Вольфганг Хольбайн – Подземный мир (страница 65)
Михаэль не знал, то ли ему негодовать, то ли восхищаться коварством Вольфа. История выглядела правдивой, но Михаэль чувствовал, что Вольф рассказал ему далеко не все. Вполне возможно, он применил силу для того, чтобы вытянуть из чародея магические формулы. Вольф был не из тех, кто останавливается на полпути.
Вольф снова взял диктофон, перемотал плёнку назад и нажал кнопку. Зазвучал голос Марлика. Он произносил неведомые звуки, слова утраченного языка, которые вызывали у Михаэля озноб. Эти слова не были предназначены для человеческих органов речи. Казалось, эти противоестественные звуки должны причинять говорящему боль. Видимо, Вольф прав, что чародей был единственным человеком, способным исторгнуть эти звуки в правильной последовательности и с нужными интонациями. Любому другому понадобились бы месяцы и годы обучения, чтобы воспроизвести их, и то вряд ли.
- И как подействует это заклинание? - спросил Михаэль.
- Во-первых, снимет преследование, во-вторых, запутает следы. И ещё... - Он внимательно глянул влево, вправо, вверх и вниз и пожал плечами: - Ладно, увидим. Вставай, вставай, ты уже отдохнул! Нам предстоит долгий путь.
Они пошли дальше. Михаэлю было по-прежнему тяжело идти, но прежней усталости уже не было.
- Что-то пока ничего, - сказал Михаэль после того, как они прошагали в молчании минут десять.
Вольф мрачно взглянул на него, достал из кармана диктофон и снова запустил заклинание чародея.
- Наверное, не сразу действует, - сказал он. - Это же тебе не рецепт домашнего пирога.
«Или заклинание, записанное на магнитофон, не имеет силы», - подумал, но не сказал Михаэль.
Они не сразу заметили, что лестница ведёт не вниз, а вверх!
Михаэль остановился и повернулся к Вольфу:
- Но это же... невозможно! - выдохнул он.
Вольф не ответил. На лице его отражалось не только изумление, но и страх, а ведь для него, казалось, это не должно быть неожиданным. В конце концов, ведь он поставил на карту не только собственную жизнь, но и жизнь Михаэля, чтобы магическое заклинание подействовало.
После их приключения в запретном зале Михаэль впервые был свидетелем действия настоящей магии. За исключением жителей Подземья, он и Вольф были, возможно, первые люди, испытавшие на себе действие волшебных сил, более древних, чем человечество.
Кстати, оно усложнило их продвижение вперёд, которое иI при спуске требовало от них огромного напряжения, теперь же приходилось подниматься вверх. Михаэля так и подмывало спросить у Вольфа, нет ли у него на кассете подходящею заклинания, чтобы облегчить подъём. Но даже если бы такое заклинание было, Михаэль скорее прополз бы остаток пути на четвереньках, чем обращаться к Вольфу с какой-нибудь просьбой. Они прошли ещё около часа, и Михаэль без сил опустился на ступеньку. Вольф, не говоря ж слова, сел рядом. Он тоже был измождён. От его первоначального оптимизма ничего не осталось. Похоже, не осталось и причин для оптимизма. Пусть заклинание, добытое вымогательством, и подействовало, но Михаэль понимал, что они находятся в положении неандертальцев, ограбивших арсенал современной армии и теперь экспериментирующих с добытыми игрушками. Черт его знает, что произошло, если они воспользовались не тем заклинанием. Или если Марлик оказался не таким дураком, каким его выставил Вольф, и намеренно ввёл в магическую формулу несколько маленьких неожиданностей.
Михаэль прогнал эти мысли. Положение их и без того было несладким. Например, возникал вопрос, а как длинна эта лестница. Может быть, им надо подняться вверх лишь на столько ступеней, на сколько они спустились вниз, а может, впереди их тысячи и тысячи. В конце концов, тролли прокладывали этот путь пятьсот лет, а Михаэль собственными глазами видел, с какой лёгкостью эти гиганты крошили гранит.
Они отдыхали почти полчаса, потом зашагали дальше. Вначале они ещё разговаривали, но беседы их быстро иссякали, а потом и совсем прекратились. Все их силы уходили на подъём.
Конца у лестницы не было. Ступени следовали одна за другой, и каждая казалась чуть выше предыдущей, каждый следующий шаг требовал чуть больше усилий. Прошёл час, и они сделали ещё один привал. Раз от разу соотношение между подъёмом и привалами все больше изменялось в пользу привалов. Скоро они шли полчаса и отдыхали после этого час. И в конце концов Михаэль отрицательно покачал головой, когда Вольф в очередной раз сделал ему знак подниматься.
- Не могу больше, - застонал он, - Будь что будет, я не двинусь с места.
К его удивлению, Вольф ничего не сказал, только печально посмотрел на него, пожал плечами и тоже сел на ступеньку, откинувшись головой к стене.
