ВолкСафо – Песня ветра. Ветер перемен (страница 24)

— Боги, они уже успели об этом песню сложить? Только этого не хватало!

— Простите, я… — Лиара неуверенно взглянула на нее, не совсем понимая, что она имеет в виду.

— Это про Северные Провинции? — Рада быстро глянула на нее и вновь посмотрела вперед. Кажется, ей было любопытно, хоть брови и недовольно хмурились.

— Да, про то, как наемница по имени Черный Ветер сражалась с пиратскими капитанами и одолела их, — кивнула Лиара, осторожно подбирая слова. Что именно задело ее новую знакомую, оставалось для нее загадкой, и сейчас нужно было говорить осторожно, чтобы не навлечь на себя ее гнев. Характер у нее, судя по всему, был вспыльчивый, а решения она принимала стремительно. Пока еще ни одно из них не принесло Лиаре зла, но это еще не означало, что такого вообще не может случиться.

— Вот как? И что, они в очередной раз поливали меня помоями и рассказывали о том, как я люблю пить кровь человеческих младенцев по утрам? — взгляд Рады стал тяжелым, будто камень, а Лиара вмиг обмерла.

Все вдруг встало на свои места, резко и быстро, как вспышка молнии: и странное поведение Рады, и манера себя держать, и повадки при любом резком звуке хвататься за нож, и мозоли на руках, и отсутствие золотой нити ее дома на черной одежде. Лиара споткнулась, едва не упав на пыльные плиты, и буквально с открытым ртом воззрилась на нее.

— Вы — Черный Ветер?!

— А ты что, не знала этого? — удивленно вскинула брови Рада.

Несколько секунд они с одинаковым недоумением рассматривали друг друга, а потом Рада первой расхохоталась, похлопав теперь уже по-настоящему перепуганную насмерть Лиару по плечу:

— Да уж, мы с тобой явно друг друга стоим! Первопришедшая-подкидыш из Дерана и Высокая, ставшая женой мелонского лорда! — она со смехом покачала головой и вновь взглянула на Лиару. — Да не бойся ты меня, не кусаюсь я! А большая часть всех этих россказней про меня — всего лишь чьи-то хвастливые байки и не более того.

Однако для Лиары это все равно было иначе. Подумать только, сама Черный Ветер! Даже до их захолустья доносились десятки рассказов о ней, и Лиара подозревала, что вранья в них было столько же, сколько и правды, если не больше. Чего только не было в этих россказнях, начиная от яда и ненависти и заканчивая искренним восхищением. Вот только Лиара считала, что Черного Ветра и на свете не существует, что это очередная байка из числа тех, что так любят выдавать за правду менестрели. И теперь вот она: шагает рядом с ней, жмурится на солнце и периодически сплевывает в пыль себе под ноги. Живая, золотоволосая, одетая в черное, совсем как в сказаниях, только — совершенно не такая как в них.

— Кану Защитница! — выдавила-таки из себя Лиара, слегка отойдя от первого шока. — Да боюсь, мне и вовсе нечего будет рассказать вам, если хотя бы половина историй о вас, что я слышала в жизни, правда! Может, это вы мне что-нибудь расскажете, чтобы я могла написать об этом песню?

— Ты еще и пишешь? — Рада недоверчиво вскинула бровь, и Лиара ощутила, как краска бросается в лицо. Говорить об этом было непривычно и тяжело, но она все-таки, потупившись, негромко сообщила:

— Та песня, которую я вчера пела в таверне… Это я написала.

— Ничего себе! — присвистнула Рада, задумчиво глядя на нее, словно впервые видела. — А она очень даже неплоха, если не сказать больше! Кажется, нам обеим есть, что друг другу порассказать, ты так не считаешь?

Лиара только неуверенно улыбнулась ей в ответ. Эта женщина не пугала ее, хотя и должна была, ой как должна была! Кану Защитница, сама Черный Ветер! Боги! Как же вы переплели наши дороги? Как же так получилось?

Пушистые белые облака над головой все также тянулись за горизонт, и если боги и слышали ее, то отвечать не торопились. Зато широко ухмыльнулась Рада, вновь хлопнув ее по плечу:

— Ну что ж, значит, начало положено. Надеюсь, ты любишь выпить. Потому что от долгих разговоров у меня просыпается дикая жажда.

Лиара совершенно не была уверена в том, что делает, но внутри тихонько затеплилась надежда. Может, меня и не прогонят отсюда. Может, на этот раз все будет хорошо?..

========== Глава 7. Нарушенное обещание ==========

…Белогривые кони мчались навстречу закату,

И шумливое море дышало, волной наползая на берег.

Паруса раздувались ладей, наполнялись северным ветром,

И скользили ладьи к прибрежным оскаленным скалам.

То спешил навстречу судьбе коронованный роком,

Тот, чье имя вписали в века Одноглазые Марны,

Сын свободных ветров, молодой Король Солнце,

Ирантир, в чьих ладонях горел Фаишаль, рассыпающийся искры…

Рада прикрыла глаза, наслаждаясь золотым перебором струн и тихим голосом Лиары, что выводила, выплетала, буквально наполняла жизнью картинки из ее далекого детства. Рада почти что помнила приглушенный свет лампы, запах пыли и нафталина, жесткие, теплые руки кормилицы, что чесала ей волосы и скрипучим голосом рассказывала сказки о Короле Солнце и том, как Боги подарили ему Фаишаль, древнее оружие, единственное оружие, что могло уничтожить Крона.

Наверное, все дети мира, забравшись под свое одеяло и укрывшись с головой от холодного воя зимней вьюги за окном, с замиранием сердца грезили о том, что именно они и есть — Дети Солнца. И что придет день, когда весь мир падет на колени в страхе, возопит от отчаяния, и жестокие ветра Конца Мира подуют с севера, неся с собой бесконечную ночь. И тогда свет с небес падет именно им на голову, а с темных туч спустится сам Грозар Громовержец, осеняя их своим знамением и провозглашая их Детьми Солнца. А потом они добудут разбитый на осколки и давно уже потерянный в веках Фаишаль, объединят разрозненные народы и поведут их на последнюю битву против Тени и Смерти.

Грезила об этом и Рада, считая, что у нее-то уж точно побольше шансов, чтобы быть Чадом Солнца, чем у всех остальных. В конце концов, кровь в ее жилах текла эльфийская, своих родителей она не знала, а брат всегда загадочно улыбался, когда она спрашивала его о своем происхождении. Естественно, что все это давало ей весьма веский повод для того, чтобы считать, что легенда написана уж точно про нее, и долгие зимние ночи напролет она мечтала о том, как придет день света, день надежды и силы, когда именно она возглавит коалицию армий Старых и Молодых рас, чтобы наконец-то разбить Сети’Агона и его черные полчища. А потом установит вековечный мир, в котором все будут счастливы.

Судьба, оказавшаяся не такой героической, как ей рисовалось в детстве, а скорее жестокой желчной мегерой с вечной мигренью, распорядилась иначе, и все последующие годы из Рады с завидным терпением и упорством выбивали все ее глупые детские мечты и переживания. И чем упрямее она за них цеплялась, тем сильнее ее били, пока, в какой-то момент совсем не переломали пополам. И это светлое, детское, живое, ушло куда-то внутрь, глубоко-глубоко, уснув, как ей казалось, навсегда. И вот теперь, много лет спустя она сидела в кресле у открытого окна, закрыв глаза и всем своим существом слушая, а в груди медленно, осторожно, словно перепуганный олененок, неуверенно открывало огромные доверчивые глаза ее детство.

Голос Лиары плыл вместе с теплым осенним ветром, тихим шуршанием занавесок, метущих по полу, шелестом листьев за окном. Золотые переливы струн арфы казались колокольчиками на ветру, а может, журчанием ключевых ручьев в далеких горах, или шумом дождя. Порой они наполнялись силой, и Рада слышала в них воющие ветра, грозные ураганы, несущие с собой громады туч, жонглирующие волнами, ломающие вековечные деревья. Порой они шептали тише утренних туманов, бесшумно опадающих на сонные, поседевшие лесные поляны. А порой в них вплеталось что-то такое дрожащее, такое звонкое и надрывное, что в груди у Рады сжималось, болезненно и остро, и тихонько пело, вторя голосу струн.

…Что ты голову клонишь в сомненье, о солнца избранник?

Что печалит твой взгляд, насылает тревожные думы?

Ты же слышал глас божий и чувствовал неба знаменье,

На ладонях твоих, замирая, заря трепетала.

Подними же глаза, соколиные зоркие очи,

Выходи же на бой, не боясь ни врага, ни невзгоды,

За тобой мощь богов, а в руках твоих пламя святое.

Ты одержишь победу, ведь так предначертано небом…

Рада вновь усмехнулась, расслабляясь все больше и позволяя музыке течь прямо сквозь нее. Лиара совсем иначе пела эту балладу, уж точно не сравнить с хриплым голосом старой кормилицы Рады. Наверное, так пели барды при королевских дворах: сама она не особенно-то бывала на дворцовых приемах, поэтому и слушать их ей не приходилось. Кажется, судьба послала ее мне, чтобы хоть как-то развлечь мое бесцельное существование. Во всяком случае, еще неизвестно, кто с большим восторгом слушает все эти сказки: Далан или я.

Сын сейчас занимался: читал историю Мелонии и что-то по географии. Ленар сухим голосом сообщил Раде, что расписание крайне важно для образования и воспитания ребенка, а потому его не следует нарушать или менять. Однако она настояла на утренних прогулках верхом, и мужу пришлось смириться. Теперь каждое утро они с сыном катались по полям к югу от города в сопровождении четырех стражников, со скучающим видом таскавшихся следом за ними. Впрочем, на стражу Раде было плевать. Гораздо важнее было то, что они с Даланом проводили вместе время.