Вольт Суслов – Дети города-героя[сборник 1974] (страница 71)

«Кто — свои, немцы?»

Чапай рассмотрел красноармейские гимнастерки и понял: это наши бойцы выходят из окружения. А может быть, переодетые фашисты? Вряд ли. Но все равно лучше затаиться и переждать.

Когда те люди скрылись, Зеленков дал команду осторожно двигаться дальше. Вскоре им на пути попался густо заросший кустарником овраг.

— Переночуем здесь, — постановил командир, — а утром вышлю разведку, тогда видно будет, что делать надо.

Выставив часовых с ломами и лопатами, Чапай разрешил остальным спать, а сам с Фурманом и Федей Татарином еще долго совещался, намечая план боевых действий.

3

Все получилось гораздо проще, чем думали.

Первый автомат раздобыли так.

Чапай обнаружил, что по грунтовой дороге, идущей через лес, время от времени поодиночке проходят, проезжают на мотоциклах и велосипедах немцы. Иногда, правда, гитлеровцы двигались по двое и по трое, но чаще всего по одному, не ожидая, видимо, никакой опасности.

План операции, который придумывали сообща и долго обсуждали, был в конце концов одобрен всеми.

Когда вдали, с противоположной стороны небольшой поляны, показался солдат на велосипеде — он ехал не очень быстро, беспечно насвистывая веселую песенку, — из-за поворота дороги навстречу ему вышел Пашка. Маленький и щупленький, он вряд ли мог вызвать какие-либо подозрения. Потому-то выполнение первой части плана и поручили именно ему.

Пашка, в закатанных до колена брюках, босой, — обыкновенный деревенский мальчишка, перекинув через плечо котомку, не торопясь шагал навстречу гитлеровцу, всем своим видом стараясь показать полное безразличие к окружающему. А сердечко у него то трепетало, как пойманный мотылек, то уходило куда-то в пятки, и тогда у него начисто перехватывало дыхание.

Но он шел: так надо! Ведь он теперь не просто Пашка-рыжик, а партизан, солдат, выполняющий свое первое боевое задание.

Гитлеровец спокойно ехал, не подозревая, какую опасность представлял для него маленький «бродяжка».

Когда они поравнялись, мальчишка сделал то, чего меньше всего мог ожидать солдат: он вдруг резко толкнул гитлеровца обеими руками, и тот, потеряв равновесие, грохнулся наземь вместе со своим велосипедом. В ту же секунду из-за кустов, росших по обеим сторонам дороги, выскочили притаившиеся там мальчишки и навалились на фашиста. Решающий удар ломом нанес сам Чапай. Оттянув затем гитлеровца и его велосипед в кусты, мальчишки забрали у него автомат с запасными магазинами, ранец, компас, документы, нож и спички.

И вдруг — притихли, уставившись на убитого ими фашиста в залитом кровью серо-зеленом мундире. Он лежал ничком, с широко открытыми голубыми глазами. Мальчишкам показалось, будто он еще жив и укоризненно-осуждающе смотрит на них: «Зачем же вы так, ребята?..»

Миша Зеленков, видимо, уловил настроение, а вернее — то легкое замешательство, которое охватило его мальчишек, первый раз в жизни отважившихся на такое страшное и в то же время абсолютно необходимое дело. Ему и самому было как-то не по себе, но он быстро сумел овладеть собой, сказал грубовато и раздраженно:

— Ну, хватит пялить зенки на этого фашистского гада. Мы его в гости не звали. И хорошо, что все так здорово получилось. А теперь надо замести следы. — Миша на минуту умолк. — Мы его и велосипед утопим в озере и двинем отсюда подальше. Автомат у нас есть, а вот как стрелять из него, никто не знает. Нужно подучиться.

…Они двинулись через чащобу. Возбужденные, обменивались впечатлениями о только что случившемся.

— Когда он подъезжал ко мне, у меня ноги подкашивались. Вот-вот упаду, — говорил Пашка-рыжик. — Но как вспомнил, что это фашист проклятый, так вроде и храбрости сразу прибавилось. Подумал — если не мы его, так он нас всех укокошит. Тут-то я и подтолкнул его как следует, со всего маху…

— А Чапай-то наш как шарахнул ломом! Я бы так, наверно, не смог, — сказал веснушчатый длиннорукий паренек, шедший рядом с Пашкой. — Я курицу дома в деревне и то никогда не мог зарезать, мамка сама это делала.

— Курицу — ее и впрямь жалко, — откликнулся еще один мальчишка. — А фашиста — ни столечко. Эх, мне бы автомат! Уж я бы ни одного не упустил. Всех перестрелял бы, гадов!

…От озера «чапаевцы» пошли дальше, в глубь леса. В глухой балке сделали привал. Выслав разведку и выставив часовых-наблюдателей, Чапай объявил обед, а после обеда — боевые занятия.

— Начнем изучать автомат. А ты, — обратился он к Фурману, — займешься компасом.

После обеда, окружив Чапая, мальчишки приготовились смотреть, что будет делать их командир с немецким автоматом. Но командир вдруг рассердился:

— Чего уставились? Думаете, я знаю, как из него палить? А если он сейчас вдруг бабахнет? Ну-ка становитесь все позади меня. Вот так…

Техника оказалась не такой уж сложной. Поняв, как вставлять и вынимать магазин, как прикладывать автомат к плечу, устанавливать его на предохранитель, на одиночный выстрел и на очередь, попробовали чуточку пострелять — патронов было еще слишком мало. Получилось. Тогда Чапай, повесив себе автомат на шею, объявил занятие оконченным и сказал, что надо сжечь документы убитого немца.

— Завтра будем снова добывать оружие, — заключил он. — И убивать фашистов… А тебе, — обратился командир к интенданту, — надо подумать, как пополнить запасы шамовки. Хорошо бы в какой-нибудь деревне выпросить картошки. И соли. Без соли — хана…

На другой день мальчишки выследили в лесу двух гитлеровцев, у которых испортился мотоцикл. Они возились возле него, пытаясь завести. Хотя нападение на двух вооруженных фашистов было связано с большим риском, ничего другого не оставалось.

На помощь ребятам вновь пришли неожиданность и дерзость. Атака, в которой приняло участие сразу четыре десятка взъерошенных мальчишек, была столь стремительна, что всего несколько секунд понадобилось на то, чтобы решить ее исход.

На этот раз трофеи оказались более существенными: два автомата (один лежал в коляске с несколькими пачками патронов к нему), пистолет, несколько гранат, большой саперный нож, два планшета с какими-то бумагами (их потом сожгли), ремни с бляхами, еще один компас, наручные часы (очень кстати — без них было довольно трудно).

…Мальчишки выслеживали отставших гитлеровских обозников и связных, нападали на связистов и небольшие группы солдат, а потом уходили далеко в лес, в сторону от места нападения. Прошло лишь несколько дней, и все «чапаевцы» уже были вооружены до зубов.

Хуже было с продуктами. Заходить в деревни Чапай все еще не решался, а запасы кончались. Поэтому нажимали на ягоды и грибы, хотя ими не очень-то насытишься. Приходилось подтягивать ремни потуже — до того дня, пока не захватили две телеги с продовольствием.

Чапай и Фурман разработали план дальнейших активных действий по всем правилам партизанской тактики. Они взяли за правило нападать первыми лишь в том случае, если противник слабее и преимущество явно на их стороне. Если же противник был сильнее, «чапаевцы» уклонялись от встречи.

Действовали они смело, но осмотрительно, причиняя немало хлопот гитлеровцам, особенно их мелким тыловым подразделениям.

Однако обойтись без потерь не удалось. Первым погиб Борька Бублик. Гитлеровский солдат, сопровождавший обоз, на который напали «чапаевцы», успел выстрелить из винтовки, и пуля пробила Борьке Бублику горло. Он захлебнулся собственной кровью. Смерть эта поразила, но не обескуражила мальчишек.

Чапай и Фурман не раз видели в кино, читали в книгах, как хоронят бойцов. И они решили похоронить погибшего товарища со всеми воинскими почестями. Так, как положено. Был митинг у могилы, были слезы, которых никто не стыдился, и ружейный салют над выросшим у березы небольшим холмиком.

Потом погибло еще четверо ребят. Каждая новая смерть уже не производила такого острого впечатления, как самая первая. Бой учит солдата прятать свои чувства и переживания, чтобы они не мешали главному — уничтожать врага.

Как-то утром разведка «чапаевцев» обнаружила подразделение фашистов, двигавшееся по дороге. Два взвода, а может быть, и рота. Наконец-то можно дать настоящий бой. И мальчишки решили немедленно напасть на немцев, считая окружающий дорогу лес достаточным прикрытием для себя и гарантией неожиданности, а следовательно — успеха. Но это было, конечно, их серьезным просчетом. Одно дело — какой-нибудь тыловой хозвзвод, а другое дело — кадровое подразделение вышколенных головорезов.

Попав под ожесточенный огонь, сразу уложивший не одного фашиста, гитлеровцы, однако, не растерялись, не обратились в бегство. Быстро рассыпавшись цепью, они тут же перешли в контратаку, и мальчишкам пришлось туго. Неся большие потери и отчаянно отстреливаясь, пуская в ход гранаты, «чапаевцы» вынуждены были отступать. А фашисты медленно, но верно теснили их к болоту, одновременно обходя с трех сторон. Бой шел не на жизнь, а на смерть: гитлеровцы тоже несли потери, но продолжали разъяренно наступать на мальчишек, ведя шквальный огонь и не жалея патронов.

Если бы не чистая случайность, в результате которой вблизи пути отступления «чапаевцев» оказался партизанский отряд ленинградских студентов-горняков, который и пришел мальчишкам на выручку, — они бы все, безусловно, полегли в болоте. Да и без того потери их были велики. Из сорока семи своих товарищей в этом роковом для них неравном бою они потеряли тридцать! Только семнадцать пришло в отряд Усманова. Семнадцать отважных и умных, храбрых и наивных, измотанных боем мальчишек.