Вотит Нирагаг – Красный мир. Астероид (страница 4)

Но дальше случилось то, чего Андрей не ожидал и в страшном сне увидеть – ещё через три месяца от инфаркта миокарда умерла мать. В больнице сказали, что оборудования и персонала, способного спасти жизнь матери, не было не то что в городе, а в принципе нигде за Уралом. Лучше бы они молчали. Эта информация разозлила Андрея ещё сильнее: методы спасения, оказывается, есть, просто не везде. И не всем.

Сестра написала поздно вечером, просила связаться с ней как можно скорее. Куприн согласовал звонок домой сразу после подъёма. Ему не препятствовали, к таким вещам все относились с искренним пониманием.

– Андрей, ты как? – тихо спросила Оксана.

– Плохо. Хочу написать рапорт, может отпуск дадут, на похороны приехать, – отстранённым голосом проговорил Андрей.

– Не надо. Тебе осталось пять месяцев служить. Если тебя и отпустят, то ты просто растянешь себе время службы, и возвращаться назад будет ещё труднее. Ты не виноват в их смерти, даже не смей себя винить. У тебя осталась я, и я тебя очень жду. Не переживай, меня какой-нибудь инфаркт не убьёт, – также тихо, но твёрдо сказала Оксана. Она всегда была сильной.

– И что же мне делать? – спросил Андрей.

– Выживать. Я тебя люблю, братишка, – ответила Оксана.

– И я тебя люблю, сестрёнка, – сказал Андрей и завершил звонок.

Разговор с сестрой немного успокоил его, но в целом состояние было подавленное. Замполиту поручили провести ряд бесед, чтобы удостоверится, что себя и других Куприн не пристрелит. К тому моменту Андрей уже почти смирился с ситуацией, сообщил, что готов продолжать контракт. Майор написал рапорт о пригодности к продолжению службы.

Андрей ушёл в себя. Теперь у него практически никого не осталось на гражданке. Только Ванька, друг детства, поддерживал с ним постоянную связь. И Оксана. Они его ждут. А значит, он обязан жить дальше.

Как ни странно, эффективность Андрея в бою возросла в разы. За десять месяцев он обучился всему, чему только могли обучить в тех условиях. Он фактически стал биороботом: ест, спит, воюет. После смерти родителей Андрей попросил перевода в зону прямого боестолкновения, его рапорт удовлетворили, ведь желающих добровольно оказаться на передовой было мало. Товарищи стали побаиваться Куприна, но он ни разу не дал повода посчитать, что он опасен для своих. Да и вылазки в составе группы с Андреем были более безопасными для его сослуживцев. Его отправляли в самые опасные места, невзирая на то, что он – вчерашний гражданский. По эффективности он уступал только бойцам спецподразделений, да и то не всем. Андрея боялись и уважали. Кто-то даже сказал, что позывной «Поэт» ему явно не подходит, ведь он как зубной врач – страшный, но полезный. Андрея всё чаще стали называть дантистом, он не спорил, а просто сменил позывной. Такого от себя не ожидал даже сам Куприн, позже он не раз удивлялся, как из обычного строителя получился такой хороший солдат. Походу он изначально выбрал неверную профессию, учёба в военном училище могла бы раскрыть его потенциал ещё раньше.

Через месяц Андрея вызвали в штаб. Поговорить с ним решил лично подполковник Мешков.

– Сержант Куприн, у тебя через месяц заканчивается контракт, какие дальнейшие планы? – без предисловий спросил Мешков.

– Ехать домой, товарищ полковник[2], – ответил Куприн.

– А там что будешь делать? – продолжал Мешков.

– Не знаю, товарищ полковник, – снова коротко ответил Андрей.

– Я и предполагал такой ответ. Мне известна твоя ситуация. Поэтому предлагаю остаться ещё на два года, подумай, – сказал подполковник и стал спокойно ждать ответа.

– Мне нужно посоветоваться с сестрой, кроме неё у меня никого нет. И она ждёт моего возвращения, товарищ полковник, – сказал Андрей, хотя ответить он был готов хоть сейчас. Но без согласия Оксаны он не мог себе это позволить.

– Хорошо, советуйся. Но ты нужен здесь. Таких сержантов, как ты, днём с огнём не сыщешь. К тому же, зарплата на втором контракте в два раза выше, – сказал Мешков и разрешил идти.

Андрей тем же вечером позвонил Оксане. Она, к его удивлению, сразу же согласилась с его решением подписать второй контракт.

– Как-то ты быстро ответила, я думал, придётся убеждать, – искренне удивился Куприн.

– Братик, я же тебя знаю, раз ты решил, то всё взвесил и обдумал. Да и что тебе тут делать? На прежнюю работу тебя вряд ли возьмут, а с момента твоего ухода в армию рабочих мест не прибавилось. К тому же я знаю, что у тебя отлично получается воевать.

– Откуда такая уверенность?

