Вондра Чхан – Сонджу (страница 54)

– Чинджу правда мертва? Чинвон сказала мне… но вы видели Чинвон?

– Да, она была здесь, но ушла.

Значит, это был не сон. Чинджу и правда мертва. Её дочь не приедет к ней. Для чего ей теперь жить? Она мысленно перебирала образы Чинджу, какой представляла её в течение всех этих лет. Вначале – маленькое чудо с десятью пальчиками на ногах. Трёхлетняя малышка, разглядывающая цветок, первоклассница с чёлкой до бровей. Десятилетняя девочка, играющая в «классики» в белой школьной блузке с круглым узорчатым воротником и в короткой синей юбке. Девушка-подросток с тяжёлой школьной сумкой, идущая с друзьями из школы в тёмно-синей форме, с волосами, зачёсанными набок. Серьёзная старшеклассница, погружённая в чтение книги. Её дочь не дожила даже до пяти. Сонджу уснула снова.

Проснувшись, она увидела Киджу, сидящую рядом с кроватью.

– Как давно ты здесь? Надо было меня разбудить.

– Не очень давно. Около часа. Госпожа Чхо сказала, что тебе нужно поспать.

– Мне так повезло встретить вас всех. Мы ведь семья, правда?

– Да, госпожа Ё. Мы семья.

Сонджу заплакала. Потом прекратила, отвернулась и расплакалась снова. Она подтянула одеяло повыше, чтобы вытереть слёзы, скатившиеся на шею.

В полдень госпожа Чхо вернулась и сообщила Кидже:

– Я пришла тебя сменить. У тебя, наверное, много работы в ресторане.

Киджа поднялась с места.

– Госпожа Ё, я принесла тебе еды. Она на кухне. Не забудь поесть. Я ещё вернусь.

Сонджу встала с кровати и поблагодарила Киджу. Положив голову госпоже Чхо на плечо, она сказала:

– Чувствую себя пустой оболочкой. Но почему тогда мне так тяжело?

Госпожа Чхо уложила её обратно в кровать.

Она слышала, как звонил телефон. Несколько раз приходил почтальон. Она думала, что это ей приснилось, пока госпожа Чхо не сказала, что бывшие клиенты прислали ей цветы и что звонили господин Ким, председатель Пак и профессор Син.

Мелькнула мысль. Сонджу вскочила с кровати. От ярости у неё поднялась температура.

– Он знал! Все эти четырнадцать лет – и не сказал мне! Почему? Почему?! – кричала она.

Госпожа Чхо спросила обеспокоенно:

– Кто? Твой бывший муж?

– Да. Я ведь её мать! Все эти годы я ждала – и не знала. Неужели ему правда нужно быть таким жестоким?

Сонджу рыдала, закрыв глаза рукой.

– Я останусь сегодня на ночь, – сказала госпожа Чхо.

На следующее утро Сонджу настояла, что она не больна и что госпоже Чхо стоит пойти домой. Оставшись одна, она бесцельно ходила по дому, не осознавая своих действий, или сидела на диване часами, глядя на сад. Во сне она сказала Чинджу: «Я думала, ты умерла». Но её дочь только улыбнулась. Когда-то она слышала, что мёртвые не разговаривают во сне.

Ещё две недели женщины ежедневно навещали её. Госпожа Чхо сообщила, что пришли три письма от Чинвон. Сонджу сражалась с разъедающей её изнутри мыслью: если бы семья мужа связалась с ней, когда Чинджу заболела, она могла бы отвести её к лучшим докторам и в лучшие больницы Сеула, и её девочка могла бы выжить. Если бы ей сообщили о смерти Чинджу четырнадцать лет назад, она могла бы прожить эти годы по-другому. Ей велели не выходить на связь с дочерью, и она чтила это соглашение, но никто из них не связался с ней, когда Чинджу серьёзно заболела и умерла. Они могли бы сообщить хотя бы её родителям, но никто этого не сделал. Раскалённый добела гнев кипел внутри.

Какое-то время она смотрела на письма, которые написала для Чинджу. Чинвон сложила их аккуратными стопками на полу вдоль стены. Сонджу встала на колени, перевязала лентой четырнадцать открыток на день рождения, сложила письма в шкатулки, завернула их в шарф и вернула в ящик комода. Затем взяла портрет дочери, завернула в другой шарф и положила его поверх писем в ящик. Туда же отправилось детское платьице Чинджу. После она открыла дверь в гостевую комнату и, стоя перед аркой, снова представила, как Чинджу танцует, поднимаясь на цыпочки и вытягивая над головой руки, вращаясь вокруг своей оси с улыбкой на лице. Сонджу тихо закрыла дверь. Она не хотела входить в эту комнату.

Трансформация

Сев за стол, Сонджу разложила три письма от Чинвон по датам. Она огляделась. В комнате стояла мёртвая тишина. Она уронила карандаш на пол, просто чтобы услышать хоть какой-нибудь звук. Когда карандаш перестал катиться, она взяла первое письмо.

Дорогая Младшая Тётушка!

Надеюсь, когда ты прочтёшь это письмо, тебе уже станет лучше. Я очень о тебе беспокоюсь. Мне так жаль. Я правда думала, что Младший Дядюшка тебе сообщил.

