Вольфганг Шрайер – Миссия доктора Гундлаха (страница 4)

— Мы объяснили господину Сейтцу, что нам необходимы неопровержимые доказательства того, что Дорпмюллер жив,— сказал Хилари.— Лучше всего— обыкновенное фото, где он снят с сегодняшней газетой.

— Присланной кассеты недостаточно?

Хилэри, не говоря ни слова, включил кассетник. Какой-то свистящий и хрипящий звук, будто от испорченного кондиционера, перекрывал голос настолько сильно, что с трудом удалось понять обрывки нескольких фраз, в том числе и те, где Дорпмюллер (если это был он) подтверждал, что содержат его в неплохих условиях и что он уверен — как только похитители получат свои полтора миллиона, его отпустят...

— Господин Сейтц не решился с полной определенностью подтвердить, что на пленке голос Дорпмюллера. А это заставило нас заподозрить, что пленку нам подбросили третьи лица, которым известно, что произошло, и теперь они вознамерились получить выкуп, не имея в своих руках вашего человека.

Назидательный тон этого поучения был невыносим.

— Кто первым прослушал пленку, вы или господин Сейтц?

— Мы. Он предоставил это право нам, опасаясь, наверное, что может как-то повредить кассету. В принципе мы условились, что при контактах любого характера с похитителями наше присутствие необходимо.

— Он сам вам привез пленку?

— Нет, за кассетой ездил господин Пинеро, который ведет дело.

Сомнения Гундлаха усиливались. Похитители — неумелые дилетанты? Обычно на пленке посторонние звуки отсутствуют. Неужели они настолько глупы, что прислали никуда не годную пленку?

— Вы готовы передать выкуп в любой момент?

— Разумеется.

— Будьте столь любезны, покажите мне деньги.

Хилэри не ответил и с места не тронулся. Говорят, будто глаза — зеркало души человека, но глаза Хилэри оставались холодными, лицо непроницаемым — лицо игрока в покер.

Их взгляды встретились.

— Мы держим эти деньги в банке,— ответил наконец Хилэри,— в нашем сейфе. Там десять тысяч купюр по сто долларов и десять тысяч — по пятьдесят, как они и требовали. Уложены в две сумки. Желаете удостовериться?

— Позднее и, по возможности, у вас. Деньги должны быть под рукой в любую минуту. Полицию вы в известность поставили?

— Какую именно?

— Я вас не понимаю.

— Видите ли, в Сальвадоре есть восемь различных служб полиции и безопасности. С какой из них, по-вашему, нам имеет смысл установить связь?

— Я полагаю, вам лучше знать, с какой.

— Скажу откровенно, ваше предложение меня удивляет. Как правило, мы обходимся собственными силами. И между прочим, клиенты ставят это одним из условий.

Гундлах кивнул, как бы соглашаясь с ним. Провожая его к двери, Хилэри сказал:

— Может быть, хотите взять телохранителем одного из моих парней? Как господин Сейтц?

— Нет, большое спасибо.

— Как вам будет угодно, сэр. Но прошу учесть: нам стало известно, что от аэропорта за вами следовал желтый «дацун». Мы не знаем, чья это машина... До поры до времени все считают себя в безопасности.

Это прозвучало как скрытая угроза. По крайней мере так казалось Гундлаху, пока он спускался по лестнице. А когда сел в машину, решил, что это угрызения совести делают его столь впечатлительным,— все-таки он перехлестнул со своими намеками. Нет, показать зубы никогда не вредно. Необходимую жесткость следует проявлять в начале знакомства, как говорит Макиавелли.

— В отель?—спросил Гертель.

— Сначала в посольство. Извините меня, господин Гертель, но мне неловко использовать вас как шофера. У вас есть свои обязанности...

— Ничего, наш транспортный отдел без меня не рухнет...

Глава 5

Гундлах знал, что особой помощи от посольства ждать не приходится. Неустойчивое положение в Сальвадоре заставило посла Нойкирха вместе со своими политическими советниками покинуть страну и вернуться в Бонн. Интересы «бундесбюргеров» теперь защищали генеральный консул и временный поверенный в делах.

Его принял торговый советник Вальман, светловолосый приземистый господин с блестящими, как фарфор, глазками и расплывшимся от жира телом. Он сразу сказал, что помочь Дорпмюллеру посольство не в состоянии.

Гундлах кивнул, его удивил бы иной ответ. Он еще спросил Вальмана, нет ли у них сведений об агентстве УУУ, его репутации и степени благонадежности. Вальман что-то написал на листке бумаги и, церемонно извинившись, вышел.

— В отношении УУУ — ничего предосудительного,— сказал он, вскоре вернувшись.— Похоже, люди они дельные. Их агентство работает на всем континенте.

— Откуда у вас эти сведения?

— От одного из сотрудников американского посольства, с которым мы консультируемся по некоторым вопросам... Надеюсь, господин Гундлах, что сотрудничество с этими господами поможет вам. Пожелаю всяческих успехов!