– Это ты практически не звонишь домой, ничего не рассказываешь. А вот твои сослуживцы регулярно общаются со своими жёнам. И ничего от них скрывают. Поэтому я всё знаю, – весело сказала Оксана и добавила. – Тебе там легче, я чувствую. Только приезжай в отпуск, я всё-таки соскучилась.

– Конечно, приеду. Спасибо за понимание, сестрёнка, ты лучшая, – впервые за много времени Андрей улыбнулся.

– Не за что. Жду тебя через месяц. До встречи, – тепло попрощалась Оксана.

– До встречи, – так же ответил Андрей.

Через месяц Куприн вылетел в сторону дома. Его шумно встретили, Ванька постарался. Мирная жизнь казалась какой-то чужой, непонятной. На следующий же день он поехал на кладбище. Возле могил родителей его как будто прорвало, слёзы не хотели останавливаться больше часа. Оксана его не торопила, просто обняла и сидела рядом.

Весь месяц Андрей провёл с Оксаной и Ванькой, особо не вникая в мирный быт. Но он чувствовал, что ему стало легче, и назад возвращался в почти нормальном состоянии.

Так пролетел ещё один год. Куприн помаленьку возвращался в общество, у него появились настоящие боевые товарищи. А мужика с позывным «Союз» и вовсе готов был назвать другом. Тот был того же возраста, что и Андрей, они вели беседы на самые разные темы.

Поначалу Куприн либо не понимал, либо не принимал позицию своего нового товарища. Тот рассказывал что-то про коммунизм, причины войны и всякую другую муть, которой Андрей никогда не интересовался. Но поскольку сам факт общения с Союзом Андрея почему-то успокаивал, он всё внимательнее прислушивался к словам товарища.

– Они звучат логично, – ответила ему Оксана в одном из наших разговоров. – Поэтому тебе и приятно его слушать. Ты всегда любил математику, логику, братишка.

– Но ведь он иногда несёт просто какую-то ерунду, какой к черту коммунизм, люди не будут работать, если не будет стимула в виде денег, – сказал Андрей.

– А почему ты так в этом уверен? – ответила ему вопросом Оксана.

– Ну.… Это же жизнь. Всегда так было, – проговорил Андрей и сам поймал себя на мысли, что это ничего не доказывает.

– Продолжай общаться с Союзом. Как минимум, ты снова стал тем Андреем, которым был до смерти мамы с папой, – сказала Оксана и на глазах у неё появились слёзы.

– Тем Андреем я уже никогда не стану, – сказал Куприн и погладил её щеку на экране.

– Ладно, на сегодня хватит, уже час говорим. Кстати, пусть Союз даст тебе что-нибудь почитать. Тебе полезно, а то совсем обленился. Всё, люблю тебя, братик. И жду. Пока, пока, – попрощалась Оксана.

– Пока, сестрёнка, – ответил Андрей.

Он понимал, что она права. Предыдущий жизненный опыт только подтверждал всё, о чем говорил Союз, просто раньше Андрей об этом не задумывался. И он действительно давно ничего не читал, а так можно и деградировать.

Когда Андрей спросил, откуда он всё это взял, то Союз коротко ответил – из книг. Примерно этого ответа Куприн и ожидал, поэтому попросил Союза порекомендовать несколько книг, с которых нужно начать.

Свободного времени было достаточно, поэтому Андрей начал читать. Благо, для этого ничего, кроме смартфона, не нужно: интернет есть повсюду, поэтому скачать рекомендованные Союзом книги было несложно.

Начал Куприн с Ленина. Читать его оказалось на удивление легко, поэтому Андрей «проглатывал» книгу за книгой. Никто не интересовался, чем там занят в телефоне Дантист, его вообще предпочитали лишний раз не трогать, всё-таки слава нелюдимого сержанта была известна всем. Командирам же было в принципе неинтересно времяпрепровождение солдат и сержантов. Они были практически наёмниками, за идею воюющих было крайне мало. Все в той или иной мере понимали, что конфликты ведутся ради денег и власти толстосумов.

Чем больше Андрей читал, тем больше ненавидел существующий порядок в стране и в мире. Он и раньше чувствовал несправедливость вокруг, но книги столетней давности так точно описывали происходящее сегодня, что оставалось только восхищаться умом тех первопроходцев. Не было никакой веры, никаких предположений – только строгая логика. С каждого утюга убеждали, что материальные блага, создаваемые бизнесом – это результат хорошей коммерческой жилки, риска предпринимателя. Люди хотели стать успешными, развивать в себе навыки бизнесмена, но за всей это мишурой прятался простой вывод – всё производится трудом обычных рабочих, пролетариев. Любой, кто продаёт свой труд и живёт на эти средства – пролетарий. И их миллиарды. Но при этом они остаются угнетаемым классом. Абсурд. Андрей сделал вывод – давно пора людям во всём мире просыпаться и действовать. Капитализм себя изжил, как в своё время феодализм и рабовладение.

Но что конкретно можно сделать? Ведь он один, а люди такие инертные. На этот вопрос ему ответил Союз: