Вольт Суслов – Мой друг работает в милиции (страница 40)

— Я тоже, — усмехнулся Дробов. — Вы успеете предупредить Лугового о репетиции?

— Ой, да! — Летова вскочила. — Бегу! Только бы за стать его дома! До скорого свидания.

— До скорого! Увидимся в два часа.

Дорофеева Кулябко увидел еще в окне вагона. Состав медленно проплывал вдоль платформы, Дорофеев приветственно помахал Кулябке рукой, а тот широко шагал по перрону, стараясь не отстать от вагона. Наконец буфера лязгнули, поезд остановился. Следом за Дорофеевым на платформу спрыгнул высокий человек в светло-голубой спортивной куртке. Кулябко опытным глазом сразу определил, что спутнику Дорофеева около сорока.

— Знакомься, Максим, — сказал Дорофеев. — Это Новиков Борис Николаевич. Следователь из Комитета государственной безопасности. Прибыл по нашему делу. А где Дробыч?

— Занят по этому самому нашему делу. Сказал, что освободится в начале пятого.

— Получит сюрприз. И ты тоже. Что будем делать, Борис Николаевич?

— Должен позвонить местному уполномоченному КГБ, а потом, как говорится, будем действовать по обстоятельствам. Конечно, я хочу как можно скорее встретиться с товарищем Дробовым, узнать, что ему удалось здесь сделать.

— Тогда пройдем сейчас к Янсону, — предложил Кулябко. — Оттуда вы можете позвонить в комитет. Кстати, Дробов после репетиции тоже придет к Янсону.

Кулябко не удивился приезду работника Комитета госбезопасности. Он помнил сообщение Дробова о том, что убийством Кривулиной заинтересовался КГБ. Значит, чекистам стало известно что-то, если Новиков приехал сюда.

Новиков шел молча. Темно-коричневый южный загар, плотно сжатые губы, слегка нахмуренные густые брови делали его лицо замкнутым, малоподвижным.

— Должно быть, с юга недавно? На курорте были? — спросил Кулябко, тяготясь молчанием.

— Нет, — сухо ответил Новиков.

Дорофеев усмехнулся. Он знал причину «курортного» загара Новикова. Два последних месяца Новиков провел на южном берегу Кавказа в поисках бывшего командира взвода зондеркоманды Афанасенко, орудовавшего в сорок втором году на Псковщине. Это был изощренный садист. Положив на голову пленного партизана картофелину, Афанасенко отходил шагов на десять в сторону, вынимал пистолет и неторопливо объяснял:

«Ты не бойся. Сейчас выстрелю, и картошины на твоей голове как не бывало! Твое дело маленькое — стоять, не шевелиться, под руку мне не говорить. Тогда я не промахнусь, все будет зер гут!»

Потом он долго целился в картофелину, упиваясь предсмертным ужасом жертвы, несколько раз опускал и подымал пистолет, грустно приговаривая:

«Рука сёдни без твердости. Стой, не моргай! — И стрелял, не целясь, в живот партизана. — Как обещал, так и выполнил, — говорил он, подходя к распростертому окровавленному телу. — Картошины-то на твоей голове нет, вона куда отлетела».

Розыск Афанасенко продолжался много лет, наконец в конце мая стало известно, что его видели на юге Кавказа. Два месяца понадобилось Новикову и его помощникам из Сухумского комитета госбезопасности, чтобы засечь преступника. Ранним весенним утром, когда пожилой чистильщик обуви раскладывал свои щетки и тюбики с сапожным кремом, вблизи его стеклянной будки бесшумно остановилась машина. Выйдя из «Волги», Новиков минуту-другую смотрел на хмурого, обросшего седой щетиной чистильщика.

«Смотреть любишь? — сердито спросил чистильщик. — Иди в кино. Там две серии крутят, три часа смотреть будешь».

«Закрывайте лавочку, Афанасенко, — сказал Новиков. — Вешайте замок — и в машину. Быстро!»

Вернувшись в Ленинград, Новиков включился в новый розыск. Шагая сейчас по маленькому городку, он уже не думал об Афанасенко: где-то здесь притаился «волк среди людей», его надо найти и обезвредить.

По дороге в милицию Кулябко рассказал об истории с Шадриным и почему Дробов просил по телефону Дорофеева привезти кольцо Кривулиной…

Янсон встретил их своей обычной добродушной улыбкой.

— Мой кабинет к вашим услугам, товарищи. Я буду ря-я-ядом, понадоблюсь — не стесняйтесь. Но прошу вас, товарищ Дорофеев, передать мне кольцо Кривулиной. Вы, конечно, привезли его?

— Привез.

— Товарищ Дробов полагает, что это кольцо украдено у одной жительницы нашего города, некой Луговой. Василий Андреич придает этому факту, если он подтвердится, бо-о-ольшое значение. Сейчас я пошлю за Луговой. Товарищ Дробов просил, чтобы вы, товарищ Дорофеев, присутствовали при моем разговоре с Луговой.

— Дробов проинструктировал вас о характере разговора?

— Да, коне-е-ечно…

— Хорошо. Когда она явится, я в вашем распоряжении.

Позвонив в местное отделение КГБ, Новиков сел за стол Янсона, взглянул на Кулябку и неожиданно усмехнулся. Усмешка мгновенно смыла с его лица замкнутость и неподвижность.

— У вас неплохая выдержка, товарищ Кулябко, — сказал Новиков. — Признайтесь, вам не терпится узнать, почему я здесь и почему вообще в это дело вмешался наш Комитет?

— Что ж, не отрицаю, очень заинтересован, дело у нас общее.

— Совершенно верно, дело наше общее. Так вот, Кривулина никогда не была Быковой. Ее девичья фамилия Рябова. Раиса Ивановна Рябова. Эту Рябову мы разыскивали уже давно, но она довольно искусно заметала свои следы. В сорок пятом году, присвоив себе биографию советской патриотки Зинаиды Быковой, она оказалась с Красной Армией на территории Чехословакии. В те горячие дни нашего яростного наступления могло случиться всякое. Когда там было разбираться! Но в сорок восьмом году наши органы уже знали, что комсомолка Зинаида Быкова была казнена фашистами за попытку к бегству из концлагеря С-113. Дальнейшее расследование показало, что Рябова зимой сорок первого года тоже оказалась в плену и находилась в одном лагере с Быковой, но довольно скоро стала предательницей и завербовалась в армию изменника Власова. Судя по дальнейшему, Рябова знала несложную биографию Зинаиды Быковой, но запомнила ее неточно, так как не думала, что ей придется воспользоваться этим именем. Отсюда некоторая путаница в ее автобиографии и анкетах. И хотя Рябова не раз меняла и фамилию, и местожительство, и работу, все же мы напали на ее след, и если бы Кривулину — Рябову не убили в сентябре, то в октябре ее уже никому убить не удалось бы.

— Почему?

— Потому что к этому времени она бы оказалась под надежной охраной тюремных решеток. Убийство Кривулиной, безусловно, связано с ее изменой родине…

Тихо звякнул телефон, Кулябко снял трубку.

— Янсон говорит. Попросите товарища Дорофеева зайти в соседнюю комнату, сейчас придет Луговая.

Ванда Сергеевна Луговая, глуповатая пожилая женщина, считала себя значительной особой только на том основании, что почти все соседки по дому где-то работали, она же могла жить на содержании мужа, не работая.

В эту субботу, после неожиданного ухода мужа на репетицию, Ванда Сергеевна, оставшись одна, разложила четыре пасьянса, потом заказала по телефону билет на четырехчасовой сеанс и переоделась, чтобы спуститься в парфюмерный магазин «Красота» за краской для волос. Неожиданно раздался продолжительный, резкий звонок. «Почта», — подумала Ванда Сергеевна, но, открыв дверь, увидела знакомого квартального, младшего лейтенанта милиции.

— Пришел с доброй вестью, — сказал младший лейтенант. — Нашлось ваше кольцо. Начальник отделения майор Янсон просит вас немедленно прибыть в милицию. Вот как мы работаем: вы и не заявляли, а мы все равно нашли!

— Нашлось кольцо? Не может быть! — обрадовалась Ванда Сергеевна.

— Точно, нашлось. Майор зря говорить не будет…

Войдя в помещение милиции, Ванда Сергеевна, не понимая почему, вдруг оробела, радостное возбуждение ее угасло, и она вошла к Янсону с растерянной, вымученной улыбкой.

— Ванда Сергеевна Луговая? — спросил Янсон и, не дожидаясь ответа, указал на стул. — Садитесь, прошу вас. Недавно мы задержали вора-рецидивиста. При обыске у него обнаружены несколько колец. Арестованный заявил, что не помнит, где, когда и у кого украл их. Не исключено, что среди обнаруженных колец есть и ваше золотое кольцо с бриллиантом.

На лице Ванды Сергеевны появилось нескрываемое удивление!

— Вы говорите, что у вора нашли золотое кольцо с бриллиантом?

— Именно так. Потому и вызвали вас.

— Но… Понимаете ли… Муж мне сказал… его ведь не было, когда украли… Он был в Ленинграде. Когда приехал, я ему рассказала… он как раз приехал, когда я собралась к вам, чтобы заявить, а он сказал, что смешно беспокоить милицию из-за пустяков. Оказывается, кольцо было не золотое, а только позолоченное, а камень тоже поддельный.

— Ах вот что! А мы удивлялись, почему вы не тревожите нас. Теперь все поня-я-ятно. Но все равно, золотое ли, медное ли, вор должен отвечать за сам факт воровства. Поэтому я вас прошу осмотреть внимательным образом изъятые у вора пять колец. Если обнаружите похищенное у вас, укажите, какое именно ваше. — Янсон поднял лежащий на столе лист белой бумаги, под которым лежали кольца.

— Подойдите поближе, осмотрите каждую вещь.

Луговая склонилась над кольцами. Кольца были схожи, в каждом поблескивал прозрачный камешек. Два кольца из пяти Луговая сразу же отодвинула в сторону. Оправа у них была шире, чем у трех остальных.

— Вот оно, — сказала Луговая, взяв в руки одно из оставшихся.

— Вы уверены в этом?

— Конечно! У меня же верная примета. Там внутри когда-то была буква «о», потом ее стерли, да не совсем. Вот посмотрите.