновь подал голос Хатлан. — Ты видел, что твоя мать принимала мои ухаживания. Я как сына любил умного и смелого юношу, который убил меня собственными руками…

— Ты, ты… — их голоса слились в ровный гул, и он один, зажмурив глаза, сидел посреди обвиняющего хора. Тонкие хрупкие пальцы были стиснуты так, что ногти до крови впивались в ладони.

Дирк не заметил, когда начал заниматься рассвет. Чем светлее становилось, тем бледнее были призрачные фигуры. Лица словно бы сползли с них, открывая гниющую плоть и пустые глазницы. Они разевали рты, что-то беззвучно крича ему, указывали на него пальцами, но растворялись в воздухе так же верно, как тает под солнцем снег.

Его путь лежал дальше. Путь, с которого теперь не свернешь…

На третий день пала лошадь. Затем стало ощутимо теплее, и снег исчез, и Дирк вынужден был упрятать меховую куртку в мешок, чтобы не обливаться потом. А потом закончилась еда, и он шел уже в полубреду, просто зная, что брести ему нужно на север: почти не глядя по сторонам, с трудом переставляя непослушные ноги.

Он шел сквозь лес, и кривые — отчего-то лишенные коры, словно бы голые — стволы обступали его. Над головой сомкнулись коричневые осенние кроны, то здесь, то там раздавались треск или странные шорохи.

Рычащий голос какого-то зверя. Нависшая над тропой ветвь, сама убравшаяся с дороги. Сухие, словно бы ржавые листья, вьющиеся над прогалиной в облаке пыли…

Дирк остановился. Ноги едва держали его. Он попытался опереться рукой на ствол, но тот с треском подался назад, оставив на ладони кровоточащую царапину.

— Дирк? — он не заметил, когда она появилась.

Она стояла там, где до этого кружились листья: женщина с коричневой, как кора, кожей. Она была обнажена, но кора служила ей лучше любой одежды. Зеленые волосы волной рассыпались по плечам.

Она рассмеялась низким грудным смехом и повторила слегка насмешливо:

— Дирк… Кого ты хотел найти? Друзей? Своих собратьев? Или самого Танта?

За ее спиной из-за деревьев начали выступать люди. Простые набедренные повязки из шкур оставляли их почти обнаженными. Руки, груди, даже их лица были покрыты узорами и татуировками. Холодно и подозрительно, они молча смотрели на него, в любой момент готовые ринуться в бой.

Слегка покачиваясь на слабых ногах, Дирк ответил:

— Я шел к тем, кого убивают в кланах.

— Тогда ты нашел тех, кого искал, — она усмехнулась краешком губ и добавила: — Те, кто зовут себя людьми кланов, пришли в наши горы и подняли против нас кованое железо.

— Я думал, изгои в союзе с южными колдунами… — выдавил юноша, на что женщина вновь рассмеялась:

— Разве водят дружбу дерево с топором?

— Откуда ты знаешь меня? — наконец спросил юноша.

— Теперь тебя знают все кланы, Дирк, — женщина присела на корточки и провела рукой по земле. Опавшие листья, которых она коснулась, замерцали зеленым, словно бы окруженные искристой аурой. — Если хочешь, ты и сам можешь взглянуть, что творится среди твоих родичей.

Она подняла с земли лист, но так и не протянула его юноше.

— Но сперва ты ответишь мне: да или нет? Станешь ли ты одним из нас, обратишь ли силу против тех, кто пленит огонь печами и ветер — стенами?

Дирк молчал. Люди в шкурах смотрели на него все так же угрожающе и подозрительно.

— Встанешь ли против тех, кто готов убить тебя за то, что ты такой, какой есть? — произнесла женщина.

— Я… да… — с трудом выдавил он.

Он не понял, как это произошло: мгновением ранее она еще сидела на земле — и вот она уже стоит перед ним, и острый шип ее пальца впивается ему в руку чуть повыше запястья. Капля крови упала в мерцающую траву.

— Земля запомнит твою клятву, — выдохнула она ему в лицо.

Ее дыхание пахло фиалками и северным ветром.

«Я… да…» — два слова, произнесенные под цепким взглядом мерцающих в полутьме глаз. Даже спустя шесть лун Дирк не знал, сожалеет ли он о них.

Здесь все было не так: не как в кланах и не как, по легендам, должны жить колдуны. Вместо огромных пещер, вместо проступающих из темноты резных голов демонов и неведомых чудищ была всего лишь лесная деревня. Горстка землянок, примостившаяся на склоне.

Порой его забавляло, сколь абсурдным было все, чему его так долго учили. В кланах ненавидели магов за то, что те напоминали о юге, о том, как горцы рождались и умирали на каменоломнях. Но изгои презирали южан так же, как всех, кого они называли «предателями земли».

Это не было даже главным селением колдунов — всего лишь форпост на подступах к Морхену. И вновь он, сам того не желая, стал одной из костей в игре войны — за той лишь разницей, что теперь он стоял на другой стороне. Вот и все…