Володимир Коншин – ЛД-1985 (страница 3)

Я гашу сигарету и закрываю глаза. Завтра будет новый день. Новые сделки. Новые обмены. И я сделаю всё, что нужно. Как всегда.

16 марта 1985 года 7:45 утра. Номер 12, мотель "Sunset Motel".

Стук в дверь. Тупой, настойчивый. Я открываю глаза, и первое, что вижу, – это потолок, покрытый трещинами, как паутина. Голова тяжелая, но я быстро прихожу в себя. Стук повторяется.

– Минуту, – бурчу я, с трудом поднимаясь с кровати. Натягиваю штаны, подхожу к двери и открываю её.

На пороге стоит она. Хозяйка. В руках – поднос с завтраком: яичница, бекон, тосты, кофе. Она улыбается, но в её глазах читается что-то большее, чем просто гостеприимство. Что-то вроде надежды.

– Доброе утро, – говорит она, проходя мимо меня и ставя поднос на столик. – Решила, что вы проголодались.

– Спасибо, – отвечаю я, закрывая дверь. – Это… неожиданно.

Она поворачивается ко мне, и её взгляд скользит по моему торсу. Она явно не просто так принесла завтрак.

– Вчерашний вечер… – начинает она, играя с краем своей блузки. – Он был… особенным. Мне понравилось.

Я сажусь на край кровати и смотрю на неё. Она хочет большего. Но я не собираюсь давать ей никаких обещаний.

– Мне тоже, – говорю я, улыбаясь. – Но, знаете, у меня сегодня долгая дорога.

Она подходит ближе, её рука касается моего плеча.

– Может, стоит задержаться ещё на денёк? – говорит она, наклоняясь так, что я чувствую её дыхание на своей коже. – Мы могли бы… повторить.

Я смотрю на неё, оценивая ситуацию. Она хочет большего, чем просто ещё одну ночь. Она хочет чего-то постоянного. Но я не собираюсь давать ей это.

– Может быть, – говорю я, уклончиво. – Но сначала давайте позавтракаем.

Она улыбается, но в её глазах читается разочарование. Она садится рядом со мной, и мы едим в тишине. Но я чувствую, как её нога касается моей под столом. Она не сдаётся.

Я смотрю на неё, пока она ест, и думаю о том, что я даже не знаю, как её зовут. И не хочу знать. Её имя, её интересы, её вкусы – всё это не имеет значения. Всё, что мне нужно знать о ней, я могу угадать по её внешнему виду. Она – женщина средних лет, которая работает в мотеле, курит, пьёт дешёвое вино и мечтает о том, чтобы кто-то забрал её отсюда. Но это не моя проблема.

Я представляю, как могла бы выглядеть жизнь с ней. Мы бы жили в этом мотеле, она бы готовила завтраки, а я бы смотрел, как она стареет. Мы бы говорили о том, как всё дорожает, и как трудно сводить концы с концами. Мы бы ссорились из-за пустяков и мирились, потому что больше некуда идти. Это не то, что мне нужно. Это не то, что ей нужно. Это невыгодный обмен. Слишком дорогая цена.

После завтрака она снова подходит ко мне, её руки скользят по моей груди.

– Ну что, мистер… – начинает она, но я перебиваю её поцелуем. Она отвечает с такой же страстью, как и вчера. Мы падаем на кровать, и всё происходит быстро, но не без удовольствия. Она знает, что делает, и я тоже.

После этого она лежит рядом со мной, её дыхание ещё не успокоилось.

– Ты мог бы остаться, – говорит она, глядя на меня с надеждой.

– Я не могу, – отвечаю я, вставая и одеваясь. – У меня дела. Но спасибо за всё.

Она смотрит на меня, и в её глазах читается разочарование. Но она ничего не говорит. Она знает, что я не тот человек, который останется.

Я собираю свои вещи и выхожу из номера. Она стоит в дверях, смотрит мне вслед. Я сажусь в машину и завожу двигатель. Впереди долгая дорога. И я сделаю всё, что нужно. Как всегда.

14:30 дня. Заправка где-то в Техасе.

Я останавливаюсь на заправке. Солнце палит так, что асфальт кажется жидким. Внутри пахнет жареным маслом и бензином. Я покупаю кофе и сэндвич, но это не главное. Главное – это маленький пакетик, который продавец достаёт из-под прилавка. Он смотрит на меня, как будто оценивает, стоит ли мне доверять, но я просто кладу на стойку несколько купюр. Он кивает и протягивает пакетик. Я кладу его в карман и выхожу.

Сажусь в машину, завожу двигатель и еду. Через пару миль я останавливаюсь на обочине. Вокруг ни души, только бескрайние поля и редкие деревья. Я достаю пакетик, открываю его и высыпаю содержимое на зеркальце. Белый порошок блестит на солнце, как снег. Я сворачиваю купюру и вдыхаю. Сначала ничего, а потом – удар. Как будто кто-то вставил мне в голову раскалённый гвоздь. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, сердце начинает биться быстрее, и мир вокруг меня становится ярче, чётче, громче.

Я еду. Дорога тянется вдаль, как будто у неё нет конца. Я чувствую, как моё тело наполняется энергией. Я могу всё. Я король дороги. Я бог скорости. Я еду быстрее, чем обычно, но мне кажется, что это нормально. Всё под контролем.

И вдруг я слышу голос. Грубый, хрипловатый, но знакомый.

– Эй, морячок, не сбавляй ходу! – раздаётся справа.

