ВолкСафо – Песня ветра. За Семью Преградами (страница 27)

Силуэты спутников теперь выглядели иначе. У каждого из них была своя собственная аура, свой собственный свет их природной силы, их расового обличья. Улыбашка отливала малиново-красным, почти сливаясь с раскаленной породой у них под ногами, будто еще один уголь в том же самом жерле. Алеор светился тускло, но ровно, как старое червленое серебро. У Рады это свечение было еще слабее, будто от эльфийской крови в ней осталось совсем чуть-чуть. Кай сиял малахитовой зеленью, мягкой, как первая трава. Удивительно, но у Жужи и Редлога свечение было одинаково голубым, и Лиара в очередной раз уже уверилась в мысли, что медведь пришел следом за своим хозяином из миров более тонких, чем тот, в котором обитали они сами.

Рада ковыляла тяжелее всех, то и дело оступаясь, слепо подняв руки и шаря ими в воздухе перед собой. Несмотря на то, что ноги едва ступали, Лиара догнала ее и заставила себя идти рядом, поддержав ее под локоть.

— Ты хоть что-нибудь видишь в этой темнотище? — прокричала ей Рада, перекрывая рев гейзеров. — Потому что я — ничего!

— Я поведу тебя! — отозвалась Лиара. Голос с трудом проталкивался сквозь сухую, обожженную глотку. — Держись за меня!

Так они и брели час за часом сквозь тьму, полную рева и огня. Лиара моргала, глядя на мир вывернутыми глазами и все пытаясь понять, какая же сила смогла разбудить ярость и буйство природы, не успокаивающейся ни на миг? Ведь эти преграды были созданы, чтобы никто не прошел к Черному Источнику, чтобы никто не нашел его. А следом за этой пришли и другие мысли, мысли о той невероятной мощи, что спала в глубине земли, мощи, способной учинить такое. Ведь сила создателей преград лишь использовала то, что было у самой земли, выведя его на поверхность. И если там, под невероятной толщей, в самой глубине под их ногами, бушевало такое… Эта мощь вполне способна соперничать с небесами в их неукротимой ярости штормов, бурь и молний. Может быть, она даже и превышает силу небес. Лиара вдруг ощутила себя очень странно, будто ухватила самый краешек загадки, самый хвостик ответа, вот только на какой вопрос был дан этот ответ? Она нахмурилась, пытаясь понять, какую именно струну это затронуло в ее памяти, но тут они внезапно остановились.

— А вот теперь все! — хрипло крикнула Улыбашка. — Дальше точно дороги нет. Ни в одну сторону.

Лиара вскинула голову, вырываясь из своих мыслей и глядя вперед. Там, насколько хватало глаз, расстилалось колышущееся озеро жара: только жар и ничего больше. Серный разлив был велик, словно море, и из него островами вздымались пики гейзеров. Улыбашка была абсолютно права: дороги больше не было.

— Что там? — заволновалась рядом Рада, пристально всматриваясь во тьму перед собой, будто могла что-то видеть. — Что случилось?

— Дорога должна быть, Улыбашка! — Алеор навис над гномихой, перекрикивая рев гейзеров. — В прошлый раз я прошел здесь, и ничего подобного не было.

— Ты мог идти южнее или севернее! — она замахала руками, указывая в разные стороны. — Я не знаю, насколько далеко тянется это озеро, может, и на несколько десятков километров! Если мы начнем обходить его, мы вообще можем не выйти отсюда! Не говоря уже о том, что это было семьсот лет назад, Алеор! За это время тут что угодно могло измениться!

— Проклятье! — в сердцах зарычал эльф. — Мы не можем блуждать здесь в поисках дороги!

— Надо вернуться! — хрипло крикнул сзади цепи Редлог. — У нас еще есть шанс вернуться назад!

— Мы не можем вернуться! — рявкнул на него эльф. — Каверну надо запечатать!

— Но и вперед мы не пройдем, Алеор! — Улыбашка вновь указала на серное озеро перед ними. — Если ты не научился плавать сквозь кипяток или ходить по нему голыми ногами! А ты вряд ли это можешь!

— Кай! — Алеор развернулся к ильтонцу. — Ты можешь что-нибудь сделать? Что-нибудь, чтобы мы прошли, вроде того моста?

— Даже если я его и сделаю, Алеор, вряд ли мы пройдем на ту сторону живыми, — с сомнением покачал головой Кай. — Жар слишком сильный! Если я попытаюсь укрыть всех нас щитом, на это уйдут все мои силы, или их большая часть, и потом я буду просто бесполезен!

— Нам нужно пройти! — напряженно вскричала Рада. — Нам нужно на ту сторону! Мы просто не можем вернуться!

Эльф глянул на нее и принялся тереть повязку, закрывающую его лицо. Впервые Лиара видела его растерянным, не знающим, что делать дальше. Это настолько не вязалось с его обликом, что она ощутила тонкие ниточки страха, начавшие медленно оплетать и затягивать в тугую сеть ее сердце. Алеор всегда знал, что делать дальше, у него всегда был план. А теперь не было.

— Проклятье! Не надо нам было соваться сюда! — заворчала Улыбашка, качая головой и разглядывая бушующее перед ней серное море.