Сев в машину, Гундлах сказал Гертелю:

— В отель!

«Камино Реал» — отель высшего класса, построенный в старо-испанском стиле, и, конечно, номера здесь стоят больших денег. Гундлах попрощался с Гертелем, поднялся к себе, принял душ. Ему необходимо было перевести дух и поесть в спокойной обстановке, чтобы вступить во второй раунд со свежими силами. Интерьер номера произвел на Гундлаха впечатление: массивная мебель из кедра, покрытого лаком, что отлично подчеркивало фактуру дерева и прекрасно гармонировало с цветом деревянных панелей на стенах номера. От мебели исходил приятный, еле уловимый аромат, куда более тонкий, чем от букета ярчайших цветов в кувшине на столе. Очевидно, Сейтц рассчитывал, что приедет крупная шишка, вот и заказал такой номер.

Внизу, в ресторане, Гундлах выпил перед первым блюдом бокал сухого мартини. Ему удалось переглянуться с брюнеткой, сидевшей через два стола от него и потягивавшей через соломинку коктейль. Он почувствовал, как на него подействовало вино: настроение понемногу исправлялось. К жаркому с молодым картофелем и бобами заказал полбутылки шампанского «Розе». На десерт взял фисташковое, зеленоватого цвета мороженое со свежей клубникой. Когда он оторвался от него, дамы за столом не оказалось. Вместо кофе заказал еще рюмку виски, подписал счет и поднялся, решив позвонить Гертелю.

В холле, у телефонных кабин, он столкнулся с этой брюнеткой в светлом платье, загорелой, элегантной и явно оживленной... И тут она проговорила:

— Уж не мне ли вы собрались позвонить?

У него перехватило дыхание, он весь словно наэлектризован — просто невероятно, что такое возможно!

— Надеюсь, моя комната вам понравится,— неуверенно проговорил он по-испански, слишком взволнованный, чтобы придумать что-то поостроумнее.

Она загадочно улыбнулась и пошла чуть впереди пружинящей походкой в своем облегающем платье — почти с него ростом, стройная, длинноногая, прекрасно сложенная женщина с кошачьими движениями. На вид ей лет около тридцати. Ее густые, темно-каштановые волосы, перехваченные на затылке лентой, падали на спину.

Открывая дверь номера, Гундлах понял, что мысли его путаются — выпитое в ресторане оказывало свое неумолимое действие. Его удивило, что она не села.

— Что будем пить? — спросил он, бросив взгляд на телефон.

— Вы выпили вполне достаточно. Мне велено передать вам следующее: в ваших собственных интересах, а главное, в интересах вашего земляка отказаться от услуг американцев.

Слова ее он услышал, но смысл их до него дошел секунд через пять-шесть. Все вокруг расплывалось, контуры казались размытыми, и отчетливо он видел только ее лицо, огонь в ее глазах. В этом взгляде было что-то мрачное, на какой-то миг ему почудилось, что перед ним вымогательница, задумавшая отнять у него деньги, предназначенные для выкупа Дорпмюллера. И еще в этом взгляде была дикая, неукротимая ярость, а может быть, и отчаяние. Так подсказывало ему внезапно обострившееся чувство.

— Почему это? — выдавил он себя.

— Это агентство тайно поддерживает связь с американским посольством. Они пытаются выведать наши явки. Оставьте их...

Она бросила на стол конверт и быстро — он даже не успел опомниться— вышла из комнаты. Гундлах упал в кресло, уставился в пространство. Потом вскрыл конверт. Из него выскользнула фотография Дорпмюллера, державшего в руках сегодняшний номер газеты «Диарио Латина».

Глава 6

— Необходимо как можно скорее отказаться от их услуг,— говорил Гундлах двадцать минут спустя в кабинете директора филиала РИАГ.— Я сразу понял, что это агентство с душком.

— Вот как, сразу поняли? — переспросил доктор Сейтц.

— Это лежит на поверхности. Уж больно они удачливы. К таким успехам никогда не придешь без попутного ветра в парусах. За ними стоит американское посольство, оно рекомендовало всем их фирму, пусть и косвенно. И продолжает поддерживать по сей день, господин Вальман вам подтвердит. Такие вещи безвозмездно не делаются. Похоже, что посольство передает сведения УУУ службе безопасности Сальвадора...

— С чего вы взяли?

— ...что имело последствия для городских партизан, потому что они эту связь обнаружили. Имеет это отрицательные последствия и для нас. Пусть американцы помогают здешнему правительству в его борьбе с левым подпольем, но не за наш же счет! В любом случае в деле спасения Дорпмюллера агентства УУУ для нас помеха!

Худое и желтое лицо Сейтца приблизилось к фотографии Дорпмюллера — цветному снимку, который похитители сняли «поляроидом». Требуется принять решение большой важности, от чего он с радостью отказался бы — это заметно и по выражению лица, и по напряженной позе.