Вондра Чхан – Сонджу (страница 58)

Его честность и открытость успокоили её. Она расслабила плечи и руки.

– Моя мать вынудила меня выйти замуж по расчёту, – она сделала глоток чая. – У нас с мужем были очень разные ценности и взгляды на жизнь. С моей стороны неправильно было изменять ему, но я никогда об этом не жалела. Тот мужчина, к которому я ушла от мужа, внезапно умер меньше чем через год совместной жизни. Шесть месяцев спустя я начала работать в Зале.

Они проговорили весь декабрь и январь. Она узнала о его трёх детях, каждый из которых уже состоял в браке. Она рассказала о том, о чём мечтала для своей дочери. В ней начала зарождаться симпатия. И всё же по мере прогресса их отношений она беспокоилась, что станет поводом для сплетен, и это повлияет на его детей. Как он объяснит её ситуацию своей семье, коллегам, друзьям?

Становление. 1969 год

В кофейне в Мёндоне госпожа Чхо поделилась новостью:

– Профессор Син сказал, что председатель Пак уехал в Европу на месяц.

– Думаю, ему пойдёт на пользу смена обстановки, – ответила Сонджу.

За столик позади госпожи Чхо села группа девушек и юношей, похожих на студентов колледжа. Девушки чудесно выглядели в шерстяных мини-юбках и высоких сапогах. Молодёжь оживлённо общалась, болтая и смеясь. Время от времени до Сонджу доносились обрывки их разговоров. Она улыбнулась, глядя на них, и посмотрела на госпожу Чхо.

– Однажды я писала Чинджу, что за пределами Кореи есть много удивительных вещей, которые стоит увидеть своими глазами, – голос её был высоким и лёгким, как голоса студентов рядом. Она добавила: – Давайте как-нибудь отправимся в Америку и Европу.

– Да. Давай. Навестим мисс Им с Роджером. Посмотрим, насколько она теперь американка, – госпожа Чхо рассмеялась. Потом посерьёзнела: – По телефону ты сказала, что хочешь что-то обсудить.

Сонджу глотнула кофе.

– Недвижимость приносит мне стабильный доход. Теперь я готова создать стипендию для тех девушек, которые не могут себе позволить учёбу в колледже.

– Я всегда знала, что однажды ты сделаешь нечто подобное.

– Я ещё не знаю, как всё это организовать. Я бы хотела сохранить анонимность. У вас случайно нет идей, как мне стоит подойти к отбору кандидаток? Я могу позволить себе платить двум студенткам в год, так что в сумме получится восемь стипендий за год, как только я установлю размер выплат для четырёхлетней программы университета.

– Хм-м, дай подумать… Я могу помочь, но лучше обратиться к господину Киму. Запрос от него будет воспринят вузами более серьёзно.

Сонджу не хотела полагаться на него в этом, но его и правда скорее воспримут всерьёз – не только из-за его должности в правительстве, но и из-за его пола.

На следующей неделе Сонджу рассказала ему о своём плане.

– Студенты не будут знать меня лично. Я предпочитаю не участвовать сама в процессе отбора. Мне нужна твоя помощь.

– Каких студентов ты хотела бы видеть в кандидатах? – спросил он.

– Целеустремлённых девушек с активной жизненной позицией, которые смогут помочь другим. В какой-то момент пусть среди кандидаток будет студентка художественного вуза в честь художницы Илчхон.

В феврале, за месяц до начала семестра, господин Ким сказал Сонджу:

– Я встретился со студентками, которых рекомендовали вузы. Я выбрал двоих. Одна хочет стать адвокатом, другая – писательницей. Я сказал им, что их благодетель – женщина. Надеюсь, ты не возражаешь: думаю, им важно это знать.

Дела шли хорошо. Повариха была относительно здорова, а её сын недавно открыл бизнес по переработке металлов. Ёнги за минувшие два года трижды чуть не вышла замуж. Последний разрыв отношений дался ей особенно тяжело, несмотря на то, что произошёл по её инициативе. Киджа всё так же покупала книги в букинистической лавке и всё так же носила одежду простого фасона в приглушённых тонах. Мисс Им писала о своей сезонной меланхолии: она скучала по цветущим вишням, по ярким цветам осени и по зимнему снегу. Она стала сертифицированным аудитором.

В первый день весны сестра Сонджу пришла в гости с коробкой французских пирожных из пекарни. Их жизни проходили отдельно друг от друга: Сонджу знала, что сестра никогда не пригласит её познакомиться с семьёй или с её друзьями. Хотя их разговоры стали более расслабленными, особенно после смерти матери, они никогда не говорили подолгу. Сделав глоток кофе, сестра сказала, что её младшим сыновьям, учащимся в колледже, скоро придётся отслужить в армии.

– Я пытаюсь добиться, чтобы они служили с американскими войсками. Там гораздо гуманнее обращаются с солдатами. И так они смогут выучить английский.