От тебя в тот день я направилась прямиком в его офис в Министерстве внутренних дел. Я рассказала ему о тебе. Он просто слушал. Я в нём очень разочарована.

Я вернулась домой раньше, чем планировала, и поехала в Маари, чтобы навестить могилу Чинджу. Я рассказала ей о тебе, о том, как сильно ты по ней скучала и как ты её любила. Я сказала ей, что ей не следовало умирать. Иногда мне приносит утешение мысль, что мёртвые нас слышат. Раньше я часто говорила со своим отцом, хотя и не помнила его.

Скоро я напишу тебе снова.

Дорогая Младшая Тётушка!

Я часто о тебе думаю. Я помню день, когда ты уехала из Маари. Чина тогда искала тебя по всему дому. Было утро понедельника. Никто не говорил ей, где ты. Наконец её мать сказала, что ты уехала в Сеул рано утром и уже не вернёшься. Она спросила: «Почему? Но как же Чинджу?» – а Вторая Тётушка повторила только, что ты не вернёшься. Она плакала и отказывалась ходить в школу всю неделю. Когда ты уехала, Чина спала с Чинджу каждую ночь, пока Чинджу не заболела. После смерти Чинджу она приносила цветы на её могилу каждый раз, когда мы навещали курган. Много позже я сказала ей, что ты уехала, потому что полюбила другого мужчину.

Вернувшись домой из Сеула, я сразу же написала ей о том, что встретила тебя. Она немедленно написала в ответ. Спросила, счастлива ли ты после своего ухода. Она вложила в письмо две фотографии Чинджу для тебя, снятые уже после твоего отъезда. На них уже видны признаки болезни.

Надеюсь, эти фотографии немного тебя утешат.

Чинвон не упоминала о том, как Чинджу отреагировала на её отсутствие. Вероятно, той было очень тяжело. Сонджу схватилась за живот, согнувшись пополам. Когда спазм прошёл, она выпрямилась и открыла мягкий конверт из рисовой бумаги. Два небольших фото: Чинджу одна и Чинджу с двоюродными братьями и сёстрами. Её дочь казалась такой крошечной – намного меньше, чем она помнила. Она продолжала разглядывать фото, пока они не начали расплываться перед глазами.

Дорогая Младшая Тётушка!

Чина написала мне снова, чтобы рассказать, как много хороших воспоминаний о тебе у неё осталось. Она говорила о твоей красной помаде и о том дне, когда ты разрешила ей покрасить твои ногти и ногти Чинджу красными лепестками бальзамина. Она сказала, что цвет сохранялся ещё несколько месяцев, пока не сошёл с кончиков твоих ногтей. Ты была единственной взрослой с красными ногтями.

Чина сожалеет, что не может увидеться с тобой. Жена Младшего Дядюшки сообщила всем в клане, что они не должны с тобой связываться. Она думает, что у её мужа ещё остались к тебе чувства.

Два года назад ей сделали гистэроктомию, и теперь она бесплодна. Вероятно, она думает, что из-за этого её положение в семье может пошатнуться. Поскольку Младший Дядюшка работает в правительстве и может дать работу сыновьям клана, никто не хочет злить его темпераментную жену. Он постоянно её успокаивает, чтобы избежать скандалов. Она жалуется всем подряд, что он спит с доступными женщинами. Вторая Тётушка сказала мне, что он поступал так же, когда был женат на тебе.

Как ты проводишь свои дни? Надеюсь, тебе не слишком одиноко.

Раньше Сонджу ощущала себя виноватой в том, какой удар нанесла по репутации и самооценке своего мужа, фактически признав его своим уходом никудышным мужем и любовником. Теперь она больше об этом не жалела. Он добился успеха в своей карьере и теперь самодовольно сидел на своём тёпленьком месте, думая, что отомстил ей. Её не волновало, так ли это на самом деле.

В прохладный апрельский день Сонджу вошла в роскошный просторный кабинет. Возраст пошёл владельцу этого кабинета на пользу. Он начал выглядеть солиднее. Мужчина, сидевший за столом, потрясённо поднял взгляд. Она села напротив и спокойно выложила на стол четырнадцать писем – по одному на каждый год. Он нервно заёрзал. Сонджу начала читать. Она слышала, как он прочистил горло и сказал:

– Я…

Она остановила его небрежным жестом. Он замолчал.

Закончив читать, она собрала все письма одним движением и посмотрела на бывшего мужа. Взгляд её был полон ярости.

– Ты сидишь в своём просторном кабинете и, вероятно, думаешь, что достиг успеха, о котором мечтал. Но я пришла сказать тебе, что ты был для меня бесконечным разочарованием – как муж, как любовник и, что самое главное, как человек. Я слышала, твоя нынешняя жена помыкает тобой и публично говорит о твоих личных неудачах.

Его взгляд застыл. По его лицу пробежала тень. Он сказал:

– Когда я потерял Чинджу, всё остальное потеряло смысл. Я не знал, что тебе сказать.

Она медленно встала и молча вышла. Он заслужил каждое сказанное ей слово – отчасти она ощущала некое удовлетворение. И всё же, вернувшись домой, она ощутила и вину – за то, что так жестоко прошлась по и без того сломленному человеку.