Война Владимир – Царствование Николая I (страница 3)
После вступления на престол, Император Николай Павлович отправил в Константинополь своего посланника, тайного советника Рибопьера, с целью предложить султану, совместно с английским послом, посредничество России и Англии в урегулировании конфликта между Турцией и греками на выгодных для обеих сторон условиях. Требования этих держав поддержал и французский посол. Однако султан Махмуд отказался от посредничества, заявив, что в его власти казнить или миловать непокорных рабов, и приказал турецким и египетским войскам полностью разорить Морею. Кровопролитие возобновилось с невероятной жестокостью. Главнокомандующий оттоманскими силами, Ибрагим, не щадил никого, жёг города и села, опустошал поля и вырубал масличные деревья. Казалось, Греция неизбежно превратится в безлюдную пустыню.
Император Николай все еще сомневался в искренности Англии, которая продолжала переговоры с Турцией, но надеялся на честное содействие Франции в вопросе освобождения Греции. 9 июня Государь отплыл из Петергофа на катере в Кронштадт, где находился наш флот. На следующий день, в три часа утра, флот снялся с якоря и вышел в море. На адмиральском корабле «Азов» был поднят Императорский штандарт — все батареи эскадры салютовали ему залпом из орудий, а Кронштадтские укрепления ответили на салют.
Эта эскадра, которая должна была отправиться в воды Греции под командованием адмирала Сенявина, состояла из 9 линейных кораблей, 14 фрегатов и множества судов меньшего ранга. Утром Государь на катере обошел и детально осмотрел все суда, остался очень доволен и сказал: «Благодарение Богу: в царствование покойного Императора Александра Россия доказала, каковы ее сухопутные войска; теперь она с гордостью может представить свой флот Европе».
После полудня из Ораниенбаума прибыла Императрица с Наследником Цесаревичем, великим князем Михаилом и великой княгиней Еленой Павловной. Все они направились на фрегат «Россия», где сразу же начались маневры флота у Красной горки. Вечером, отдав салют Государю, флот получил приказ поднять паруса, и лишь после того, как последние мачты скрылись за горизонтом, Государь вернулся в Петергоф.
Англия надеялась склонить Императора Николая к ожиданию в греческом вопросе и 28 июня отправила важного сановника, лорда Нейлера, для вручения Его Величеству знаков высшего ордена «Подвязки». Церемония прошла торжественно: по ее завершении Государь обратился к лорду Нейлеру со словами: «Передайте от меня августейшему главе ордена Подвязки (Георгу IV, королю Англии), что он всегда найдет во мне доброго сподвижника и верного кавалера».
Однако великие политические интересы и подготовка к войне с Турцией не отвлекали Императора от внутреннего государственного устройства и издания новых законов для России. Сановник Сперанский, которому было поручено составление «Свода Законов», благодаря своим знаниям, пониманию дела и неусыпным трудам, при поддержке самого Государя, к июлю составил Полное Собрание законов, основанное на статьях Уложения Царя Алексея Михайловича, изданного в 1649 году, и всех указов (их было 30920), то есть законов, изданных до кончины императора Александра I.
Через несколько дней приступили к печатанию Собрания законов, а Сперанский, получив лестный рескрипт Государя от 8 июля, был удостоен алмазных знаков ордена Александра Невского. Государь сам хотел сообщить правительствующему сенату о том, что «Собрание законов» составлено, и 22 августа неожиданно прибыл в присутственную залу. Его прибытие произвело сильное впечатление на сенаторов, так как со времен Императора Павла I они не видели среди себя Главу государства. Государь сказал: «Господа, я намерен иногда приезжать к вам без уведомления и заседать вместе с вами».
Трудитесь усердно на благо нашей дорогой родины, и вскоре вы ощутите облегчение в своих трудах благодаря точным законам, которые будут напечатаны. Государь, стремясь к развитию торговли, обратил внимание на пути сообщения в России. В результате переговоров с Англией флот, вышедший под командованием адмирала Сенявина из Кронштадта, остановился в Портсмуте. Контр-адмирал граф Гейден с четырьмя линейными кораблями, несколькими фрегатами и другими судами продолжил путь, чтобы в греческих водах соединиться с английскими и французскими эскадрами. Остальная часть флота вернулась в Кронштадт в начале октября. Государь в день прихода эскадры провел смотр, остался доволен и поблагодарил адмирала Сенявина. Обратившись к матросам, он сказал: «Скоро придет ваша очередь показать себя, и я уверен, что вы поддержите честь русского флага». Слова государя были встречены радостными возгласами и обещанием стараться.
