ВолкСафо – Песня ветра. Ветер перемен (страница 18)

— Отче, мы приносим вам самые глубочайшие благодарности. Вы спасли жизнь моей жене, и я никогда не забуду этого.

— Главное, чтобы вы не забыли о Молодых Богах, — проворчал Жрец, хмуро глянув через плечо на Раду.

— Конечно, отче! — Ленар открыл перед ним дверь, пропуская его вперед. — Завтра же утром я приму участие в исповеди…

Закрывшаяся за ними дверь оборвала окончание фразы, но Рада и так прекрасно знала, что последует за словами мужа. Сейчас Ленар будет долго уговаривать Жреца принять денежный подарок, а тот точно также долго — отнекиваться от него и уверять, что служителю Церкви ничего не нужно, кроме его веры. Потом они попререкаются минут пятнадцать, и Жрец уйдет с тяжелой сумой денег за пазухой, а, возможно, и с обещанием выстроить очередной приход на деньги дома Тан’Элиан в какой-нибудь захудалой деревеньке, где служит кто-нибудь из его родни. Это уже совершенно не интересовало Раду сейчас. Ленар сам его пригласил, вот пусть сам и разбирается.

Кое-как спустив слабые, едва слушающиеся ноги с кровати, Рада с трудом встала, но все же поковыляла к столику у окна, на котором в большом графине стояло охлажденное вино. Проклятый блошиный корм сказал, что алкоголь помог ей не умереть от яда, и она не видела ни одной причины мешать ему и дальше сохранять себя в живых. А голова раскалывалась так, что она запросто могла в любую минуту умереть от похмелья. Проклятущие двойные стандарты! Неужели хрыч не мог и голову мне подлечить? Ему заплатили столько, что и его внукам хватит, а нет же.

Трясущимися руками наполнив свой кубок, она с наслаждением осушила его почти что залпом. Прохладное вино было легким, с тонкой яблочной ноткой, из того запаса, что она закупила у заезжих ильтонских торговцев еще до своего отъезда на север. Как раз то, что нужно, когда у тебя страшнющее похмелье. Наверное, я все-таки слегка переборщила вчера вечером. В следующий раз надо внимательнее следить за этим.

Поколебавшись, Рада подцепила кувшин за ручку и вернулась к кровати. Ноги дрожали так, что стоять было невмоготу, да и все тело чувствовалось вялым и слабым. Так было всегда после исцеления, и за это тоже Рада терпеть не могла принимать помощь Истинных Жрецов. Коли они такие истинные, что же нельзя тогда вылечить сразу все, да еще и от слабости избавить? Иначе глупость какая-то получается.

Но сейчас стоило подумать о другом, а именно: о том, какая скотина наняла головореза, чтобы убить ее. Плеснув себе еще вина, Рада с наслаждением отпила полбокала и нахмурилась, размышляя. Скорее всего, это были Гелат и Аспар, вряд ли кто-то другой решился бы убивать жену Лорда Страны, да еще и таким наглым способом. К тому же, заказчик знал, что она предпочитает шататься по самым злачным местам в городе, знал, где она сегодня будет. А еще — что с ней не будет Гардана, который повсюду таскался за ней хвостом. И все вместе означало, что за домом следили.

Желудок громко заурчал, но Раде не было до него дела. Хмуро глядя в пол, она позволила себе помечтать, с каким удовольствием перерезала бы глотку обоим этим проклятым лорденышам, что преследовали ее много лет подряд. И ведь не было у них других дел, кроме как вредить ей!

Дверь открылась, и в комнату вошел Ленар. В свете масляной лампы, стоящей на столе, лицо его казалось еще более худым, чем было на самом деле, состоящим из одних только острых углов и линий.

— Ну и что он у тебя выклянчил? — поинтересовалась Рада, отхлебывая из бокала. — Какую-нибудь редкую вещицу? Или приличных размеров кусок земли?

— О чем ты вообще думала? — Голос Ленара дрожал от плохо сдерживаемой ярости. Он плотно прикрыл за собой дверь и повернулся к ней. Тени ложились на его лицо, и глаз Рада не видела, но чувствовала тяжелый взгляд мужа, от которого голова заболела еще сильнее. — Какого беса тебя понесло в ту часть города, да еще и сегодня? И где твой хваленый телохранитель?

— По бабам пошел, — пожала плечами Рада, удивленно глядя на мужа. В таком гневе она его еще ни разу не видела. — А что касается городских кварталов, то…

— Не суйся туда, Рада! — муж остановился посреди комнаты, в упор глядя на нее. Голова трещала, и она видела не слишком хорошо, потому в тенях Раде показалось, что у него даже борода топорщится от ярости. — Тебе дома пить нечего? У нас подвалы ломятся от вина, хоть по глаза залейся! Что тебя в город-то тянет?

— Ленар, я люблю таверны, — нехотя отозвалась она, отставляя в сторону кувшин. — Там всегда весело, играет музыка, полно народу и…

— И наемные убийцы! — прервал ее он. — Наемники, которые запросто могут подкрасться к тебе и перерезать глотку!

— Ну, это вряд ли, — хмыкнула Рада.

— Почему это? — муж склонил голову на бок, и даже в полумраке Рада разглядела, как от ярости у него дернулась щека. — Потому что ты неуязвима? Потому что ты — Черный Ветер? Потому что тебя охраняет лучший головорез севера? Открой глаза, Рада! Сегодня тебя уже пырнули ножом, и не умерла ты лишь по чистой случайности!

— Это не совсем случайность, — запротестовала она, — скорее, все-таки расчет.

Ленар несколько секунд молчал, глядя на нее и бессловесно двигая челюстью от ярости, потом шагнул вперед, и Рада недоверчиво нахмурилась. Судя по лицу мужа, он действительно был сильно испуган произошедшим. Это было ново для нее. Ленар никогда не проявлял своих эмоций, выражение его лица никогда не менялось. Сейчас же он выглядел так, словно готов был начать крушить мебель.

— Рада, — Ленар все-таки справился с голосом и заговорил спокойнее, но она видела, как побелели его пальцы, которыми он вцепился в собственный ремень. — Услышь меня. На этот раз тебе повезло. Там оказалась эта девчонка, что притащила тебя домой. Но в следующий раз ее может и не быть. В следующий раз ты просто свалишься под забором и умрешь, и я уже не успею вытащить тебя с той стороны. — Рада открыла рот, чтобы возразить, но муж вскинул ладонь, и она с громким стуком схлопнула челюсти. Вид у Ленара был совершенно необычным для нее, и как вести себя в такой ситуации она просто не знала. — Я прошу тебя, пожалуйста, ради меня, ради себя и наших детей, не подвергай себя больше такой опасности, — негромко заговорил Ленар, стараясь смягчить резкость голоса. — Городские кварталы — не место для жены Лорда Страны. Неужели тебе мало нашего поместья для того, чтобы с комфортом для себя проводить время?

— Ленар, дело не в этом… — начала Рада, а потом замолчала, не зная, как продолжить.

И что мне ему сказать? Что мне скучно? Что меня воротит от этого дома, от этого быта и этой искусственной, лживой жизни? Что мне гораздо уютнее в компании колодников и убийц, чем в его обществе? И это после всего, что он сделал для меня? Ленар молча смотрел на нее, ожидая продолжения, и Рада поняла, что не может произнести ни звука из того, что лежало камнем на душе. А потому только глубоко вздохнула и пожала плечами:

— Ладно. Я услышала тебя.

— Ты не будешь больше таскаться по тавернам? — негромко спросил Ленар, глядя ей в глаза.

— Не буду, — проворчала Рада, чувствуя душные когти тоски.

— Благодарю тебя, жена, — с облегчением проговорил он. Развернувшись, Ленар пошел в сторону двери, взялся за дверную ручку, но открывать ее не стал. Помедлив, он добавил: — Я ценю то, что ты делаешь для того, чтобы не порочить имя нашего рода. И знаю, чего тебе это стоит.

Когда дверь закрылась за ним, Рада еще некоторое время сидела на кровати, глядя ему вслед, будто оглушенная. Что-то в его словах причинило боль, гораздо большую, чем удар стилета. Что-то резало ее изнутри ножом, но она все никак не могла ухватить, что это. Ведь он действительно хотел ей добра. Всю ее жизнь он только и делал, что… Заткнись уже.

Тяжело вздохнув, Рада поставила на пол у кровати свой бокал и кувшин, а потом откинулась назад, едва не утонув в мягчайшей перине, расшитой толстыми слоями кружев и бахромы. Грозар, прошу тебя, пусть в следующий раз он не успеет привезти ко мне Жреца. И пусть я буду трезвой.

Гардан вернулся в поместье к полудню, как раз к тому времени, когда Рада успела хорошенько проспаться, отмыться от грязи и крови и поесть. Вид у наемника, когда он ввалился в обеденный зал, где она в одиночестве раскуривала трубочку и потягивала крепкий черный чай, был цветущим, совсем не таким, какой Рада ожидала увидеть после целой ночи пьянства и разврата. Впрочем, Гардан всегда выглядел одинаково невозмутимо, ничем не выдавая своей слабости или усталости.

Без стука открыв дверь, наемник ухмыльнулся щербатым ртом и картинно поклонился Раде в пояс.

— Доброго утра, миледи! Как изволили почивать?

— Хреново, — хмуро отозвалась Рада, убирая ноги с соседнего стула и кивая ему на него. — Садись. Разговор есть.

Взгляд у Гардана сразу же стал острым, и он плотно прикрыл дверь, напоследок бегло осмотрев коридор, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. Прошагав к столу, Гардан откинул в сторону полу своего коричневого замызганного плаща и почти что грохнулся на стул рядом с ней, далеко вытягивая под стол ноги в высоких, по колено, тяжелых кожаных сапогах. Одет он был, как и всегда, в коричневую куртку, плотно застегнутую на все пуговицы, и черные штаны, поддерживаемые широким ремнем, на котором с двух сторон висели два длинных кинжала в ножнах. Сальные темные патлы Гардана были собраны в хвост на затылке, но несколько прядей все же выбились из него и теперь падали на небритое лицо с не раз переломанным, скошенным набок носом и острыми, холодными глазами. Грубый выпуклый шрам от ножа пересекал его правую щеку, и уголок рта всегда был чуть приподнят вверх, словно тот ухмылялся. Правого верхнего клыка у Гардана не было, поэтому он имел привычку периодически трогать это место кончиком языка, особенно часто делая так, когда глубоко задумывался о чем-то.