Вольфганг Лотц – Шпион в шампанском. Превратности судьбы израильского Джеймса Бонда (страница 8)

– Что вы делаете завтра? Мы увидимся утром в клубе?

– Обязательно. Моя жена получит первый урок верховой езды.

– Я буду там все утро и смогу представить госпоже Лотц членов клуба.

Он тут же пригласил нас к себе домой на следующий вечер, но я попросил его перенести приглашение.

– Понимаешь, мы уже приняли приглашение от фон Лееров. И мне бы не хотелось разочаровать их.

Разумеется, я не собирался игнорировать приглашение фон Леера, который в прошлом служил помощником Геббельса, о чем меня специально предупредили мои руководители. В его доме я мог рассчитывать на полезные контакты с бывшими нацистами.

– Я однажды встречался с профессором, – заметил Юсуф. – Очень культурный человек. Хорошо, Рыжий, мы будем ждать тебя дома послезавтра.

– А завтра вечером вы будете у нас, – вмешался Франц Кисов, который услышал последнюю фразу.

– Очень жаль, Франц, я только что говорил Юсуфу, что у нас завтрашний вечер занят. Приглашение от фон Лееров. Вы там будете?

– Я? Вряд ли! Я с ними не общаюсь, там слишком много нацистов.

Я промолчал. Юсуф болезненно поморщился. В это время к нам присоединился Герхард Баух. Он улыбнулся своей мальчишеской улыбкой и щелкнул каблуками.

– Чудесный вечер, фрау Лотц. – И затем, обращаясь ко мне: – Я слышал, что вы знакомы с фон Леерами. Давно хотел с ними познакомиться. Не могли бы вы представить меня им? Буду очень признателен.

Этот Баух не пропускал ни одной возможности!

– О да. Думаю, что я смогу это организовать.

Мне просто неудобно было отказывать, но еще мне было интересно узнать, что ему нужно от фон Леера. Все другие представители немецких фирм в Каире бежали от старого нациста как от чумы.

Юсуф старался остаться в стороне от споров между немцами в отношении нацизма. Я знал, что он симпатизировал нацистам, но в силу своего положения должен был об этом помалкивать. Теперь он стал расспрашивать меня о том, что я прежде всего хочу показать Вальтрауд в Каире. Я ответил, что прежде всего она должна почувствовать себя хозяйкой в новом доме, а уж потом я постепенно стану показывать ей исторические достопримечательности.

– Это очень разумно, – согласился Юсуф. – Не надо спешить. У вас достаточно времени. Я бы хотел сопровождать вас в некоторых поездках и показать вам то, что обычным туристам никогда не увидеть. Старина может быть очень интересной, но я хотел бы показать вам современный Египет. Показать достижения арабского социализма, наш технический прогресс и военную мощь.

Он мог бы еще долго продолжать в том же духе, но к нам подошла Данни. Отвязавшись от Гураба, я пошел в направлении Фуада и его группы, откуда до меня донеслось слово «саботаж».

– Ну что вы все о серьезном, – с укоризной начал я, – вы просто антиобщественные типы. Я не помешал? Может быть, у вас что-то официальное?

– Нет. Просто я говорил Абдо… Ну, Рыжий, я могу и тебе об этом сказать, но держи это про себя. На одном из наших военных заводов произошел взрыв, пять человек погибли.

– Какой-то несчастный случай?

– Не думаю. Похоже, что это работа израильтян. Эта штука попала из-за границы в ящике с запасными частями. Но об этом не надо распространяться. Мы стараемся держать этот случай в секрете.

Алкоголь развязывал языки, и беседы становились все интереснее. Гости разбились на маленькие группы, и я оказался рядом с моим другом, генералом Абделем Салямом. Абдо отвечал за транспортировку войск и вооружений сухопутным, воздушным и морским путем. От него можно было узнать много интересного.

– Чем занимался в последнее время, Абдо? Что-то тебя не было видно.

– О, всю неделю мотался в Суэц и обратно.

– А что там интересного?

– Ничего. Ты же знаешь, это гиблое место. Но мы перебрасывали в зону канала танковую бригаду, и, как обычно, мне досталась роль няньки при некомпетентных штабных офицерах.

– Предупреди меня, Абдо, когда вы начнете войну, я сделаю запасы виски.

– Это можно делать уже сейчас, хотя с войной надо еще немного подождать. У нас хватит военных запасов, чтобы завоевать весь Ближний Восток, но этого еще недостаточно. Состояние вооруженных сил плачевное.

– Ну, этого не может быть, – наивно предположил я.

– Но это именно так. Беда в том, что Гамаль с Амером и большинство старших генералов не отдают себе в этом отчет. У них есть новые русские самолеты и танки, но они ведут себя просто как дети с новым футбольным мячом. Однако даже самый хороший мяч не спасет положения, если команда не знает, как надо играть. Конечно, у нас есть некоторые элитные подразделения, но одна ласточка не делает весны. В целом наши солдаты подготовлены плохо и их моральный дух низок. Управление погрязло в бюрократизме и действует крайне медленно и неэффективно. Наши полевые офицеры не имеют права принимать даже самые простейшие решения, а концепции применения войск вообще устарели.

