ВолкСафо – Песня ветра. Ветер перемен (страница 19)

Сейчас наемник бесцеремонно подхватил со стола бокал Ленара, заглянул туда, дунул, сдувая невидимые пылинки, и плеснул себе из кувшина крепленого красного.

— Слышал что-нибудь? — спросила Рада, попыхивая трубкой. Голова уже почти прошла, но за правым глазом притаился назойливый шип боли, и густые клубы дыма помогали ей не замечать его.

— О твоих вчерашних похождениях? Слышал, — кивнул Гардан. — О них только глухой не слышал, уж поверь.

— И что говорят? — осведомилась она.

— Говорят, что ты затеяла драку в Приюте Пташек, поломала там столы и повыбивала зубы, а потом исчезла. Еще говорят, что не пристало так себя вести женушке лорда, — Гардан осклабился, хитро глядя на нее своими темно-карими, почти черными глазами. — Думаю, последнее особенно понравится Ленару. Хотя, наверное, он уже слышал новости. Я видел, как он расхаживает по своему садику черный как туча.

— Да уж, — проворчала Рада, вспоминая окаменевшее лицо Ленара за их совместным завтраком. Она выпустила облачко дыма и поинтересовалась: — А про убийцу ничего не говорят?

— Убийцу? — вздернул бровь Гардан, бесцеремонно подтягивая к себе блюдо с толстыми ломтями нарезанного бекона.

— Ага. Того, который вчера меня пырнул стилетом в том самом Приюте Пташек в самый разгар веселья.

Гардан перестал жевать и сосредоточенно взглянул на нее. Что Раде всегда в нем нравилось, так это умение моментально перестроиться на серьезный лад.

Она быстро пересказала наемнику все события вчерашнего вечера. Его черные кустистые брови сошлись к носу, а вид стал задумчивым.

— Так вот почему с утра была перекрыта центральная улица, — негромко пробормотал он. — А я-то все думал, что же там такое оцепление выставили.

— Видимо, Ленар пытался скрыть, что меня привезли сюда раненной, — проворчала, поморщившись, Рада. — Ну да это неважно. Я пообещала ему не выходить из проклятого особняка и не шляться по тавернам, а это означает, что моего убийцу будешь искать ты. — Тот молчаливо кивнул, отхлебывая из своего кубка. Рада выпустила облачко дыма и проговорила: — Начни с Приюта Пташек. Потряси там хорошенько хозяина, повыспрашивай, что да как, не заметил ли он кого необычного. Золота не жалей, сам знаешь, в долгу не останусь.

— Сделаю, — кивнул Гардан.

— И еще по городу послушай внимательно, чего говорят. Может, откуда-нибудь слушок и донесется. — Рада затянулась дымом. — Также мне хотелось бы знать, где в Латре можно купить яд кровавки.

— Кровавки! — Гардан присвистнул. — Да они серьезные ребята! Те, кто хотел тебя отравить.

— Вот и я о том же, — сумрачно кивнула Рада. — И мне бы очень хотелось найти доказательства того, что убийцу наняли мои старые друзья. Так что ты уж постарайся, ладно?

— Дай мне два часа, и я возьмусь за дело, — кивнул Гардан, залпом допивая свой бокал и закусывая куском бекона. Громко отодвинувшись вместе со стулом, он небрежно отер жирные руки о край плаща и поднялся на ноги. — А ты в это время постарайся больше не влипать в неприятности. Судя по всему, мне нельзя оставлять тебя одну дольше, чем на пару часов.

— Ну, дома-то со мной вряд ли что-то случится, — усмехнулась Рада.

— Я бы не был так уверен, — покачал головой Гардан, направляясь к двери. — Это не город, а гадючье гнездо. Тут удара можно ждать откуда угодно, уж поверь мне.

Дверь за ним закрылась, а Рада осталась одна сумрачно допивать свое вино. В этом Гардан был абсолютно прав. Он как зверь еще издали чуял подвох и западню, и Рада верила этому чутью уже много лет. Если кто-то и мог найти ей убийцу, рискнувшего взяться за ее голову, то только он.

За окнами стоял яркий осенний день. Лето только-только закончилось, листва на деревьях отяжелела, сделавшись темно-зеленой и сочной. Ветерок задувал с востока, шелестя серебристыми листьями ясеней, высаженных в саду за особняком. Что я здесь делаю? Рада задумчиво посмотрела на синее небо, по которому медленно и лениво переползали на запад пушистые белые облака. Почему я здесь? Почему я вообще согласилась на то, чтобы вернуться с севера? Неужели же нельзя было просто сказать Ленару «нет»? Не ходить вокруг, да около, а просто заявить, что я не вернусь, как бы он этого ни хотел?

Впрочем, повернуть время назад она не могла. Со вздохом выколотив остатки табака в хрустальную пепельницу, Рада поднялась со стула, а потом зашагала через золотые коридоры в южное крыло особняка, где располагались комнаты ее сына.

Сапоги громко стучали по резным паркетам, и встреченные ею слуги низко кланялись, отводя в сторону глаза. Они вот тоже совершенно точно не понимают, что же я здесь делаю. Кажется, никто не понимает этого, кроме Ленара, для которого вещи всегда должны идти как должно.

Комната ее сына была просторной и светлой. Стены здесь закрывали простые деревянные панели, выполненные из лиственницы, большие окна были распахнуты, и ветер легонько колыхал край белых занавесок. За широким столом на резных ножках у окна сидел ее сын Далан, склонив русую головенку над книгой. Когда Рада распахнула высокие резные двери, мальчик вскинул голову и взглянул на нее. На лице его расплылась широкая радостная улыбка.

Далан был похож на своего отца как две капли воды, и от Рады ему достались лишь глаза: большие синие кристаллики в окружении густых черных ресниц. Волосы у него были темные, а телосложение худощавое, и даже сейчас уже в его внешности начали прорисовываться отцовские черты: небольшой подбородок, выступающие скулы, прямой без переносицы нос. Мальчик рос прилежным, спокойным и мягким, даже характером он полностью пошел в своего отца. Впрочем, чего тут удивляться? Я не успела с ним и года провести, как меня отправили на север.

— Матушка! — Далан, как воспитанный мальчик, поднялся со стула при ее появлении, вот только Рада видела, как горят его глаза.

Он говорил сдержанно и немного, как и учил его отец, но всем своим существом тянулся к Раде, словно маленький зеленый росток к солнцу. После ее возвращения мальчик не отходил от нее ни на шаг, все свое свободное время стремясь провести в ее обществе и огорчаясь, когда отец уводил его на занятия. Он все же немного боялся ее, держась скованно, потому что они были почти что и незнакомы, однако в глазах его была такая тоска, такая жажда ее внимания, что в груди у Рады что-то тепло сжималось.

Она отдавала себе отчет в том, что мать из нее получилась не слишком хорошая. Воспитанием обоих детей занимался Ленар, уделяя им максимум своего времени и внимания, и они оба пошли в него, особенно старшая дочь, Мейра, в лице которой не было ни намека не участие Рады в ее создании. Ее Рада со времени своего возвращения так и не видела: Ленар увез девочку в поместье своего младшего брата, подальше от двора с его интригами и соблазнами, и там она получала домашнее образование под присмотром лучших преподавателей, которых только можно было найти в Мелонии. Предложение Рады отдать ее в Военную Академию Ленар сразу же отклонил, заявив, что девочке там не место, и настаивать она не стала. По чести сказать, Рада и сама считала также. Ее личная история в счет не шла: родителей у нее не было, а брат не особенно-то беспокоился о ее судьбе, занятый своими собственными сомнительными делами, которые в итоге и привели к его исчезновению многие годы назад.

Что касается маленького Далана, то его ждала судьба отца: Военная Академия, карьера при дворе и титул Лорда Страны в отдаленном будущем. Из-за его происхождения и эльфийской крови в его жилах Ленар уделял его обучению и воспитанию самое пристальное внимание, стараясь подготовить мальчика к будущим испытанием и всеобщему недоверию при дворе. И мальчонка слушался его, прилежно учился и делал большие успехи в науках, готовясь поступить в Военную Академию.

Только вот что-то было в нем, что-то такое, что в его отце полностью отсутствовало, зато было знакомо Раде. Тщательно сдерживаемый огонь на глубине голубых глаз, улыбка, что неумолимо растягивала сжатые губы, любопытство в наклоне вихрастой русой головы. Далан был гораздо больше сыном Рады, чем холодная и сдержанная Мейра, и даже строгое воспитание Ленара не смогло выбить этого из него.

— Ну что? Корпишь над учебой? — Рада хмыкнула, останавливаясь над столом сына и глядя на разложенные перед ним книги.

Сегодня это была история Мелонии, хоть сама Рада и считала такое чтиво сложноватым для восьмилетнего мальчика. Однако, Далан занимался сам: учителю не было нужды стоять над ним и проверять, читает ли он. Его можно было спросить выученный урок в любой момент, хоть среди ночи, и он почти что слово в слово повторял то, что прочитал в книгах. Память у Далана была великолепной. Даже в этом — такой же, как я. Тепло разлилось в груди, такое долгожданное, такое необходимое. Рада не удержалась и положила ладонь на головенку сына, и пальцы утонули в мягких непослушных вихрах, а тот зажмурился, словно кот, неловко принимая ее ласку. Лучше бы ты его обнимал почаще, а не заставлял зазубривать имена королей да лордов. Толку от них?

— Да, матушка! — паренек застыл, словно боясь, что она уберет руку, стоит лишь ему дернуться. — Отец сказал дочитать до конца эпохи правления Дамиана Тан’Вартана.

— Тебе нравится? — недоверчиво взглянула на него Рада, и мальчишка замялся, отводя глаза.