Расталкивая остальных спутников, вперед вырвался Редлог. Он почти налетел на Алеора и принялся что-то объяснять ему, размахивая руками, настаивая, убеждая. Позади них отчаянно ревел в страхе Жужа, которого оставили одного в темноте. Тревожно оглядывался Кай, Улыбашка согнулась пополам и что-то бормотала себе под нос. А Лиара смотрела на Раду, настолько усталая, что была просто не способна ни думать, ни волноваться, ни переживать из-за чего-либо.

Из-под закрывающей лицо Рады повязки виднелись лишь глаза и хмуро насупленные брови. Она смотрела прямо перед собой, слепо моргая во тьму, и вид у нее был такой, будто она на что-то решалась. В груди у Лиары золотом расплылась решимость, твердая, словно толстая золотая монета, и она даже не сразу поняла, что решимость эта принадлежала Раде.

— Пожалуй, я попробую кое-что сделать, — брови Рады насупились еще сильнее, а пальцы сжали руку Лиары.

— Что? — непонимающе уставилась на нее Лиара. Самой ей в голову не приходило ровным счетом ничего. Казалось, теперь выхода у них точно не было.

— Просто поверни меня лицом в ту сторону, через которую нам нужен мост, — попросила та, и в голосе ее звучала решимость. — Тут темно, как в енотьей норе, не видно не зги.

— Хорошо.

Равнодушная ко всему и какая-то чересчур тихая, Лиара аккуратно развернула Раду лицом к серному морю, поддерживая, чтобы та не упала. Под ногами были все те же горы шлака, и от каждого движения камешки меняли свое положение, да и земля тряслась, грозя в любой миг сбить их с ног. От немилосердного жара и усталости думать Лиара уже просто не могла, прекратив гадать и задавать вопросы. Верь ей. Она — единственное истинное, во что вообще нужно верить.

Несколько мгновений ничего не происходило: Алеор с Редлогом все также переругивались, только теперь к обсуждению подключился еще и Кай, ревел в стороне Жужа, ругалась Улыбашка, а Рада стояла и пристально смотрела перед собой во тьму. А потом что-то вдруг изменилось, и Лиара поняла, что задыхается, начав ощущать, как…

Это было самым странным, что она чувствовала в жизни. То золото, что постоянно присутствовало нежным биением в их груди, то золото, что постоянно согревало их обеих, теперь изменилось. Оно уплотнилось, оно начало сжиматься в раскаленную точку, тяжелую концентрированную массу, от которой грудь Лиары словно насквозь пронзили раскаленным прутом. Она поняла, что не в состоянии стоять прямо от этой боли, она согнулась пополам, прижимая руки к груди и моля, чтобы это закончилось. Все ушло, все пропало, больше не было для нее ничего и ничто не имело значения. Осталась лишь интенсивность оголенных нервов, будто все ее тело вывернули наизнанку и подставили под раскаленное обжигающее сияние полуденного солнца, и теперь она жарилась, корчилась на этом огне. В глазах помутилось, Лиара пошатнулась, инстинктивно хватаясь за стоящую рядом Раду, хоть перед глазами все поплыло так, что она больше не способна была даже разглядеть ее.

Сжавшаяся в маковую росинку точка в груди, казавшаяся тяжелее и массивнее всего Эрванского кряжа, вдруг взорвалась, и Лиара целиком вошла во что-то иное. Она охнула, всей грудью хватая воздух, задыхаясь, дыша и дыша и снова, и при этом воздуха все равно не хватало, словно она больше не умела дышать. Перед глазами полыхнул ослепительный свет, такой яркий и заливающий все, какого просто не могло быть в мире. Он был золотым, он был ярче солнца, ярче тысяч, миллионов солнц, собранных в одну точку, и он был везде, рассеянный пудрой золотых пылинок повсюду вокруг них. И каждая пылинка сияла, освещая саму себя и все вокруг.

Ничего не понимая, своими распахнутыми глазами Лиара видела теперь все, как на ладони. Громадное серное море и гейзеры, что поднимались из него, друзей, застывших в немом оцепенении и замолчавших на полуслове, небо, укрытое толстым слоем марева испарений, и Раду. Она стояла рядом, расслабленная, такая легкая, будто находилась не здесь, а где-то далеко-далеко, на залитых солнечными лучами зеленых лугах, где только ветер бродит, мурлыкая под нос песни и выплетая венки из дремотных, напоенных летом трав. И солнечными копьями сквозь ее грудь прорывалось сияние, заливая все, заливая их всех, освещая все вокруг.

— Что ты делаешь? — хриплый голос Алеора утонул в тишине, ставшей вечностью.

Безмолвие опустилось на них, тихое и спокойное, улеглось, словно пушистый белый снег. Безмолвие наполнило все, затопило весь мир до самого донышка и еще глубже, и воздух в нем полнился светом и тишиной. Лиара подняла руку, пустая, словно кувшин, из которого вылили все молоко до капли, наполненная, как река, что шумливо перепрыгивает пороги и плюется серебристыми сполохами брызг. Она поднесла руку к глазам, безмолвно глядя на свою кожу, залитую этим сиянием, она больше не помнила, как думать, она больше не знала, каково это. Она лишь видела свою руку, свою собственную ладонь, и больше не было разницы между этой ладонью и воздухом, что ее окружал, между ней и серой над источниками, и землей, и небом, и Улыбашкой, и Радой. Все было единым. Было Одно.