ВолкСафо – Песня ветра. Ветер перемен (страница 12)

— Нет, Алеор. Мои дети — мелонцы, и они останутся в Мелонии вместе со своим отцом.

— Ты — эльф, Рада, — улыбка пропала из глаз Алеора, сменившись твердостью и требованием. — Твое место — в Лесном Доме, а не в этом захудалом сарае, полном чванливых разодетых петухов. Ты должна жить среди своих сородичей.

— Я живу там, где родилась, — упрямо покачала головой она. — Я живу в Мелонии, вместе с моей семьей. А твои лесные братья не слишком-то стремятся меня принимать к себе, потому что родилась я среди людей. Мои дети будут изгоями в Лесном Доме, как и мой муж, если вы вообще собирались его туда пускать, в чем я очень сильно сомневаюсь. Да и я вместе с ними. Тогда какая мне разница, где быть изгоем: здесь или там?

— Разница есть, — Алеор смотрел на нее, и в его глазах на миг промелькнула печаль. — Разница в том, что ты не знаешь своего места. Ты здесь задыхаешься. Это как клетка, которая сдавливает тебя и мешает расправить крылья. — Его слова били наотмашь прямо по самому больному, проникая ей в грудь, но Рада пока еще упрямо держалась за свое, отказываясь отступать. Алеор вновь ухмыльнулся, глядя на ее реакцию. — В тебе слишком много огня для этого болота. И я не хочу, чтобы этот огонь в тебе окончательно угас.

А самое поганое было в том, что в очередной раз он был прав. Рада и сама прекрасно знала все, о чем он говорил, прекрасно чувствовала это. Мелония выпивала все ее силы, высасывала их, словно тысячи кровососов облепили тело и отнимали у нее жизнь, каплю за каплей. Ее место было не здесь, среди шелков, лживых взглядов и ядовитого шепота. Ее место было среди раздольных полей, полнящихся ветром и небом, среди бескрайних пушистых лесов с их прохладой и тенью, среди раздутых штормовыми порывами волн, стальных и плюющихся ледяными брызгами, в тиши вековечных скал, подпирающих белобрюхие тучи. Ее место было где угодно, но только не здесь.

Но у нее были дети. И Ленар, который старался сделать ее жизнь не такой поганой, какой она всегда была. Она не могла бросить это.

Как не смогла и ответить Алеору. Он лишь внимательно вгляделся в ее лицо, одним глотком допил свой бокал и поставил его на край стола. И тихо проговорил, глядя куда-то мимо нее.

— Я буду в городе еще месяц. Время терпит, а я хочу собрать команду достаточно сильную для того, чтобы не пришлось разворачиваться на полпути к Семи Преградам. Я буду ждать твоего решения. — Развернувшись, он зашагал к выходу из зала и бросил, не оборачиваясь. — Найдешь меня, когда я понадоблюсь.

Рада с тоской проводила его глазами. Высокая фигура, которую обтекал длинный черный плащ, вышла из зала, и прочь от нее шарахнулось несколько дворян, дикими глазами глядя вслед и перешептываясь. А Рада отвернулась к столу и глубоко вздохнула, угрюмо всматриваясь в свой бокал. Алеор был прав во всем. Но это ничего не меняло.

На сердце стало еще тяжелее, и даже рассветные лучи солнца, дробящиеся в стеклянном куполе над головой и золотой мишуре зала, не могли улучшить ее настроения. Предстоящий день теперь стал только длиннее и тяжелее, а сама Рада чувствовала себя усталой и иссушенной до дна. Она хмуро потянулась за кувшином и наполнила свой кубок до краев, плюя на то, что при дворе хлестать бренди ведрами было непринято. Отойдя в сторонку и привалившись спиной к стене, Рада принялась потягивать напиток и вяло наблюдать за тем, как собираются придворные.

Пока они общались с Алеором, зал успел наполниться. Все не слишком родовитые семьи были уже здесь, как и двое Лордов Страны, Гелат и Аспар, те самые, что изо всех сил содействовали падению Рады. Сейчас оба они стояли у самого трона, отвернувшись от нее спинами и разговаривая с группой менее знатных дворян, но Рада буквально печенкой чувствовала все их презрение к себе. Эти двое никогда не успокоятся, пока не отравят ей жизнь окончательно, тут и к гадалке не ходи, так и будет. Оставалось только сделать так, чтобы их ненависть не перешла на ее семью. Ей уже даже приходили в голову мысли нанять убийц и решить проблему раз и навсегда, но вряд ли провернуть такое в центре Латра да еще и с двумя Лордами Страны было возможно. А сама она пачкать руки не могла: тогда ее детей уж точно затравят, как и Ленара. Золотая клетка, тут Алеор был прав. Золотая клетка с отравленными прутьями.

Перед ее глазами проходил целый калейдоскоп разноцветных платьев, камзолов, плащей. Дворянки почти что вываливались из своих тугих корсетов, а их сложные высокие прически и парики едва не сбивали висящие на толстых цепях под потолком хрустальные люстры. Мужчины щеголяли в коротких фраках с длинными фалдами за спиной и штанах, обтягивающих их до такой степени, что проще было бы явиться голыми. Вонь дорогих духов перемешалась, тугим облаком повиснув над залом, и Рада поняла, что задыхается в своем душном накрахмаленном воротнике. Уж лучше нюхать отбросы в Бакланьей Топи. Поморщившись, она осушила залпом бокал и направился к столу, чтобы налить еще. В голове только-только начинало приятно пощипывать, хотя Ленар ужаснулся бы, увидев, сколько она уже употребила за это утро. Но он не видел ее в Северных Провинциях, а потому и ничего не знал.

Направившись к столу за новой порцией бренди, Рада краем глаза заметила, как от толпы отделилась высокая фигура и направилась в ее сторону. Настроение испортилось окончательно: это был посол Речного Дома.

Эльф был высок, того же роста, что и она, и на его каменном лице не отражалось даже проблеска эмоции. Кожа его была гладкой, как у ребенка, без единой морщины, черты лица — тонкие, изящные. Да и двигался он также, словно перетекая с места на место, не в пример Алеору, чью грацию опасного хищника вообще никто не мог повторить. Одет эльф был в какую-то серую хламиду, стекающую с его плеч потоками шелка, его пепельные волосы лежали на плечах так ровно, словно последние три часа он, высунув язык, прилизывал волосину к волосине, а фиалковые глаза смотрели на нее с равнодушным любопытством. Так смотрят обычно на лошадей, выставленных на продажу. Рада скривилась и отвернулась, ища глазами нужный кувшин.

— Миледи, Киер? — голос у эльфа тоже был что ледышка: звонкий, но полный силы. Рада с неохотой взглянула на него. — Я посол Речного Дома, Элоин Тириен.

— Рада Тан’Элиан, — буркнула она в ответ, неловко кивая. Совсем ничего не ответить на обращение посла было бы проявлением ужасающей грубости и опозорило бы ее дом, но он обратился к ней по родовому имени, а не по имени ее Дома. Что тоже было грубостью. Грозар, как же я устала от всего этого!

Бессмертный никак не отреагировал на ее слова, складывая руки в замок на груди. Он был Первопришедшим, из тех чванливых зазнаек, хвалящихся тем, что ведут свой род от самых первых эльфов, ступивших на земли Этлана. Первопришедшие были расистами еще похуже мелонцев, и Рада примерно догадывалась, что нужно от нее этому. Иначе он бы просто и в ее сторону не взглянул: ее-то род уже принадлежал Этлану.

— Рад знакомству, — эльф лишь чуть-чуть нагнул голову, что должно было сойти за поклон. — И от имени моего Владыки прошу принять поздравления с вашим триумфальным возвращением в Латр, миледи.

— Спасибо, — буркнула Рада, ставя кувшин на место и отхлебывая из бокала.

Если такой ответ и оскорбил эльфа, то вида тот не подал.

— Должен заметить, что я знаком с обстоятельствами дела, из-за которого вы попали в ссылку. Послы Речного Дома еще восемь лет назад пытались добиться от короля более тщательного расследования инцидента, однако наш голос не был услышан. — Элоин смотрел на нее без выражения, словно засыпающая змея, однако Раду этим было не обмануть. У эльфов всегда был свой интерес, всегда, а у Первопришедших все это принимало совсем уж невыносимые формы. — И теперь, когда вы доказали свое мастерство в военном деле и вернулись в Латр с победой, мы бы хотели несколько окупить последствия инцидента с королем.

— Каким же образом? — фыркнула Рада, не сдержавшись.

— Права эльфов в этом регионе попираются уже несколько тысячелетий, — проговорил Элоин, нарочито игнорируя ее раздражение. — Лесной Дом не предпринимает никаких шагов для решения вопроса с провинцией совместного проживания людей и эльфов Рамасан. Мы же не можем вмешиваться напрямую из-за некоторых разногласий с королем Маркардом. — Губы эльфа слегка поджались, и Рада сдержала смешок. Разногласиями это можно было назвать с большой натяжкой. Маркард едва не взашей выталкивал послов Речного Дома из страны, а те под любыми предлогами отказывались уезжать. — Однако, мы можем поучаствовать в личной судьбе каждого нашего соплеменника.

Рада уже поняла, к чему он клонит. Примерно то же предложение Речной Дом делал ей и десять лет назад, когда она ненадолго вернулась в Латр из своих поездок по стране. Шпионить при дворе для эльфов, а за это — жалкие туманные посулы каких-то неведомых имений на границах Речного Дома, и это при том, что Первопришедшие гнали прочь всех «низкородных» эльфов, не пуская их даже на порог своих городов, — именно этого хотел от нее посол много лет назад. Вряд ли теперь его намерения изменились.

Она уже открыла рот для того, чтобы нахамить Первопришедшему и избавиться от его общества, но тут к ним из толпы вывернул Ленар. С каменным лицом взглянув на бокал в руках Рады, он слегка поклонился Элоину и проговорил: