ВолкСафо – Песня ветра. Ветер перемен (страница 13)

— Прошу простить меня, посол, но я слышал, что вот-вот прибудет король. И хотел бы перемолвиться парой слов со своей женой до того, как начнется церемония присяги.

— Конечно, милорд. Не смею задерживать вас более, — отозвался эльф, потом долгим взглядом посмотрел на Раду. — С вашего позволения, я найду время, чтобы закончить наш разговор.

Когда он отошел прочь, Рада поморщилась и негромко выругалась под нос.

— Что он хотел? — холодно вздернул бровь Ленар, глядя вслед уходящему эльфу.

— Как и всегда. Чтобы я шпионила для них за королем.

— А что хотел милорд Ренон? — голос Ленара не изменился, но плечи его одеревенели. — Ему опять неймется втянуть тебя в очередную авантюру?

— Не беспокойся, ни во что он меня не втянет, — проворчала Рада, допивая залпом свой бокал и ставя его на край стола. — Пойдем. Я хочу только одного: чтобы все это поскорее закончилось.

Словно в ответ на ее слова, в двери тронного зала вошел герольд в рыже-черной ливрее и позвонил в вызолоченный колокольчик. Звук его был мерзким и высоким, точно таким же, как и голос самого герольда, объявившего:

— Милорды и миледи, его величество, король Мелонии Маркард Тан’Ганд!

— Грозар, дай мне пережить этот треклятый день, — проворчала Рада, глядя, как король торжественно входит в тронный зал, и придворные кланяются, расступаясь перед ним.

========== Глава 4. Первая песня ==========

В душном помещении таверны было шумно и темно. Народу сюда под вечер набилось, словно селедок в бочку, и запах стоял соответствующий. Под закопченным, потемневшим от времени бревенчатым потолком висело густое облако дыма из трубок. Ревели два больших камина, прогревая и без того душное помещение. По усыпанному песком полу скрипели подошвы сапог, скрежетали ножки стульев.

Света от одной большой люстры на три десятка свечей было не слишком-то много, а потому за отдельную плату можно было купить у трактирщика свечу, чтобы иметь возможность разглядеть содержимое собственной тарелки. Впрочем, этой услугой здесь никто не пользовался: место было, конечно, не самым злачным в городе, но и не из тех, куда захаживали приличные люди, а потому о том, что ты ешь, лучше было и не знать.

В дальнем углу на небольшом возвышении танцевала полуголая деваха. Ей подыгрывали двое музыкантов, но за грохотом голосов, отдельных выкриков и грубого смеха, музыки почти что и не было слышно, разве что иногда долетали какие-то визгливые нотки, которые выдувал из своей флейты молодой паренек с вылезающими от натуги глазами. Деваха задирала юбки почти что до пупа и высоким визгливым голосом горланила всяческую непотребщину, которую завсегдатаи заведения встречали радостным дружным ревом.

Гардан, наемник, повсюду сопровождающий Раду в последние годы, сегодня пойти с ней не смог, отговорившись какими-то неотложными делами, но она подозревала, что все дело в его обыкновении под конец недели посещать бордели. Раду такие заведения не интересовали, она предпочитала бессмысленным телодвижениям и растрате энергии хороший крепкий алкоголь и драку, а потому не стала настаивать на совместном времяпрепровождении. По большому счету Гардан был ценен только тем, что мог выпить столько же, сколько и она, что делало его незаменимым компаньоном. А еще он умел молчать и драться, что также выгодно выделяло его на фоне остальных окружающих Раду людей.

Рада подобрала его где-то в далеком захолустье умирающего от ножевых ран, вылечить которые в том богами забытом местечке никто не мог. Ее лекари подлатали Гардана и быстро поставили его на ноги, а Рада предложила ему служить в своем отряде, и тот, подумав, согласился. Он также был одним из очень немногих, кто согласился вернуться вместе с Радой в столицу. Совсем одной ехать в этот гадюшник было тошно, и ей хотелось иметь рядом хотя бы пару человек, с которыми можно расслабиться и не чувствовать себя так, словно на нее напялили кольчугу на несколько размеров меньше, чем надо. Но никто из наемников севера не рвался сюда: большая часть скрывалась от преследующего их закона, другие просто находили Латр слишком большим и набитым стражей для того, чтобы чувствовать себя там комфортно. А вот Гардан согласился, и Рада была ему бесконечно за это признательна. Ленару, правда, пришлось наврать, что он ее личный телохранитель, но муж, судя по всему, в это не поверил и посматривал на Гардана с явным подозрением. Впрочем, сейчас Раде не было до этого никакого дела.

На замызганной столешнице перед ней стояла крутобокая бутыль с бренди, оббитый по краю бокал и тарелка с лежащими на ней маленькими солеными рыбками. По собственному опыту Рада знала, что в таких местах лучше заказывать продукты, которые не нуждаются в том, чтобы их резали, и уж тем более мясо. Иначе в своей тарелке можно было обнаружить незадачливого должника, давеча хорошенько проигравшегося в карты. Или соседского кота, что было немногим лучше.

Она сидела одна за маленьким круглым столиком, привалившись спиной к стене, чтобы никто не мог подобраться сзади и ткнуть ее ножом, и надвинув капюшон на глаза, чтобы золотистые волосы и красивое лицо не привлекали к ней внимание подвыпивших завсегдатаев. Несколько человек уже пытались подсесть к ней этим вечером и завязать пьяную беседу, но одного многозначительного взгляда из-под капюшона обычно было достаточно, чтобы они уходили. В Мелонии насчитывалось не слишком много женщин наемниц, но те, что были, считались отъявленными психопатками и головорезами, а потому их не рисковали беспокоить понапрасну. К тому же, в этой таверне ее знали. На прошлой неделе она тут голыми руками сломала спину зарвавшемуся громиле, который в пьяном угаре попытался порезать ножом ноги танцовщицы. И после этого хозяин таверны пообещал держать ее столик свободным в любое время, а ее саму — не беспокоить излишним вниманием и разговорами.

Рада глотнула из своего бокала и зажала зубами чубук трубки, затягиваясь густым, щиплющим глотку дымом. Ее чуткий эльфийский слух улавливал в оглушительном гомоне голосов отдельные шепотки. В правом углу помещения сговаривались двое контрабандистов, обсуждая возможности незаконного провоза в Латр дорогих южных специй. Еще чуть дальше закутанная в плащ фигура сулила хмурому громиле золото за убийство какого-то мелкого лавочника. У самой стойки бара небритый детина горячо шептал на ухо дворовой девке скабрезности, тиская ее здоровенными лапищами, и та хихикала, притворно выкручиваясь из его рук. Гремели по столам кости, кулаки и кружки, шелестели карты, стучали по полу ноги и ножки стульев. Рада откинулась спиной на стену и прикрыла глаза, чувствуя, как медленно растекается по телу опьянение и дым. Здесь было хорошо, здесь было гораздо лучше, чем во дворце.

Утро хотелось забыть, как страшный сон. Унизительную присягу королю, калейдоскоп натянутых на масляные лживые лица улыбочек дворян, торжественный проезд через город на юг, в Ваэрнский лес на охоту, когда королевская стража кнутами подчевала зазевавшихся и не успевших убраться с дороги горожан. Да и саму охоту тоже, со всем этим бессмысленным топтанием на одном месте, собаками, загоняющими дичь, кабаном, которого вывели прямехонько на короля. Рада хмыкнула, качая головой и вновь отхлебывая бренди. В Северных Провинциях охотились иначе, с куском веревки и луком уходя в густые леса у подножий гор, чтобы добыть себе дичь. И без охотничьих рожков и перьев на заду.

Деваха допела свою песню, напоследок закинув юбку почти что себе на голову под дружный рев собравшихся вокруг нее мужиков, а потом легко спрыгнула вниз с помоста. Вместо нее туда забрался костлявый паренек и принялся ловко жонглировать разноцветными шариками. Его тоже встретили достаточно тепло, но не настолько, как его предшественницу.

Рада плеснула себе еще бренди и хмуро уставилась в свой бокал. Слова Алеора никак не шли у нее из головы, а внутри что-то предательски дрожало, ныло, изматывая и изматывая ее, словно загнившая под ногтем заноза. Этот проклятый эльф всегда знал, как зацепить ее, знал, что предложить, чтобы она потеряла сон и покой и, в конце концов, удрала вместе с ним куда-то на поиски очередных неприятностей.

Семь Преград. Эти простые два слова с детства пленяли умы ребятни, заставляя ее вылуплять глазенки из орбит и с восхищением и страхом слушать сказки матерей. Непроходимые преграды, за которыми спит древнее зло, спит до времени, чтобы однажды пробудиться и устроить Конец Мира. Бесчисленные герои сгинули по пути туда за долгие тысячелетия со времен Первой Войны, и об их подвигах слагали легенды, об одном только их желании дерзнуть сунуться на эти земли. Рада и сама помнила многие из этих сказок. Баэр Каменная Рука и битва в Пустых Холмах. Как Дамион Эльфийский гибель свою нашел. Песня о Пятерых героях и Семи Преградах.

Рада задумчиво покачала в пальцах бокал. Алеор был, пожалуй, единственным, кто смог бы добраться туда. Когда в начале Второй Эпохи Этлана Срединного Сети’Агон восстал во второй раз и нанес сокрушительный удар уже начавшему в те времена распадаться союзу Молодых и Старых рас, многим казалось, что настал давно предсказанный Конец Мира. Дермаки хлынули из Хмурых Земель настоящей лавиной, и остановить их удалось уже у самых границ Мелонии и Бреготта, которые в те времена отстояли на многие мили восточнее, чем теперь. По прошествии времени людям удалось скооперироваться и начать вытеснять темных тварей обратно в Хмурые Земли, откуда они и выбрались, однако Сет, как и всегда, ударил исподтишка, пока войска людей и эльфов были заняты на восточных рубежах. Он отравил Озерный Край своей скверной, превратив некогда прозванные Звездными Россыпями озера в смрадное болото, кишащее нечистью. Он разорил то, что когда-то было сердцем эльфийской цивилизации — Рощу Паломников, и она проросла черными перекрученными ядовитыми лозами и деревьями, в которых родилось зло. Он отстроил на территории западных равнин Лонтрона крепость Гортенберг, гарнизон которой составляли наводящие на всех ужас закованные в латы всадники, молчаливые и смертоносные, не знающие страха и пощады. И получилось, что одержанная светлыми армиями на востоке победа над дермаками не стоила ничего. Пока они смотрели на восток, Сет отравил запад.