- Наверное, ты прав. Надо немного поспать. Завтра утром, может быть, проснёмся с новыми силами.
Завтра утром... Эти слова показались Михаэлю злой шуткой. Он сам произносил их бессчётное число раз, не задумываясь, и вот они стали чем-то далёким и неосуществимым. Он вдруг понял, что утра не будет уже никогда. И спать здесь он не мог. Каким бы усталым он ни был, но заснуть, зная, что ждёт его на другом берегу сна, было немыслимо. Вольф был очень удивлён, когда Михаэль поднялся и, пошатываясь, побрёл вверх.
Довольно долго Михаэль был ведущим, потом силы его начали иссякать, и он отстал. Но не остановился. Когда Вольф вопросительно оглядывался на него, Михаэль только молча кивал на серую мглу над ними.
Потом силы у него кончились совсем. Но он продолжал идти, будто превратившись в робота. Вольфу пришлось остановить его принудительно.
Когда Михаэль проснулся, ему казалось, что он всего десять минут назад закрыл глаза. Хотя он проспал глубоким сном несколько часов.
Они подкрепились прихваченными запасами и снова пустились в путь. Как и накануне, они час поднимались, потом полчаса отдыхали, но постепенно это соотношение опять стало изменяться в пользу отдыха.
Первое нарушение вечного однообразия этих ступеней произошло между третьим и четвёртым привалами. Вольф внезапно поднял руку, останавливая Михаэля.
Растянувшись на добрую дюжину ступеней, впереди лежал скелет тролля. После того как Михаэль, преодолев отвращение, взглянул на побелевшие кости, он обнаружил, что строение тролля мало чем отличалось от строения человека, за исключением черепа и роста. Череп был как у гориллы, только крупнее. Михаэль видел здесь такие черепа во множестве; воины Анзона носили их вместо шлемов. Михаэль спросил себя, как должны были чувствовать себя Брокк и его братья, помогая существам, носившим на голове черепа их предков.
- Как видишь, они не бессмертны, - пробормотал Вольф. Он нагнулся за какой-то костью, задумчиво повертел её в руках и отбросил. То же самое он проделал раза три, пока не нашёл подходящую бедренную кость длиной метра в полтора, и протянул её Михаэлю:
-Всё-таки оружие. Вдруг понадобится отмахнуться от кого-нибудь. А пока пусть служит посохом.
Михаэль возмутился. Да будь что будет, он не станет сражаться. Ни против троллей, ни против людей Анзона, ни против кого. Уже довольно крови и насилия. И хорошо, что Вольф оставил при входе на лестницу меч, снятый с убитого воина. С другой стороны, Вольф прав: посох ему пригодится. И Михаэль подавил отвращение и взял кость в руку.
Они продолжили подъём, ступени тянулись за ступенями, привал за привалом, и день, видимо, близился к концу. Может быть, они прошагали часов восемь перед тем, как лечь спать, а проспали гораздо дольше.
Третий день их побега начался тем же, чем закончились два предыдущих: бесконечными ступенями, ведущими вверх. Они больше не разговаривали, Михаэль впал в какой-то транс, уже не воспринимая ни окружающей обстановки, ни своего тела. Мысли его странствовали где-то далеко отсюда или принимались дурачиться. Он пытался представить, что потом, после их возвращения наверх, эту лестницу станут использовать в качестве аттракциона для туристов. Организуют сюда экспедиции, обустроят места привалов. А то его вдруг снова охватывал ужас при мысли, что у этой лестницы вообще нет конца и они поднимаются по ней, не двигаясь с места.
Он даже не заметил, когда кончились ступеньки. Он занёс ногу над очередной ступенью, а её не оказалось, и он упал. Он был слишком слаб и измучен, чтобы среагировать. Должно быть, при падении он поранился, потому что по лицу его текло что-то тёплое и липкое, но он не чувствовал ни боли от ушиба, ни облегчения от того, что лестница кончилась. Вообще ничего не чувствовал. Перед глазами у него была только серая бесконечность. Ступеней больше не было, но он их все равно видел, и, хотя лежал, вытянувшись на полу, ему казалось, что он продолжает подниматься вверх. Похожее чувство у нет было только один раз. Года три или четыре назад он ездил с родителями в отпуск. Его отец, постоянно нажатый со всех сторон неотложными делами и сроками, весь путь из Греции, почти тридцать шесть часов, проделал без отдыха, останавливая машину только для того, чтобы заправиться и сходить в туалет, и, когда они наконец вышли из машины, Михаэлю ещё долго казалось, что они продолжают ехать.
Прошло довольно много времени, пока Михаэль собрался с силами и смог открыть глаза.
Они находились в очень большой пещере с кривым потолком, с которого свисали причудливые сталактиты. Где-то звонко капала вода. Рядом лежал Вольф. Михаэль слышал, как Вольф что-то сказал, но смысл его слов не дошёл до него. Они выбрались. Эта мысль отчётливо присутствовала в его сознании, но он не чувствовал ни радости, ни облегчения.