Война Владимир – Хозяйка ирландских морей (страница 4)
Вперёд вышел коренастый седобородый мужчина с выцветшими от солнца татуировками на руках. Его звали Киран, и он ходил в море с тех пор, как научился держать весло.
— Я, госпожа. Но корабли сейчас не готовы к выходу. Вождь не приказывал…
— Вождь на суше, — перебила Грания. — А море не ждёт приказов. Ты знаешь, чья я дочь?
Киран кивнул. Слухи о Чёрном Дубе и его дочери, выходившей в море наравне с мужчинами, дошли даже до Голуэя.
— Тогда ты знаешь, что я не просто жена твоего вождя, — продолжала она. — Я моряк. И если вы будете сидеть на берегу ещё месяц, то забудете, с какой стороны браться за штурвал.
— Но господин Домналл…
— Господин Домналл воюет с соседями. А наше богатство, — она обвела рукой горизонт, — приходит с моря. Сколько купеческих судов прошло мимо этой бухты за последний месяц? Сколько добычи мы упустили?
Моряки переглянулись. В их глазах зажёгся интерес, смешанный с недоверием.
— Я предлагаю вам дело, — сказала Грания. — Завтра на рассвете я выхожу в море. Кто хочет — присоединяйтесь. Кто боится — оставайтесь. Но знайте: тот, кто пойдёт со мной, получит равную долю добычи. Я не присваиваю чужого.
Киран усмехнулся в усы.
— Ты говоришь как настоящий капитан, госпожа. Но я слышал, что женщина на корабле — дурная примета.
— Дурная примета, — согласилась Грания, — это пустой корабль и пустой кошелёк. Выбирай.
На следующее утро в бухте собралось двадцать человек. Не все — большинство предпочло остаться на берегу, опасаясь гнева вождя. Но те, кто пришёл, были лучшими: опытные головорезы, соскучившиеся по настоящему делу.
Грания сама встала к штурвалу. Она выбрала самую лёгкую галеру — вёрткую, с двадцатью вёслами и треугольным парусом. Такую, на каких ходили в разведку ещё при отце.
Ветер дул с запада, поднимая крутую волну. Галера вышла из бухты и взяла курс на юг, к торговым путям, соединявшим Голуэй с испанскими портами. Грания стояла на корме, вцепившись в штурвал, и чувствовала, как оживает каждая клеточка её тела. Солёные брызги, крики чаек, скрип снастей — всё это было музыкой, по которой она так тосковала эти долгие месяцы.
К вечеру они заметили парус.
— Торговец, — доложил Киран, прищурившись. — Английский флаг. Идёт из Голуэя, судя по курсу. Наверняка везёт ткани и вино.
— Берём, — коротко сказала Грания.
— Без предупреждения?
— Англичане не предупреждают, когда вешают наших людей. Поднять паруса, приготовить абордажные крючья.
Галера рванулась вперёд, разрезая волны, как нож разрезает мясо. Торговец заметил их слишком поздно. Его команда попыталась развернуться, но тяжёлое судно было неповоротливым, как сонная корова. Через четверть часа пираты были у борта.
— Крючья! — скомандовала Грания и первой прыгнула на вражескую палубу.
Она приземлилась на ноги, выхватив кинжал. Перед ней стоял капитан — толстый, лысый, с побелевшим от ужаса лицом. Он даже не успел вытащить меч, когда остриё упёрлось ему в горло.
— Кошелёк или жизнь, — спокойно произнесла Грания.
Капитан, заикаясь, предложил выкуп. Две трети груза. Но Грания только покачала головой.
— Всё. Вы оставите нам всё — ткани, вино, монеты. А себе возьмёте жизнь и лодку. И передайте своим в Голуэе, что отныне эти воды принадлежат Грануаль Ни Мэлли. Кто хочет пройти — пусть платит.
Она не знала, когда именно в её голове родилось это имя. Может быть, в детстве, когда отец впервые взял её в море. А может быть, сейчас, на палубе захваченного корабля. Но с этого дня она перестала быть просто Гранией из клана О’Мэлли.
Она стала Грануаль. Королева пиратов.
Весть о захвате английского торговца облетела побережье за неделю. Моряки, прежде сомневавшиеся, потянулись к бухте Баллинахинч. Им было всё равно, кто стоит у штурвала — мужчина или женщина. Им нужна была добыча.
Домналл вернулся через месяц и застал в своей бухте не прежний хлам, а три готовые к выходу галеры с полными командами. На берегу штабелями лежали тюки с тканями, бочки с вином и сундуки с серебром.
— Что это? — прорычал он, ворвавшись в покои жены.
Грания сидела за столом, изучая карту побережья.
— Это добыча, — ответила она не поднимая глаз. — Твои корабли, муж мой, больше не ржавеют без дела.
— Мои корабли?! — Домналл схватил её за плечо и рывком поднял на ноги. — Ты забыла своё место, женщина!
Она посмотрела ему в глаза. Её взгляд был спокоен и твёрд, как море перед штормом.
— Ты можешь убить меня, — сказала она тихо. — И тогда вся команда, которую я собрала, уйдёт. Потому что они пошли за мной, а не за тобой. Или ты можешь принять мою долю добычи и иметь самый сильный флот на западном побережье.
Домналл долго молчал. Желваки играли на его скулах. Пальцы, сжимавшие её плечо, дрогнули.
— Хорошо, — процедил он наконец. — Продолжай. Но помни: море — твоё, а земля — моя. И не смей переходить мне дорогу.
Он отпустил её и вышел, хлопнув дверью. Грания опустилась обратно на стул и перевела дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, но она улыбнулась.
Она заплатила свою цену за свободу. И получила первый настоящий флот.
Теперь оставалось только дождаться часа, когда она сможет направить его против Макмагонов.
Глава 4. Свинец и пламя
Прошло три года. Грания родила Домналлу Воинственному троих детей: Оуэна, Мерроу и маленькую Маргарет. Роды проходили тяжело, но она каждый раз поднималась с постели быстрее, чем предписывали знахарки. Море не ждало, а клан О’Флаэрти привык к тому, что их хозяйка исчезает на недели, оставляя младенцев на попечение кормилиц.
Домналл не возражал. Флот приносил золото, а золото позволяло ему нанимать новых воинов для сухопутных набегов. Он всё так же презирал море, но научился ценить жену, которая делала за него грязную работу. В замке их отношения напоминали вооружённое перемирие: два хищника, вынужденные делить одно логово, старались не поворачиваться друг к другу спиной.
А потом пришли англичане.
Случилось это в начале осени, когда листья на дубах только начинали желтеть, а море штормило почти каждый день. Грания как раз вернулась из короткого рейда и сидела в главном зале замка, играя с маленьким Оуэном, когда в двери вбежал запыхавшийся дозорный.
— Корабли! — выдохнул он. — Английские корабли в бухте! Три галеона, полные солдат!
Грания вскочила, прижимая сына к груди. Сердце ухнуло в пятки, но разум уже включился в боевой режим.
— Сколько у нас людей? — резко спросила она.
— Две дюжины, госпожа, не больше. Остальные с вождём ушли на север, угонять скот у О’Конноров.
Проклятие. Домналл забрал почти всех боеспособных мужчин, оставив замок практически беззащитным. Старики, женщины, дети и горстка воинов гарнизона — вот и всё, что могло противостоять трём галеонам королевской пехоты.
— Закрыть ворота! — скомандовала Грания. — Поднять мост! Лучников — на стены!
Замок пришёл в движение. Заскрипели цепи подъёмного моста, захлопали ставни, загремели доспехи. Грания передала детей старой кормилице и велела запереться в самой верхней комнате башни.
— Если замок падёт, — сказала она тихо, — ты знаешь, что делать.
Кормилица побледнела, но кивнула. Она знала. В Ирландии плен означал нечто худшее, чем смерть.
Англичане высадились на берег и начали окружать замок. Их было не меньше сотни — закованные в кирасы пехотинцы с длинными копьями и тяжёлыми мечами. Командовал ими сэр Томас Уинтер, старый рубaka, прославившийся жестоким подавлением мятежей в Манстере. Ему приказали примерно наказать клан О’Флаэрти за пиратские нападения на королевские торговые суда, и он намеревался выполнить приказ с максимальной тщательностью.
— Именем короля Генриха, откройте ворота! — прокричал герольд, выехавший вперёд под белым флагом. — Сложите оружие, и вам сохранят жизнь!
Грания стояла на стене, глядя вниз. Её глаза сузились. Она слишком хорошо знала цену английским обещаниям.
— Убирайтесь, — коротко ответила она. — Здесь вам не рады.
Герольд, явно не ожидавший услышать женский голос, растерялся. Потом, взяв себя в руки, прокричал снова:
— В замке находится женщина? Где ваш господин?
— Ваш господин — я, — ответила Грания. — И если вы не уйдёте сейчас же, я лично позабочусь о том, чтобы ваши головы украсили эти ворота.
Англичане засмеялись. Женщина на стене — это казалось им шуткой, удачной комедией перед лёгкой победой. Сэр Томас Уинтер, даже не потрудившись ответить, махнул рукой, и солдаты двинулись на штурм.
Это была его первая ошибка.
Грания знала каждый камень этого замка. За три года она изучила его слабые и сильные стороны, продумала каждый угол, каждую бойницу. Стрелы полетели со стен, находя свои цели с пугающей точностью. Англичане, не ожидавшие серьёзного сопротивления, откатились назад, оставив на земле несколько тел.