Сонджу подумала о сыне поварихи, которому приходилось туго в старшей школе без роскоши в виде частных репетиторов, и в отличие от сыновей её сестры он отслужил в обычных войсках. Не подумав, она спросила:

– И что нужно сделать, чтобы заполучить эти тёплые места для твоих сыновей? Подкупить кого-нибудь?

Её сестра нервно помешивала кофе ложкой. Сонджу не хотела осуждать свою чересчур привилегированную сестру. Но, возможно, так и вышло, потому что в следующий момент она сделала ситуацию ещё хуже:

– Я не о том, что взятки незаконны. Просто подумала обо всех тех молодых ребятах в обычных войсках, у которых нет ни связей, ни денег.

Она поморщилась от собственных слов. Сестра молча пила кофе, опустив взгляд. Сонджу решила сменить тему:

– В мае я выхожу замуж.

Сестра распахнула глаза и широко улыбнулась, поставив чашку на стол.

– Кто он?

– Ким Ёнсик, член Законодательного собрания. Я знаю его уже много лет.

Сестра просияла.

– Я за него голосовала! А теперь он будет моим зятем. Я так за тебя рада!

Через несколько дней после этого позвонил её брат.

– Сестрица, как дела? Мы так давно не виделись. Приходи познакомиться с моей женой и детьми.

Дурное предчувствие осело тяжестью в животе. Сонджу закрыла глаза, нахмурившись. Ей требовалось успокоиться.

– Сестрица? Ты там?

– …да. У тебя есть дети.

– Четверо. Они очень хотят с тобой познакомиться.

– Как ты и сказал, прошло уже много времени. Меня устраивает текущее положение вещей. Не стоит его менять.

Она повесила трубку, не дав ему больше сказать ни слова.

Она знала: брат был только первой ласточкой. Будет ещё много таких же – тех, кто знал её раньше или узнает в будущем и увидят в ней способ надавить на члена Законодательного собрания. Не пожалеет ли она о своём решении стать его женой? Она подумала о том, каким удивительно невинным был господин Ким для публичного человека пятидесяти лет. Подумала о его готовности любить её всей душой. Могла ли она от него отказаться? Когда она любила кого-то, то была гораздо счастливее, если ничто её не сдерживало, а она любила этого мужчину. Хватит ли ей сил остаться собой, не превратившись в просто «жену депутата»? Выдержит ли она критику со стороны общественности по поводу её прошлого? С Кунгу она боялась чужого осуждения. И во время работы в Зале скрывалась от других.

Поразмыслив как следует, она поняла, что не обязана от него отказываться. Это её жизнь, и она не позволит другим людям диктовать, как ей жить. В этот момент ясности она ощутила внезапный прилив счастья и энергии. Забывая о жажде и голоде и почти не отходя от стола, она долго писала эссе, пока не закончила. Она назвала его «Шесть писем к дочери» и послала в пять крупнейших газет. Две недели спустя одна компания связалась с ней, спросив, согласна ли она изменить название на «Письма к дочери». Если эссе возымеет у читателей успех, это можно превратить в целую серию, сообщили ей. Сонджу немедленно позвонила госпоже Чхо, чтобы поделиться новостью. В последующие «Письма» Сонджу включила множество вещей, которые были отвергнуты издательствами в её предыдущих работах.

Она напевала себе под нос. Иногда, протирая пыль на мебели или моя посуду, она тянула нараспев: «Лучшие мосты и дороги, мосты и дороги!» – снова и снова представляя, как Чинджу хлопает в ладоши и повторяет эти слова.

Через открытую дверь гостиной ворвался порыв свежего апрельского воздуха. Сонджу слушала стаю птиц, спорящую в саду снаружи, и не слышала первый стук у входной двери.

– Это я, – позвала Мису.

Сонджу застыла на мгновение. Сказала себе, что будет вежливой, и побежала к двери.

– Мису! Какой сюрприз! Давно не виделись. Прошу, входи.

Мису села на диван.

– Недавно я видела твою сестру. Она сказала, что ваша мать скончалась. И я слышала о твоей дочери. Мне жаль, что ты так много страдала.

Сонджу улыбнулась.

– Кем бы я стала без этих страданий? Не помню, чтобы когда-нибудь хотела для себя лёгкой жизни, – она показала на кувшин с ячменным чаем на столе. – Чаю?

Мису кивнула, не отрывая от Сонджу взгляда.

– Я читала твои эссе в газете. Иногда я вспоминаю, как мы болтали в том церковном саду все втроём, когда вы с Кунгу рассказывали мне о своих планах.

– Я тоже часто это вспоминаю.

Сонджу скучала по Кунгу и его убеждениям. Она рассказала ему о визите Мису позже. Она сказала ему, что примирилась со всеми принятыми ей за годы решениями. Некоторые из них были хорошими, другие – плохими, и многие были приняты вследствие недостатка понимания. Тут уж ничего не поделаешь: она жила эту жизнь, как умела.

Сонджу забрала волосы в строгую причёску, надела кремовый шерстяной костюм и отправилась в национальный музей во дворце Кёнбоккун. Подойдя, член Законодательного собрания Ким Ёнсик кивнул ей в знак приветствия.