Вова Бо – Добавь Яркости (страница 11)
Тассерин хмуро взглянул на воеводу, но выражение лица русича дало ему понять, что ложь в этой ситуации приведёт к весьма неприятным для Тассерина последствиям. К неприятным и болезненным. А значит, лучше всего сказать-таки правду.
— Да, воевода, твои слова правдивы, — вынужденно согласился с Радомиром водесканец. — На такой чрезвычайный случай имеется инструкция, это у нас так называется.
— Насколько она сложна для понимания?
— Ну… она на водесканском, но вы уже знаете наш язык, так что всё будет зависеть от степени… кхм… развития каждого из вас. Кто умный — быстро освоит, кто… э-э… не слишком умный, может и не понять…
— И ты хочешь сказать, что ни разу не читал эту инструкцию? — прищурился Будимир.
— Читал, и что с того? Практических занятий у меня не было, так что я не лгал вам, когда говорил, что не умею пилотировать звездолёт. Но поскольку мне не улыбается перспектива сгореть в атмосфере или расшибиться в лепёшку о поверхность Камхода, я помогу вам всем, чем могу.
— Умное решение, — констатировал Радомир. — А теперь скажи мне — какая из имперских крепостей на Камходе самая маленькая?
— Шайласерин. А что?
— Да как тебе сказать… — Радомир неожиданно хитро усмехнулся и оглядел своих товарищей. — Есть тут у меня одна мыслишка…
Глава 5
Слово своё Тассерин сдержал. Не понадобились для этого радикальные способы развязать язык. Насколько возможно было, разумеется, за столь короткий срок чему-то научить тех, кто ещё пару дней назад даже не представлял себе никаких пришельцев из космоса. Под присмотром Тассерина Радомир, Баян и сотник Милонег освоили управление бортовыми орудиями, в чём не было особой сложности, но вот пилотирование всё ещё оставалось недоступным, поскольку корабль вёл автопилот, отключить который было невозможно. Пришлось довольствоваться имеющимся на борту небольшим тренажёром с аппаратурой виртуальной реальности, и здесь неплохие результаты показали Радомир, Оррин и несколько рядовых ратников. Но тренажёр — это тренажёр, а вот как пойдут дела в реальности, сказать было невозможно.
«Часумай», вернее, «Смоленск», прошёл неподалёку от огромной серо-жёлто-коричневой планеты, вокруг которой обращалось множество спутников, четыре из которых сами были по своим размерам схожи с планетами. Газовый гигант, так пояснил Тассерин, то есть планета, состоящая из газов и не имеющая твёрдой поверхности; сесть на такую планету космическому кораблю было невозможно. Тонкие кольца, состоящие из пыли, окружали планету своеобразным ожерельем — как пояснил водесканец, наличие у планет подобного типа системы колец было самым заурядным явлением. Равно как и большое количество спутников.
Прыжковая зона в звёздной системе, являющейся родной для русичей — и вообще для всех обитателей третьей по счёту от небольшой жёлтой звезды планеты, располагалась между орбитами восьмой и девятой планет1 и именно здесь, как объяснил Тассерин, было самое удобное место для перехода на джамп-режим. Гравитационные поля в этой части космоса не оказывали существенного воздействия на гиперпривод отчасти потому, что девятая планета была небольшой даже по сравнению с главными спутниками первого газового гиганта, даром что она сама обладала аж пятью спутниками, один из которых был немногим меньше неё.
Сам процесс перехода в подпространство смолянам представился не слишком сложным, но Тассерин в ответ на слова Будимира заметил, что процесс только кажется простым, поскольку сейчас все операции и вычисления взял на себя бортовой компьютер. Впрочем, даже если гиперкурс рассчитывал пилот, всё равно основную массу вычислений производил компьютер, поскольку сделать всё это в уме было просто невозможно. На вопрос Баяна, сколько нужно знать, чтобы переместить космический корабль в «подвал Вселенной», Тассерин ответил, что для того, чтобы управлять звездолётом, нужно не только уметь его пилотировать, но и знать несколько весьма сложных дисциплин. А поскольку он не пилот, то ничего из этого он не знает и помочь русичам ничем не сможет. Да и не стоит вмешиваться в работу автопилота, чтобы не навлечь на свои головы массу никому не нужных проблем.
Звездолёт достиг прыжковой зоны, после чего бортовой компьютер начал процедуру обратного отчёта. На нескольких экранах возникли графики и диаграммы, а на большом центральном мониторе появилась какая-то довольно сложная картинка, которую никто из русичей не понял. Видя на их лицах замешательство, Тассерин поспешил объяснить, что на этом мониторе отображается состояние гипердвигателя разведкорабля и генератора искривления пространства и что никаких неполадок в их работе не фиксируется, иначе киб-пилот уже поднял бы тревогу.
Вход в гиперпространство выглядел следующим образом. Прямо по курсу в космосе возникло переливчатое синее свечение, которое в течение считанных секунд превратилось в огромную истекающую чернотой воронку, в которую и затянуло звездолёт. Чернота космоса сменилась безликим серо-синим «ничто» гиперсферы, которое, по словам Тассерина, если что и таило в своих таинственных глубинах, то увидеть это «что-то» было практически невозможно в силу особенностей этого места.
Ратники уже были введены Радомиром в курс дела. Поначалу они было начали роптать — дескать, летим невесть куда, ничего не знаем о том месте, куда нас нелёгкая несёт и вообще, однако воевода быстро навёл порядок. Спокойно, не повышая голоса, он объяснил ратникам, что там, куда они направляются, тоже есть несправедливость и угнетаемые и что долг русского воина ликвидировать эту несправедливость и должным образом наказать супостатов. Тем более что эти самые супостаты умышляли против их дома, а это требовало сурового наказания. Ну и в довершение ко всему, Радомир заявил, что после того, как они должным образом накажут этих водесканцев за содеянное ими в Ольше, не помешает взять и компенсацию за причинённый ущерб именем князя Изяслава. Да и оружие водесканцев — на Земле ему ничто не может противостоять, а значит, не помешает привезти в Смоленск некоторое количество чужеземного оружия.
О том, что пока о возвращении в Смоленск говорить ещё рано, да и неизвестно, смогут ли они вернуться, воевода благоразумно предпочёл умолчать.
На поверку водесканская техника оказалась не столь уж и сложной для управления. Конечно, двигатель, реактор и гиперпривод разведкорабля изучать не было никакого смысла, поскольку для этого действительно нужно было обладать довольно специфическими познаниями, но вот системы связи, управление бортовым вооружением и механизмы, отвечающие за нормальное функционирование экипажа, особой сложности для изучения не представляли. Конечно, следовало серьёзно поломать голову, чтобы ненароком не сделать что-нибудь не так, но Барга Тассерин внимательно следил за действиями землян и давал советы, как поступить в том или ином случае. Понятно, что делал водесканец это не по доброте душевной, а чисто из страха за собственную жизнь — ему явно не улыбалось не долететь до Камхода. То, что у смоленского воеводы были собственные взгляды на данную проблему, Тассерина, судя по всему, не волновало.
Пока ратники обучались управлению бортовым вооружением, Радомир, вместе с Будимиром и Оррином, учинили Тассерину самый подробный допрос по поводу систем связи звездолёта и по поводу планеты, куда держал курс автопилот «Смоленска»-«Часумая». Водесканец поначалу пробовал прикинуться дурачком, но Оррин быстро дал ему понять, что подобное поведение чревато большими неприятностями. Поэтому больше попыток обдурить землян Тассерин не предпринимал, справедливо полагая, что на Камходе варваров не ждёт ничего хорошего.
Как выяснилось, развитые цивилизации использовали для связи между населёнными планетами устройство, называющееся трансрадио, или гиперпространственный коммуникатор. Принцип его действия заключался в использовании всё того же гиперпространства для мгновенной передачи сообщений на любые расстояния. Каждый абонент или канал связи имел собственный идентификатор и для установления с ним связи достаточно было выбрать в базе данных соответствующий идентификатор. Затем коммуникатор открывал гиперканал, по которому и происходило общение. А для связи между отсеками корабля использовался самый обычный интерком, пользоваться которым оказалось проще пареной репы. Впрочем, гиперпространственный коммуникатор тоже не представлял из себя недоступную для понимания машину.