Абдо знаком подозвал официанта, который проходил мимо с подносом, полным напитков. Мы взяли еще по бокалу шампанского, и он продолжил:

– Послушай, Рыжий, я служил в армии Фарука задолго до того, как появилась на свет наша прекрасная республика. Кавалерия и гвардия дефилировали на парадах с обнаженными саблями. Это было очень красиво, но все, включая самого короля, знали, что армия небоеспособна, и мы просто играли в солдатики. Я знаю, какой должна быть боеспособная армия. Я видел вооруженные силы союзников в действии во время Второй мировой войны, и я учился в английской академии. Ты ведь сам бывший нацистский офицер, и мне не надо тебе рассказывать, что такое боеспособная армия.

Я протянул ему портсигар, и мы закурили.

– Ну, Абдо, ты рисуешь слишком мрачную картину. Наверное, ты просто устал. Слишком много работал.

– Я не устал, мне все это опротивело. Я уже три раза просился на пенсию. У меня ведь старая рана. Теперь мне отказали в третий раз. Я нужен в администрации.

– Неудивительно. Ты ведь так много работаешь. Но я со всех сторон слышу, что вооруженные силы постоянно укрепляются. У вас в армии есть иностранные советники, и войска получили боевой опыт во время Суэцкой кампании.

– О да. У нас есть иностранные советники. Раньше это были немцы, теперь русские. У нас есть лучшие в мире советники по целому ряду вопросов, но в реальности мы сами пытаемся учить их, что надо делать и как это надо делать. Таков египетский менталитет. Посмотри на авиационную и ракетную промышленность, которыми наш президент так гордится. Истрачено сотни миллионов фунтов, а что мы имеем за это?

– Не много. Я знаю.

– Это все знают! Так же как знают и о нашем боевом опыте и так называемых победах в 1956 году. Я был на Синае и видел, что происходило. Никакой координации, никаких приказов или противоречащие друг другу приказы, а потом мы просто побежали, и офицеры бежали впереди всех. Теперь мы думаем, что две-три дополнительные танковые дивизии и пятьсот самолетов смогут в следующий раз обеспечить нам победу. Мы стремимся к количественному, а не к качественному превосходству. И мы за это поплатимся.

– Когда, ты думаешь, это может случиться?

– О, на следующей неделе или в следующем месяце мы не собираемся воевать. Но это должно случиться. – Он встал и со смехом добавил: – Это так же верно, как то, что я почти пьян и должен идти домой.

Я тоже поднялся и, слегка ткнув его под ребро, постарался его утешить:

– Не принимай это близко к сердцу, старина. Если тебя выгонят из армии, я всегда смогу найти для тебя теплое место в Германии. Если ты, конечно, можешь прожить без своих золотых нашивок.

– Что ты имеешь в виду, сумею или нет? Если мне понадобятся нашивки, я поступлю швейцаром в берлинской отель «Хилтон»!

Абдо собрался и снова стал, как всегда, веселым и независимым.

– Хорошо иметь жилетку, в которую иногда можно поплакать, – с усмешкой добавил он. – У себя на службе я не могу так говорить. Критику не любят.

Он попрощался со мной и с Вальтрауд, пригласив нас к себе домой в Гелиополис, и ушел, помахав всем на прощанье рукой. Его хромота – последствие ранения на Синае, когда его джип наскочил на мину, – сегодня была особенно заметна.

Наконец гости разошлись, и мы с Вальтрауд уже собирались спать, как я вспомнил, что мне еще надо поработать.

– Работа? – удивилась Вальтрауд. – В такой-то час?

– Мне понадобится минут двадцать, но это надо сделать сегодня. Сегодня я узнал кое-какие сведения, которые пригодятся нашим ребятам. Переброска танковой бригады на Синай – это очень важно. Через пару дней мне надо будет съездить туда и самому посмотреть все. Я подготовлю и зашифрую сообщение для передачи завтра в шесть утра. Это займет совсем немного времени.

– Я могу поехать с тобой на Синай?

– Почему бы нет? Хорошая мысль. Возьмем удочки и купальные костюмы, и для всех мы будем просто парой туристов, которые собираются отдохнуть на Горьких озерах. Никто нас ни в чем не заподозрит.

Написав и зашифровав сообщение для передачи следующим утром, я вкратце рассказал Вальтрауд о фон Леере.

– Он старый нацист, один из главных военных преступников. Был правой рукой Геббельса. Он не может возвратиться в Германию, так как там его упрячут в тюрьму. А в Египте ему предоставлено убежище, но египтяне не считают его важной птицей. Ему дали пост советника в каком-то министерстве и платят ничтожную зарплату. Он принял ислам и взял имя Омара Амина, но никто не принимает это всерьез – все по-прежнему зовут его фон Леером.