Я оборачиваюсь. На пассажирском сиденье сидит он. Морячок Попай. В своей тельняшке, с трубкой во рту и банкой шпината в руке. Он смотрит на меня своими выпуклыми глазами и ухмыляется.

– Ты… ты как тут оказался? – спрашиваю я, но он только машет рукой.

– Неважно, парень. Главное – не останавливайся. Они уже заложили бомбу под твою машину. Если остановишься – всё, каюк. Взлетим на воздух, как фейерверк в День независимости.

Я смотрю на него, потом на дорогу. Мои руки крепче сжимают руль.

– Кто заложил бомбу? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– Мусульмане, конечно! – кричит Попай, размахивая банкой шпината. – Эти твари везде! Они хотят уничтожить нашу свободу, нашу страну, наш образ жизни! Но мы им покажем, да, морячок?

Я киваю. Он прав. Они везде. Они всегда были везде. И теперь они хотят меня уничтожить. Но я не дам им этого сделать.

– Смотри вперёд! – вдруг кричит Попай, указывая на дорогу. – Вон они, хиппари! Вместе с этими мёртвыми коммунистами! Дави их, морячок! Дави ради Америки!

Я смотрю на дорогу. Впереди действительно что-то движется. Тени, фигуры, которые машут руками и кричат. Но я знаю, кто они. Это они. Хиппи, коммунисты, мусульмане. Все, кто ненавидит нашу страну. Все, кто хочет её разрушить.

Я нажимаю на газ. Машина рычит, как зверь. Первая фигура появляется прямо передо мной. Это длинноволосый парень в рваной футболке с символом мира. Он машет руками, кричит что-то, но я не останавливаюсь. Удар. Он отлетает, как кегля, и его тело размазывается по лобовому стеклу. Кровь стекает, но я не сбавляю скорости.

– Вот это да! – кричит Попай, смеясь. – Вот это я понимаю! Дави их, морячок! Дави ради Америки!

Следующая фигура – женщина в очках и с плакатом "Make love, not war". Она пытается увернуться, но я не даю ей шанса. Удар. Её тело отбрасывает в сторону, и она исчезает в клубах пыли.

– Ещё! Ещё! – кричит Попай, хлопая меня по плечу.

Третья фигура – мужчина в военной форме, но с красным флагом в руках. Коммунист. Он стоит прямо на дороге, как будто бросает мне вызов. Я нажимаю на газ сильнее. Удар. Его тело пробивает лобовое стекло и вылетает через заднее. Стекло трескается, но я не останавливаюсь.

– Ха-ха-ха! – смеётся Попай. – Вот это я понимаю! Ты настоящий американец, морячок!

Мы едем дальше. Дорога становится всё более извилистой. Фигуры на дороге исчезают, но я знаю, что они ещё вернутся. Они всегда возвращаются. Но я не остановлюсь. Я не могу остановиться.

Через час я начинаю приходить в себя. Попай исчезает, как будто его и не было. Голоса стихают. Я смотрю на лобовое стекло. Оно целое. Ни трещин, ни крови. Никого нет. Всё как было. Но я чувствую себя опустошённым, но в то же время удовлетворённым. Это был хороший кайф. Но теперь нужно двигаться дальше. Впереди долгая дорога. И я сделаю всё, что нужно. Как всегда.

19:00 вечера. Альбукерке, Нью-Мексико.

Я подъезжаю к гаражу на окраине города. Вывеска "Garaje de José" мигает неоновыми буквами, но половина из них не горит. Внутри пахнет маслом, бензином и пылью. Хосе уже ждёт меня. Он стоит рядом с Chevrolet Caprice 1983 года, который я заказал заранее. Машина выглядит неплохо для своих лет – чёрная, с блестящими колёсами и тонированными стёклами. 5,7-литровый двигатель V8, автоматическая коробка передач, кожаный салон. Всё, что нужно для комфортной езды.

– Ну что, амиго, – говорит Хосе, улыбаясь. – Готов к обмену?

– Готов, – отвечаю я, выходя из своей Oldsmobile. – Ключи в машине.

Он кивает и бросает мне ключи от Caprice. Я сажусь в новую машину, завожу двигатель. Звук мотора приятный, глубокий. Я улыбаюсь. Это то, что нужно.

Я проверяю салон. Всё на месте. Открываю бардачок, нащупываю потайной отсек. Лёгкий толчок по внутренней стенке – и отсек открывается. Оттуда вываливается маленькая записная книжка. Я быстро пролистываю её. Всё на месте. Отчёты, цифры, имена. Ничего не пропало. Я запихиваю книжку обратно и закрываю бардачок.

– Всё в порядке? – спрашивает Хосе, стоя у двери гаража.

– Всё в порядке, – отвечаю я, выходя из машины. – Пойдём к тебе.

Мы идём к его дому. Хосе живёт в старом двухэтажном доме, который когда-то был белым, но теперь больше похож на серый. На крыльце сидит его мать – маленькая, сморщенная старушка в платке. Она смотрит на меня с неодобрением, что-то бормочет на испанском. Я не понимаю слов, но тон её голоса говорит сам за себя.

– Hola, señora, – говорю я, улыбаясь. – Как поживаете?

– Vete al diablo, gringo, – отвечает она, не отрывая глаз от телевизора, где идёт мексиканская мелодрама "Tú o Nadie". Я слышу страстные диалоги и драматическую музыку. Героиня плачет, герой клянётся в вечной любви, а старушка смотрит на это, как будто это её личная трагедия.