Три союзные державы, стремясь положить конец жестокой войне между турками и греками, заключили в Лондоне 24 июня 1827 года договор, по которому трем союзным эскадрам — русской, французской и английской, под командованием графа Гейдена, Риньи и Кодрингтона, — было приказано не допустить турецко-египетский флот к опустошению морей и островов. Вице-адмирал Кодрингтон принял командование флотом как старший по чину. Требование прекратить насилие, подписанное тремя адмиралами, было отправлено Ибрагиму-паше, главнокомандующему турецкими войсками. Он не ответил на него. 8 октября около полудня союзный флот вошел в Наваринскую бухту, и в два часа дня раздался гром Наваринского сражения. Наваринская бухта превратилась в ад. В непроглядном дыму от пороха, под перекрестным огнем с береговых батарей, русская эскадра величественно и спокойно прошла под тучей ядер и, остановившись на расстоянии пистолетного выстрела от неприятеля, открыла убийственный огонь по турецким судам. Адмиральский корабль графа Гейдена «Азов» под командованием капитана Лазарева вступил в бой с тремя турецкими фрегатами и за несколько часов уничтожил их. Другие русские и союзные корабли также действовали успешно. Через четыре часа ожесточенного боя турецкий флот перестал существовать: уцелел только один фрегат и несколько малых судов. Спасшийся фрегат был захвачен графом Гейденом вместе со всем экипажем.
Государь, получив известие о Наваринской битве, щедро наградил своих моряков и отправил рескрипты: английскому адмиралу Кодрингтону — орден святого Георгия второй степени, а французскому адмиралу де-Риньи — орден святого Александра Невского.
ГЛАВА ВТОРАЯ. Объявление войны Турции. Начало действий в присутствии Николая Павловича. Личное участие Государя во всех делах. Государь под Шумлою. Отбытие в Одессу и Николаев.
После Наваринской битвы султан издал манифест, в котором назвал Россию вечным врагом мусульманства и обвинил её в планах по разрушению Турции. Наши войска находились в Бессарабии и ждали только официального объявления войны для начала наступления. Польской армии было приказано присоединиться к гвардии в Киеве, но этот приказ был отменён. Причиной отмены стало обнаружение тайных обществ в Польше, и царевич Константин Павлович сообщил Государю, что многие солдаты польской армии сочувствуют революционным настроениям. В целях предосторожности польские войска не участвовали в кампании 1828 года.
14 февраля 1828 года были подписаны манифесты о начале войны с Турцией. Дипломатические ноты с объяснением причин войны были направлены европейским дворам. Утром 26 апреля на разводе в Петербурге Государь объявил о своём намерении отправиться в действующую армию, сказав: «Сожалею, что вас не будет со мною. С Божьей помощью война закончится к пользе и славе нашего отечества… Наше дело правое… Да благословит Бог!» Затем состоялось молебствие в Казанском соборе, и вечером Государь отправился в путь. Путешествие было трудным из-за весенней распутицы.
7 мая в полдень Государь пересёк границу в Вадоице-Исакчи по мосту через Прут. На следующий день он прибыл под Браиловом, где, сопровождаемый великим князем Михаилом Павловичем и фельдмаршалом Дибичем, обратился к войскам: «Ребята, я обещал приехать к вам и сдержал своё слово. Постараемся же исполнить наш долг, как того требует святая вера и любовь к отечеству». Впервые со времён Петра Великого Русский Царь вступил на территорию Турции.
11 мая Государь направился к 18-й пехотной дивизии, которая стояла у Дуная. Впереди собрались солдаты, особенно отличившиеся в аванпостных боях. Государь обратился к самому старому солдату, который уже имел три медали, и собственноручно прикрепил ему Георгиевский крест, а затем поцеловал ветерана. На следующий день Государь поехал верхом к большой батарее, где был замечен и опознан неприятелем. Турецкие канониры выпустили несколько гранат, которые пролетели над головой Его Величества. Утром следующего дня Государь пешком отправился к аванпостам на крайнем левом фланге. Неприятельская батарея, построенная против него, открыла сильный огонь именно по той возвышенности, где находился Государь. Многие ядра убили несколько лошадей у подножия; присутствующие умоляли Государя покинуть опасное место, но он не сдвинулся с места, пока наша батарея не заставила турок прекратить огонь.
Отправившись на короткое время в Одессу для свидания с императрицей, Государь возвратился к армии и вечером 26 мая прибыл к месту переправы. Он лично отдал приказы на следующий день, и как только утренняя заря окрасила небо, Государь, сидя на пушечном лафете, встал и твердым голосом сказал окружавшим его: «Господа, пора начинать!» После этих слов раздался залп, и переправа началась. Государь с берега лично руководил направлением огня батареи, не обращая внимания на опасность. Когда начали приносить раненых, Его Величество сам принимал их с отеческой заботой, утешал, но временами отворачивался, чтобы спрятать и вытереть слезы…